Танкуоль и Костодер, стр. 83
Лапы Повелителя ночи Сника вновь скрылись в тень.
— Я займусь этим, Танкуоль. Если ты сказал правду, то я своими руками вырву предателю селезенку. Если же ты вознамерился обмануть меня, Мастер смерти Сникч принесет мне твою селезенку.
Танкуоль исподволь покосился на мастера мокрых дел, прохлаждающегося возле колонны. Сникч ухмыльнулся ему в ответ и облизнул розовым языком накрашенные зубы. В Нижней Империи не найдется места, где спрятаться от Мастера смерти.
Хлопок лап положил конец аудиенции Танкуоля с Повелителем ночи.
— Шиван и Шэнь будут сопровождать тебя, — сказал Сник. — Они полностью в курсе моих планов. Следуй-повинуйся им, Танкуоль. Ослушаешься их приказов, и я сочту, что ты ослушался меня самого.
Кровожадный смешок Мастера смерти Сникча, сопроводивший угрозу Повелителя ночи, не смолкал в ушах Танкуоля, когда Шиван и Шэнь вели его в один из узких туннелей, скрытых за завесой.
Чан Клык был скавеном с большими проблемами. Пробираясь по улицам Скавенгниля, он кутался в плащ из человечьей кожи. Преступный ассасин покрасил мех, втер в кожу ароматические железы, вырванные из двух клановых крыс, избавился от оружия и снаряжения, чтобы их запах не выдал его. Он попытался, насколько мог, до последних мелочей придать себе облик болотного охотника из клана Маскрит. Ассасин старался не выделяться ничем: ни запахом, ни осанкой, ни внешностью.
При этом Чан Клык отдавал себе отчет, что одурачить сородичей из клана Эшин едва ли получится.
Если он доживет до рассвета, то это будет чудо, достойное Рогатой Крысы.
Переодетый ассасин стиснул зубы и в тысячный раз проклял запах серого провидца Танкуоля. Этот опарыш должен был умереть, раздавленный лапами сотни бегущих скавенов. Позорная смерть для коварной, трусливой, самонадеянной вши! Давно назрело, долго перезрело. Надо показать Танкуолю, что нельзя безнаказанно предавать собратьев-скавенов. Последствия неизбежны, а уж Чан Клык приложит все силы, чтобы серый провидец испытал их на своей шкуре!
Он и сам едва не погиб по вине Танкуоля. Серый провидец использовал Чан Сквика для осуществления безумного плана — стереть с лица земли гнездо человечишек под названием Нульн. Чтобы скрыть позорный провал, Танкуоль бросил Чан Сквика умирать, а затем возложил вину за собственные многочисленные неудачи на мертвого ассасина.
Чан Сквик проходил обучение в той же триаде ассасинов, что и Чан Клык; позор, выпавший на долю Чан Сквика, запятнал репутацию выживших членов триады. Никто, даже клан Эшин, не станет нанимать убийцу, от которого так и смердит неудачей. Чан Клык и Чан Критч были вычеркнуты из рядов ассасинов как не сумевшие прирастить богатство клана посредством убийств. Чан Критч от позора вспорол себе живот, но Чан Клык перетерпел. Его поддерживала жажда мести.
Он выживет! Он избежит кинжалов сородичей и снова разыщет серого провидца Танкуоля!
Чан Клык раздраженно щелкнул хвостом, едва не сбив с ног нагруженного поклажей скавенского раба, торопливо семенившего по улице рядом с ним. Какая несправедливость! Откуда ему было знать, что Повелитель ночи пожелает заполучить проклятого серого провидца для одного из своих прожектов! Еще до того, как ассасин узнал об этом, он уже предпринял попытку убить ненавистного врага. И это, конечно, только усугубляло ситуацию. Вмешиваться в дела Повелителя ночи само по себе скверно, но чтобы ассасин, даже изгнанный с позором, не убил свою жертву — это преступление, которое можно искупить только кровью. И чтобы эта кровь не была его собственной, он должен убить Танкуоля. Иначе после смерти его душу будет грызть Рогатая Крыса.
Лицо ассасина расплылось в злобном оскале, когти впились в ладони. Так пусть прольется кровь Танкуоля, а не его!
Он найдет способ отыскать изворотливого серого провидца и заставит его заплатить по счетам.
