Танкуоль и Костодер, стр. 57

— Видите, герр Фольк, я говорил вам правду. — Слова аптекаря несколько заглушала окровавленная тряпка, которую он прижимал к уголку рта.

— Заткнись, шарлатан, — прорычал главарь банды, даже не взглянув на Кавольского. — Или хочешь снова подавиться зубами?

Отпрянув от жестокого бандита, аптекарь покачал головой. Он-то сообщил банде Фолька о тайном убежище Дитриха в расчете на легкую поживу. Но быстро сообразил, что удачей будет убраться, сохранив собственную жизнь. Если бы люди Фолька не нашли Мюллера и Вильгельма, Кавольский был бы уже мертв. И он это прекрасно понимал. Хотя Фольк все еще мог убить его, если Ганс так и не найдется.

Жестокая и бесчеловечная улыбка Густава Фолька казалась почти змеиной. Он почти прижался к лицу Аргулы и сверлил ее кровожадным взглядом.

— Итак, шлюха, кто и куда перенес этого ублюдка? — Он вывернул руку, заставляя женщину неловко наклонить голову и смотреть, как кинжал медленно скользит по ее телу, отрезая тонкую кружевную ленту от корсажа. — Можешь говорить, можешь кричать, но я все узнаю, и никто меня не остановит.

Внезапно по таверне прокатилась волна холода, от которого вздрогнули и бандиты, и их жертвы. На бутылках за стойкой появился иней. От ставшего ледяным воздуха заскрипело дерево. Темнота в таверне, казалось, становилась все гуще, в каждой тени чудилась затаенная угроза.

— Не спускайте глаз с пленников! — рявкнул Фольк.

И он, и его люди развернулись и наблюдали за жутким, сверхъестественным зрелищем, которое разворачивалось вокруг. Бандит притянул к себе Аргулу и обхватил ее пышную грудь, используя хозяйку борделя как живой щит против невидимой опасности, что обрушилась на «Корону и двух заседателей».

Внезапно один из головорезов Фолька вскрикнул. Тут же завопил второй. Оба они упали, их головы были пробиты чем-то похожим на ножи из плотной тени. На глазах остальных членов шайки магические клинки начали блекнуть и втягиваться в раны, из которых текла кровь.

— Вон там! — прорычал бандит с черными зубами, указывая на лестницу, и выстрелил из пистолета.

Он промахнулся мимо закутанного в серые одежды мрачного видения, пуля попала в потолок. Все взгляды обратились к таинственной фигуре. Как бы далеко от нее ни находились люди, каждого пронзали сверкающие глаза, в глубине которых словно клубилась буря. В них таились суровое осуждение, безжалостная справедливость и обещание смерти любому, кто бросит вызов железной воле, скрытой за этим стальным взглядом.

— Убить его! — Окрик Фолька разрушил благоговейное молчание, охватившее его людей.

Стрелявший в колдуна бандит опустил пистолет и попытался достать меч. К нему присоединились еще двое. Прежде чем взяться за клинки, они выстрелили, но тоже не смогли поразить цель. Призрачная фигура, казалось, изогнулась и исказилась, увернувшись от стремительно летящих пуль. Те, не причинив вреда, застряли в потолке «Короны и двух заседателей».

С укрытых шарфом губ сорвалось насмешливое шипение. Тени ринулись к лестнице и мантией тьмы окутали колдуна, сделав его невидимым. Бандиты задрожали, их свирепая храбрость померкла перед устрашающим проявлением загадочной силы.

— Это всего лишь трюк! — взревел Фольк, не спеша присоединяться к своим людям и не выпуская живой щит из рук. — Убейте его!

Ободрение жестокого вожака вернуло головорезам решимость. Бледные, они заставили себя дерзко зарычать, глядя на чернильное облако тьмы, окутавшее верхнюю площадку лестницы. Один из бандитов начал подниматься по ступенькам, пальцы судорожно обхватили рукоять меча.

Не успел негодяй пройти и трех шагов, как темная пелена заклубилась и зловещим туманом потянулась к нему. Бандит принялся с криками разить бесформенную стену ночи. Мгновение — и его окутали тени. Еще мгновение — и его тело рухнуло на деревянную балюстраду. Уже мертвым он упал на пол. Горло бандита было перерезано, а на лице застыло выражение ужаса.

