Танкуоль и Костодер, стр. 41

Черные руки колдуна стремительно двигались, пальцы растопыривались, складывались в таинственные жесты и скрещивались перед его закутанной в плащ фигурой. Волна ледяного полумрака, вырвавшись наружу, с испепеляющей, пульсирующей силой ударила в монстра. Того швырнуло через всю мастерскую, будто тряпичную куклу. Под тяжестью зверя разлеталась мебель, трещали и раскалывались половицы. Заклинание колдуна заставило мерзкое создание снести все на своем пути, и на его уродливом теле открылась дюжина новых ран. Громадная туша врезалась в дальнюю стену мастерской и скрючилась под грудой обломков.

Магия последнего заклинания оказалась непосильной даже для мрачного эмиссара тьмы. Закутанные в плащ плечи поникли, голова в капюшоне безвольно упала на грудь. Впервые с тех пор, как увидел магистра, Лоу почувствовал, что ошеломленное благоговение отступает. Алхимику напомнили, что, несмотря на все заклинания и чары, колдун был всего лишь человеком. Человеком, который собирался отнять у него бесценный чудокамень.

Лоу огляделся и схватил с пола тяжелую железную флягу. Убийственная ухмылка расплылась по его лицу. Он вытащил пробку и повернулся к восстанавливавшему силы колдуну. В Колледжах Магии хранилось много тайных заклинаний и ритуалов, которые могли навлечь на врага жуткую смерть, но то же самое было и в древней, таинственной Гильдии алхимиков. Одним из их старейших и наиболее оберегаемых был секрет нафаалма — грозной смеси, известной как нехекхарский огонь.

Когда Лоу уже повернулся, чтобы убить своего спасителя, лицо колдуна смотрело на него. Взгляд магистра был мрачным и осуждающим, его серые глаза ледяными ножами впились в Лоу. Алхимик почти дрогнул, но осознание, что фляжка уже откупорена, придало ему решимости. Его мышцы напряглись, он изготовился швырнуть в колдуна нафаалм.

Но, прежде чем Лоу успел шевельнуться, рука магистра метнулась вперед. Из черных пальцев вылетело что-то темное и острое. Лоу почувствовал, как его живот пронзила ледяная боль, и опрокинулся на пол. Он слишком поздно понял, что ладони магистра покрывали не перчатки, а таинственная кожа из теней. Порабощенная тьма, которая только и ждала приказа колдуна. И тот, увидев предательство Лоу, швырнул часть этой тьмы в алхимика с точностью и неотвратимостью метательного ножа.

Лоу рухнул на пол и смог лишь застонать от ужаса, когда фляга выкатилась из его пальцев. От попавшего внутрь воздуха липкий, похожий на сироп нафаалм уже начал разъедать свою железную тюрьму. Фляжка сделалась хрупкой и от удара о доски разлетелась вдребезги.

В тот же миг в мастерской вспыхнуло пламя. Завопившего Лоу смело взрывом. Весь дом затрясло, словно лодку во время шторма. С потолка посыпались штукатурка и пыль. Ревя, точно дикий зверь, по лавке алхимика пронесся испепеляющий поток жара, который разогнал даже холод колдовских заклятий.

Взрывом магистра сбило с ног, выбросило из ниши и с силой, сдирающей мясо с костей, швырнуло на один из стеллажей. Колдун, готовясь к сокрушительному столкновению, змеей извивался в своих темных одеждах и притягивал к себе тьму, чтобы смягчить падение. От сильного удара стеллаж опрокинулся, сотни пузырьков и бутылок разлетелись на мелкие осколки, в сумраке взметнулись облака порошков и пыли, однако колдун, оставшись невредимым, поднялся на ноги. Его суровый взгляд, пронзив дымовую завесу лавки, наблюдал за пожиравшим мастерскую Лоу пламенем. Прежде чем та скрылась за стеной огня, он успел разглядеть громадную фигуру крысоподобного монстра, который выбрался из груды обломков и неистово рвался вперед сквозь огонь и дым. Скудный разум зверя по-прежнему занимала шкатулка алхимика.

Глухой удар раздался за спиной колдуна. Он растворился в темноте, смешавшись с тенями. Еще один удар, и входная дверь распахнулась. Внутрь ворвались люди в форме городской стражи Альтдорфа. Командовал ими Теодор Баер. Переговорив с Людвигом Ротфельсом, который следил за входом в заведение доктора Лоу, сержант по собственной инициативе бросился на помощь своему хозяину, когда здание сотряс взрыв. Теперь он метался в заполненной дымом лавке, пытаясь пробиться сквозь пламя.