Тут явился некто в зеленом и нарушил поток мстительных мыслей Чан Клыка о мести. Ассасин так пристально высматривал сородичей, что не заметил чумных монахов, пробиравшихся сквозь кишащую толпу скавенов, заполнившую узкую улочку. Чан Клык принял позу болотного охотника и попытался протиснуться мимо тошнотворного монаха. Он осознал свою ошибку, когда гнилая лапа монаха сомкнулась вокруг его руки. Он со всей силы двинул ногой крысюку в живот, отчего тот с грохотом низвергся в окружавшую их толпу.
Чан Клык не стал мешкать, чтобы удостовериться, насколько сильно пострадал чумной монах, развернулся и исчез в толпе. Однако путь к отступлению преградила плотная масса из рваных лохмотьев и облезлого меха. К его груди прижался ржавый нож.
— Ну здравствуй, мясо-убийца, — прокашлял монах с ножом в руке. — Наш хозяин хочет много-много сказать-говорить. Ты пойдешь с нами, да-да.
Чумные монахи молча вели пленника по темным переулкам Скавенгниля, по темным коридорам, таким пустынным, что почти не приходилось кого-то отталкивать. Вскоре необычная процессия остановилась перед полуразрушенным каменным строением, отвалившиеся плиты которого повсюду торчали из грязи. Один из чумных монахов указал на окно, зияющее в нескольких футах над грязью. Другой провожатый подтолкнул к нему Чан Клыка.
В голове Чан Клыка промелькнула мысль дать отпор. Но была тут же отброшена. Даже если удастся вчистую одолеть стольких противников, сшибка наверняка не останется незамеченной. Шпионы Повелителя ночи были повсюду. Кроме того, если бы чумные монахи хотели его смерти, он был бы уже мертв.
Чан Клык протиснулся в окно и проскользнул в комнату. В помещении, расположенном наверху, отсутствовал пол, и доверху забитая грязью комната, в которой оказался изгнанный ассасин, вновь обрела потолок. Застойный воздух провонял гнилью и разложением. На полу перед чудовищно опухшим идолом из искажающего камня громоздилась гора объедков. Лишь безумное воображение Чумных Владык могло увидеть в этом чудище Рогатую Крысу. Не будь у Чан Клыка удалены железы, он изрыгнул бы мускус страха при одном взгляде на эту тошнотворную образину.
Он с отвращением отвел взгляд от идола. И тут увидел, что помимо истукана в этой паскудной комнате обитал еще кое-кто. На полу сидели несколько чумных монахов в зеленых рясах, и каждый из них яростно полировал маленький кусочек искажающего камня. Позади них, на вершине одной из упавших каменных плит, восседала фигура почти столь же кошмарная, как тучный идол. Это был опухший крысолюд, кожа его шелушилась, волосы свисали клочьями, а плоть, изрытая язвами и фурункулами, отливала нездоровой зеленью. Его рыло превратилось в гнилой обрубок, прогнившие губы не могли прикрыть клыки. Но самыми отвратительными были его глаза. На месте одного зияла черная дыра, второй представлял собой полированный кусок чистого искажающего камня. Хоть это было и невозможно, Чан Клык не сомневался, что кошмарное существо может видеть его своим искажающим глазом.
— Они трудятся над созданием нового глаза для Владыки Скролка, — объявило жуткое существо на каменной плите, указывая высохшим пальцем на пустую глазницу. — Тот, чью работу я выберу, станет дьяконом. Остальные пойдут на мясо.
Чан Клык вздрогнул, услышав клокочущий, замогильный голос Повелителя Чумы с его холодным безразличием к судьбе подчиненных. Если он так обходится со своим кланом, то чего ждать Чан Клыку?
— О, ужасный Владыка Скролк, гроза всей скавенской империи, если этот ничтожный-глупый чем-то обидел-оскорбил…
Гниющая физиономия Скролка скривилась в оскале.
— Не проверяй-испытывай мое терпение! Я знаю-вижу — ты Чан Клык!
Ассасин отшатнулся от угрожающего голоса, как от рева болотного дракона. Бессознательно он принял боевую стойку Эшина. Его глаза заметались по комнате в поисках отходного пути. Карабкаться по стенам будет слишком долго, а за окном ждет орава монахов. Может, за идолом…
Владыка Скролк умиротворяюще махнул лапой.
— Мы друзья, Чан Клык, — прохрипел он. — У нас общий враг.
Внезапно побег перестал интересовать Чан Клыка.