Его приятели даже не успели оправиться от вида столь стремительной гибели и пойти в атаку или отступить, как на них обрушилась и окутала скрывавшая колдуна тьма. Коротко лязгнули мечи, раздалось отвратительное бульканье и жалобный стон, а после снова воцарилась тишина. Из черной мглы появился один из головорезов. Покачнувшись, он упал и покатился вниз по ступеням.

Словно внезапно налетевшим штормом, покров теней унесло прочь, темные ленты, извиваясь, ускользали обратно во мрак таверны. Взглядам вновь предстал магистр в сером плаще. В руке он сжимал окровавленный меч, а у ног его лежало тело третьего бандита. Суровые глаза колдуна осуждающе смотрели на стоявших внизу людей.

Под пристальным вниманием этого безжалостного взгляда в людях Фолька увяли остатки их раболепной отваги. Завопив от ужаса, два последних бандита бросили оружие и кинулись к двери. Колдун не сдвинулся с места, лишь поднял руку. Из маслянистой тьмы, покрывавшей его пальцы, вырвались ленты теней и сразили удиравших головорезов. Те зашатались и рухнули, пронзенные магическими клинками колдуна. У воров нет чести, а к убийцам не проявляют благородства.

Густав Фольк содрогнулся. Впервые с тех пор, как он стал достаточно взрослым, чтобы называть себя мужчиной, главарь банды испытывал настоящий ужас. Его взгляд забегал из стороны в сторону, выискивая какой-нибудь путь к спасению, какое-нибудь убежище. В тисках его хватки застонала Аргула. На губах Фолька появилась крысиная усмешка. Он заставил женщину подняться на цыпочки и полностью укрылся за ее статной фигурой от безмолвного существа, стоявшего на лестнице. Фольк прижал к шее Аргулы кинжал. По стали стекла крошечная капля крови.

— Не подходи, колдун! — крикнул он, но в голосе прозвучала скорее паника, чем угроза. — Еще шаг, и я выпотрошу эту шлюху как свинью!

Колдун стоял неподвижно и не сводил глаз с главаря. Лицо Фолька расплылось в кривой усмешке. Он медленно попятился через питейный зал, волоча за собой Аргулу.

Его отступление прервала леденящая боль, пронзившая живот и спину. Кинжал выпал из онемевшей руки бандита, жизнь и сила иссякли в его венах. Аргула выскользнула из ослабевшей хватки и, дрожа, отпрянула от бандита. Фольк недоуменно уставился на алое пятно, которое медленно расползалось по его куртке. Затем перевел недоверчивый взгляд на неподвижную фигуру на лестнице.

Иллюзия постепенно растаяла, а настоящий колдун вышел из-за спины раненого бандита с мокрым от крови Фолька мечом. Безжалостным взглядом магистр впился в лицо умирающего, а тот упал перед ним на колени.

— Когда предстанешь перед Морром, скажи ему, что идут и другие, — прошипел колдун.

Со сдавленным хрипом Фольк рухнул на пол.

Колдун отвернулся и устремил стальной взгляд на пленников. Если перед шайкой преступников толпа съеживалась, то перед магистром в сером плаще она затрепетала. А тот поднял руку, которую больше не покрывала перчатка из таинственных теней, и указал на Аргулу.

— Контрабандист. Куда его увезли?

До чудовищной жестокости Густава Фолька Аргула готова была оставаться стойкой и непокорной. Пожертвовать собственной жизнью, если понадобится, ради защиты своего кавалера. Но перед лицом пугающей угрозы, исходившей от слов колдуна, ее мужество зачахло.

— Он наверху, — дрожащим от страха и вины голос произнесла она. — Ганс сейчас в старом схроне для жрецов.

— Показывай, — приказал волшебник.

Аргула нехотя обошла распростертые тела убитых бандитов, стараясь не смотреть на их уродливые почерневшие раны. Она скорее ощущала, чем слышала, что магистр следует за ней. От самого его присутствия исходила аура неправильности, оскорбления всего естественного и чистого.

Резкий крик заставил Аргулу обернуться. Аптекарь Кавольский лежал на полу, схватившись за окровавленную ногу, и стонал. Густав Шлехт стоял над ним, сжимая в грязном кулаке жуткого вида хирургический крюк. Он посмотрел на Аргулу с той же садистской улыбкой, как и тогда когда ей угрожал Фольк.

— Хлыщ упал и ушибся, — прохрипел Шлехт, и голос его сочился жестоким весельем. — Я подумал его осмотреть. В конце концов, я в некотором роде врач.