Магазин волшебных питомцев. Дилогия (СИ), стр. 40
— Понял, — сказал я вслух. — Не трогаю.
Убрал жетон обратно в пространственный карман, отошёл и осмотрелся.
Справа, метрах в пятнадцати, у ржавого контейнера лежал Норд. Ледяной волк мирно дрых на боку, подёргивая во сне лапами. Серебристая шерсть поднималась и опускалась в спокойном ритме. Когда тебе в вену загоняют двойную дозу транквилизатора, у метаболизма случается дефолт.
— Дрыхнет! — восторженно заорал Архимед. — Баю-бай! Тихий час!
Голоса зрителей перебивали друг друга:
— Это… он реально вырубил Шувалова?
— Ты видел? Ты видел, что он сделал⁈
— Охренеть, мне никто не поверит…
— Вы сняли? Скажите, что вы сняли!
— Я уронил камеру!
Алиса стояла на прежнем месте, а на её лице сияла улыбка до ушей. Коша прижимался к её груди и таращился на амфиптера. Появление настолько крупного хищника произвело на котёнка неизгладимое впечатление. Архимед топтался на Алисином плече, распушив хохолок в полный веер.
— Чемпион! — вещал какаду. — Золотой пояс! Нокаут! Алё, гёр-р-рлз, автогр-р-рафы у кассы!
За моей спиной раздались шаги. Я обернулся.
Северцев шёл к телу княжича. Невозмутимо, с прямой спиной. Бурезмей при его приближении не шевельнулся, признал своего. Приподнял крыло, позволяя дотянуться до хозяина. Лакей опустился на одно колено рядом с Шуваловым. Два пальца легли на сонную артерию парня.
Пётр Кузьмич поднял глаза. Посмотрел на меня.
Бетон между нами был покрыт ледяной коркой, осколками шипов, пятнами химической жижи и каплями крови — моей и Кирилла. Арена выглядела как декорация к фильму-катастрофе. Северцев кивнул. Простая констатация: ты стоишь, а мой подопечный — нет. Факт принят.
И в этот момент воздух разорвал хриплый крик:
— Кар-р-р-р!
Захлопали чёрные крылья, ворон сорвался с плеча Алисы. Метнулся вверх, заложил вираж и спикировал к земле, целя куда-то за спину хозяйке.
— Засада! С тыла! Кр-р-рысы!!! — подхватил Архимед тревогу.
Теперь я тоже заметил.
Морозная рысь вышла из-за контейнера в пяти метрах от Алисы. Потрёпанная, с мокрой шерстью, залитой перцовой смесью. Двигалась на полусогнутых, бесшумно прильнув к бетону. Уши прижались к голове. Обожжённые глаза покраснели и слезились, но были открыты. Справа и слева от неё из-под подушечек лап расползался иней.
Она чуяла мантикору.
Живой комок в руках человеческой самки. Слабый, доступный и пахнущий мной. Алиса обернулась и увидела оскаленную пасть в метре от себя. Девушка не успела закричать, я тоже не успел ничего предпринять.
Рысь приготовилась прыгнуть…
То, что произошло дальше, заняло долю секунды.
Пушистый рыжик среагировал раньше всех. Котёнок вырвался из рук Алисы, оттолкнувшись от её груди так, что девушку мотнуло назад. В прыжке его кожистые крылья распахнулись с громким хлопком, визуально увеличивая размеры детёныша втрое. Коша приземлился на все четыре лапы. Суставчатый хвост изогнулся дугой.
Вжик!
Молниеносный удар. Чистый, незамутнённый инстинкт убийцы. Ядовитое жало ударило в сантиметре от носа рыси. Капля S-рангового яда брызнула на бетон, с шипением проедая в нём дыру. Котёнок выгнул спину дугой, распушил шерсть так, что стал похож на меховой шар, и издал звук, от которого собравшиеся зеваки вздрогнули. Смесь кошачьего шипения и львиного рыка.
Дзынь! Мантикора Пустоты перешла на 3-й уровень!
Вот что адреналин животворящий делает!
Аста взвизгнула от ужаса, поджала свой куцый хвост и, позорно буксуя когтями по бетону, рванула прочь, скрывшись в кустах.
Все, кто видел этот момент, оцепенели.
Друзья Кирилла стояли с открытыми ртами.
— Что это было⁈ — пропищала одна из девиц, вцепившись в рукав парня с ягуаром.
Вторая дрожащими руками подняла телефон, ловя в фокус рыжего котёнка.
Алиса стояла в лёгком шоке. Ветер трепал чёрные пряди стрижки-каре. На бледной щеке горела красная полоска — след от когтя рванувшего в бой Коши. Но Алиса, кажется, этого даже не заметила.
