Танкуоль и Костодер, стр. 5

Вот только Ганс уже давно не видел никаких меток. А задумавшись об этом сейчас, он понял, что даже слишком давно. Ему не хотелось верить туманным намекам Кемпфа, но на этот раз проныра мог оказаться прав. Возможно, главарь шайки что-то упустил.

Не успел Ганс и слова произнести, как заметил, что Иоганн с подозрением прищурился, а затем начал медленно опускать бочонок с дешевым карробургским пойлом.

— Что-то не так, — тихо произнес младший Дитрих.

Его рука потянулась к оружию на поясе, который выглядел гораздо лучше куртки. Пальцы сжали рукоять кинжала.

— Кто… — Но Гансу не было нужды заканчивать свой вопрос.

Впереди вспыхнули факелы. Еще больше огней засияло в поперечных туннелях по обеим сторонам. В сумраке зашевелились темные силуэты, мерцающее пламя отразилось в обнаженной стали. Ганс решил, что до них все-таки добралась сточная стража, и почувствовал, как у него скрутило живот. А в следующий миг поймал себя на том, что даже обрадовался бы стражникам.

— Братцы Дитрихи, — прорычал низкий голос, хорошо известный Гансу, да и любому другому портовому проходимцу.

Густав Фольк. Даже в их печально известном районе, где жестокость и насилие были обыденностью, имя Густава Фолька наводило ужас. Когда говоривший вышел из тени, Ганс подумал, что таким устрашающим того делает вовсе не громадный рост или сила. Этот человек не обладал ни тем, ни другим. По крайней мере в таком количестве, чтобы сокрушить отчаянную храбрость грабителей и воров. Все дело было в лице — угрюмом, заросшем седой щетиной, с тяжелым лбом. У Фолька было такое выражение лица, которое и волка бы отогнало от водопоя. В глазах этого человека горела безжалостная ярость, искавшая малейший предлог, чтобы сотворить с жертвой самое ужасное и насладиться каждым криком, каждом каплей крови.

Фольк выплыл из темноты в сопровождении громилы с бычьей шеей, который нес факел. За ними по пятам следовали остальные головорезы. Фольк оглядел контрабандистов с головы до ног, и губы его презрительно скривились.

— Вот это успех, — прорычал он. — Ваши дела пошли настолько серьезно, что начали раздражать герра Класста. Для вас это плохие новости.

Чтобы подчеркнуть свое заявление, Фольк хлопнул по рукояти меча. Тот пока оставался в ножнах. Но никто здесь не был настолько глуп, чтобы решить, будто «пока» продлится долго.

Класст. Веспер Класст. Для обитателей портовых районов он был пугалом почище Фолька. Поговаривали, что Класст — маститый вымогатель и главарь банды — контролировал преступные шайки по всему Альтдорфу, от Маленькой Тилии до Моррвиса. После того как была поймана кровожадная Тварь, а стража частично разогнала «Рыб» и «Крюков», непререкаемой властью в порту стал именно Веспер Класст. А Густав Фольк был его смотрящим, вымогал процент с каждой сделки — преступной или законной, — которая заключалась на его территории, и жестко принуждал многих воров района присоединиться к «семье» Класста.

Ганс противился предложению Фолька и не принимал покровительство над своей шайкой. Их встреча закончилась тем, что один из пальцев Ганса отогнули так сильно, что не столько сломали, сколько оторвали. Еще она закончилась тем, что кинжал Иоганна пощекотал Фольку ту часть тела, с которой ему не слишком хотелось расставаться. В последний раз братья видели головореза, когда тот криками требовал себе хирурга и зажимал пропитанные кровью штаны. Все это случилось три месяца назад. Повезло, что им так долго удавалось избегать новой встречи. Теперь же Ранальд решил, что их удаче пришел конец.

— Я возьму вино, — заявил Фольк не допускавшим возражений тоном. — А потом вы мне покажете, куда его доставить. Я преподнесу отличный урок тому, кто думает, что по-прежнему может пользоваться услугами независимых дельцов, а герр Класст ничего об этом не узнает.

— А откуда нам знать, что после этого ты нас не убьешь? — вскинулся Ганс.

Улыбка Фолька выглядела так же жутко, как орк в детской.