— Указания, — раздался шепот из клубов дыма.

Теодор резко обернулся, тщетно стараясь найти источник голоса, который только он мог слышать.

— Пусть твои люди уйдут, — продолжал голос, — и выведут всех из соседних домов. Сдерживайте огонь. Но позвольте лавке Лоу гореть. Следите за всем, что постарается из нее выбраться.

Теодор увидел, что некоторые из его людей уже схватили с полок одеяла и пытались бороться с пожаром. Внезапно кто-то пронзительно закричал, попав в огненную ловушку, и агония превратила вопль в нечто нечеловеческое, звериное. Теодору отвратительно было бросать своих на произвол судьбы. И все же он знал, чего требует от него долг.

— Повинуюсь, — едва не задыхаясь, ответил сержант.

— Обыщи пепелище, — прошептал голос хозяина. — Найди маленькую металлическую шкатулку. Не открывай ее. Не прикасайся к тому, что находится внутри.

Теодор оторвал своих людей от тщетных попыток одолеть огонь. Сержанту пришлось использовать всю свою власть, чтобы увести их от источника жалобных воплей. Теодор смутно ощутил, как тьма вокруг него посветлела, словно дым и сумрак покинули лавку вместе с тем, кого скрывали.

Сержант знал, что от него требуется. Знал, чего от него ждут. Однако за приказами скрывалось нечто такое, чего он постичь не мог. Еще одно звено в бесконечной цепи загадок и тайн, которые были за пределами его понимания. Уже в который раз он должен был довериться мудрости и намерениям человека, известного ему под именем Иеремия Скривнер.

Жуткие вопли, доносившиеся из ямы, так красноречиво говорили о невыразимой боли и ужасе, что даже серый провидец Танкуоль почувствовал, как пробежала по спине дрожь. Крики напоминали хор проклятых душ, чью обнаженную плоть лизало пламя Хаоса. Но, несмотря на весь звучавший в них дикий страх, Танкуоль ощутил необъятную силу. Осознание того, что он и только он способен навлечь столь кошмарную участь на другие создания, заставляло чувствовать себя крупнее Костодера и могущественнее Владык Разорения. Сильнее Рогатой Крысы!

Танкуоль быстро осмотрел похожий на пещеру зал, заглядывая по очереди в виноватые глаза каждого из приспешников, и заскрипел зубами, гадая, догадался ли кто-нибудь из шпионов о нечестивом повороте его мыслей. Серый провидец коснулся амулета на груди и забормотал извинения и клятвы верности своему богу. Врагов и без того достаточно, не стоит прибавлять к своим тревогам гнев Рогатой Крысы.

Больше всего Танкуоля беспокоило произошедшее на рынке. Сначала клан Эшин, а теперь и клан Творцов покушались на него. Кто следующий? Какой еще из кланов Нижнего Альтдорфа жаждет его крови — или все они в сговоре? Серый провидец Траткви, несомненно, достаточно долго плел паутину интриг вокруг остальных членов совета, чтобы по очереди пользоваться возможностями каждого. Вероятно, у дряхлого жреца-колдуна хватило ума пожалеть о неразумной беседе, которую он вел с Танкуолем под храмом Рогатой Крысы.

Танкуоль не любил быть втянутым в историю, которую не мог контролировать. Интриганы и манипуляторы Нижнего Альтдорфа вели свою игру тоньше, чем какой-нибудь деревенский военачальник с забытых окраин царства скавенов. Не хватало ни времени, ни сил разведать тайные союзы и распри и получить рычаги истинной власти. Лишь талисман Совета Тринадцати возвышал Танкуоля над остальными, а этого было недостаточно, чтобы разубедить вождей кланов, решивших, что они хотят его смерти.

Или им нужен не Танкуоль? Из гордости он не хотел даже думать о подобном, но, возможно, убийцы охотились за Червоточиной. Серый провидец бросил подозрительный взгляд на Вискитта Огнеклыка. Тот со своими механиками сновал вокруг рабочих столов, уставленных поразительным количеством ржавых аппаратов и грязных перегонных кубов, экспериментируя с извлеченными из лабиринтов клана Маврл осколками Червоточины. Инженер-колдун приступил к исполнению приказов Танкуоля с гораздо большим рвением, чем было нужно серому провидцу. Вовсе не с пылом послушного слуги, спешащего исполнить волю своего господина. Нет, скорее так вел бы себя тот, кто намеревается оставить свои открытия при себе. Танкуоль много раз видел столь подлое предательство. Он будет держать Огнеклыка лишь до тех пор, пока тот будет полезен, а затем настанет время для небольшого несчастного случая. И поручено это дело будет Кратчу.