Её грудь тяжело вздымалась, но на лице уже расплывалась холодная улыбка.
А Коша?
Рыжий фыркнул, сложил крылья, аккуратно сел, поднял заднюю лапку и начал невозмутимо чесать себя за ухом. Хвост с ядовитым жалом расслабленно лежал на бетоне. Ему было абсолютно плевать на произведённый эффект.
— Мелкий жжёт! — восторженно заорал Архимед, перелетая на брошенный контейнер. — Блохи! Санитария! Выкусили⁈
Толпа мажоров только что своими глазами увидела, как «двухмесячный котёнок» одним психологическим давлением и предупредительным ударом обратил в бегство D-рангового боевого зверя. До них начало доходить, что именно скрывается за этой милой пушистой мордочкой.
— Хорошая работа, мелкий, — хрипло сказал я Коше.
С шумом выдохнул, чувствуя, как адреналин начинает отпускать, оставляя после себя дикую боль. Стянул с лица строительные очки и респиратор. Левая рука висела плетью, отмороженная почти до кости и покрытая белыми пятнами.
Ко мне подошёл Северцев.
— Что вы сделали с волком? — деловито уточнил лакей.
— Ксилазин. Ветеринарный транквилизатор, — морщась от боли, ответил я. — Проспится часа четыре, проснётся с дикой головной болью и сушняком. Никаких долгосрочных последствий. Вызовите ему ветврача на всякий случай, дозировка была… щедрая.
Я перевёл взгляд на ледяной купол из крыльев, под которым валялся Кирилл, и добавил:
— А этому передайте, когда очнётся, что за химчистку я теперь точно платить не буду.
Северцев едва заметно дёрнул уголком губ.
— Я передам, господин Егерев.
Отвернувшись, я побрёл к Алисе. Походка получилась шикарная — с прихрамыванием на правую ногу.
— Рыжий, ко мне, — позвал я.
Коша тут же бросил свои гигиенические процедуры, радостно мяукнул и подбежал. Я опустился на здоровое колено и подхватил его правой рукой. Котёнок тут же включил свой моторчик на полную мощность — замурлыкал так, что завибрировала куртка, и ткнулся мокрым носом мне в подбородок. Но тут же замер. Мантикора почувствовала боль хозяина. Коша скосил янтарные глаза на мою левую руку, понюхал обмороженную кожу и тревожно мявкнул.
— Всё нормально, кот, — хрипло сказал я, почёсывая его за ухом. — Домой поехали.
Алиса молча поравнялась со мной. Эдгар вернулся на её плечо. Архимед перелетел на моё. Перераспределение фауны состоялось.
— Цирк уехал! — сообщил какаду толпе.
Мы шли к выходу с пустыря. Друзья Кирилла стояли у своих хромированных тачек и молча смотрели нам вслед. Никто не пытался меня остановить. Никто не бросал вызов. Никто даже не пискнул. Оператор пытался магией оживить камеру, но не успевал.
Проходя мимо них, я услышал, как одна из девушек маниакальным шёпотом спросила подругу:
— Слушай… а это точно Е-ранг?..
Хозяин ягуара скрестил руки на груди и неприязненно смотрел на меня. Я поймал его взгляд, задержался на секунду — и двинул дальше. Парень отвёл глаза первым. Мы свернули за ржавые ворота промышленного комплекса, выходя на старую асфальтовую дорогу.
Алиса нарушила молчание первой. Её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.
— Ты вырубил представителя ледяного рода Шуваловых… льдом. Его же собственным льдом! Ты понимаешь, насколько это унизительно для Кири? Он же теперь спать не сможет!
— В следующий раз воспользуюсь транквилизатором, — буркнул я, стараясь не скрипеть зубами от боли в бедре и руке. — Будет спать так же спокойно, как его волк.
Алиса фыркнула. Потом хихикнула. И вдруг её прорвало. Она начала смеяться — сначала тихо, а потом в голос, запрокинув голову. Это был дикий, нервный, абсолютно освобождающий смех. Смех человека, который всю жизнь провёл в тени старшего брата, а теперь увидел, как того уложил в нокаут парень с садовым опрыскивателем.
Эдгар на её плече поддержал хозяйку каркающим клекотом. Коша вопросительно муркнул.
— Не р-р-ржать! — перебил девушку Архимед. — Валерьянку!
Я тоже слегка улыбнулся, но только слегка. Обмороженная рука отзывалась на каждое движение такой болью, что темнело в глазах. По правой ноге в ботинок стекала кровь. Нужно срочно заняться обработкой.