— Ты можешь умереть здесь, медленно, или можешь умереть там. Там у меня будут другие дела, так что я постараюсь закончить поскорей.

Иоганн выхватил из ножен кинжал:

— А как насчет того, чтобы просто выпотрошить тебя, как свинью, и оставить здесь плавать вместе с остальными…

Ганс в ужасе глядел, как его брат кинулся на Фолька. Вся канализация взорвалась безумием, из темноты на контрабандистов бросились вооруженные люди. Ганс увернулся от смертоносного взмаха багра, вонзил локоть в живот бандита и выбил из него дух.

«Вот тебе и хладнокровие Иоганна», — подумал Ганс, затем выхватил кинжал и присоединился к схватке.

Шесть бочонков рейкландского вина, трое убитых и двое пропавших без вести. Иоганн знал, что должен благодарить судьбу за то, что хоть кто-то из них остался жив, но все равно не мог не ворчать по поводу потерь. На их счету было по меньшей мере двое из банды Фолька, хотя самого его, к сожалению, среди трупов не оказалось. Все равно неплохо, учитывая, что силы были неравны. А если бы люди Фолька знали канализацию хотя бы вполовину так же хорошо, как контрабандисты, то не оставили бы им ни малейшего шанса ускользнуть.

С другой стороны, сбежав, Иоганн оказался в ситуации, с которой не сталкивался уже довольно давно: он понятия не имел, где находится. Дело было даже не в том, что люди Фолька стерли со стен метки. Иоганн мог поклясться Молотом Зигмара, что никогда прежде не видел этой части туннелей. Но, не желая пугать товарищей, он держал свое замешательство при себе. Хотя чувствовал, что у брата появились некоторые подозрения, что дела идут не слишком гладко, и Ганс просто позволяет ему хранить молчание.

Однако, когда они наткнулись на пролом в стене, даже самые тупые из оставшихся в живых контрабандистов поняли: что-то не так. Неровную дыру в кирпичной кладке, похожую на распахнутую пасть огромной змеи, они определенно запомнили бы. Иоганн осторожно подошел ближе и заглянул внутрь. Затем отважился зажечь свечу. С той стороны пролома был туннель, и, казалось, его прорыли в сырой земле не инструментами, а голыми руками. К тому же запах оттуда шел отвратительный — густое животное зловоние, которое не мог заглушить даже смрад канализации.

Возникший рядом Ганс вгляделся в темный туннель. Затем он обернулся и заметил, как в маленькой воровской шайке зреет страх.

— Здесь мы сможем спрятаться от банды Фолька, — отважно заявил Ганс, делая ставку на то, что ужас перед Густавом Фольком сильнее ужаса перед неизвестностью.

Ставка сыграла, и вскоре шайка контрабандистов уже кралась по узкому извилистому коридору. Над головой тревожно шуршала земля, и струйки песка время от времени сыпались со свода, что никак не улучшало настроения. Но когда здоровяк Эмиль Кляйнер, который прежде трудился портовым грузчиком, а потом решил, что даже мало-мальски законная профессия ему не по вкусу, нашел труп, дела стали на самом деле плохи. Кляйнер завопил настолько душераздирающе, что если бы кто-нибудь из банды Фолька по-прежнему охотился за контрабандистами, то немедленно обнаружил бы свою добычу. Однако злой упрек замер на губах Иоганна, едва тот увидел на земле уродливое, истерзанное существо, которое так напугало товарища. Отвратительное, ростом почти с человека, в грубом сером балахоне, которым побрезговали бы даже самые жалкие альтдорфские нищие. Тварь была покрыта окровавленной шерстью, а обликом, несмотря на увечья, напоминала гигантскую крысу. Крысу, которая, казалось, считала себя человеком!

Контрабандисты сбились в кучку и испуганно перешептывались, не сводя глаз со странного существа. В памяти парней всплыли полузабытые детские небылицы об отвратительном подземном народе, любившем похищать людей. Кое-кто осенял себя знаками Ранальда и Зигмара, молясь богам об избавлении от такой мифической жути. Даже Иоганн ощутил нервное желание глянуть вперед и убедиться, что там нет живых собратьев этого существа.

Ганс растолкал перепуганных контрабандистов и презрительно ухмыльнулся их страху и странному трупу под ногами.