Танкуоль и Костодер, стр. 204

— Включу-запущу Шар! Убью-перебью всех гномов! — пригрозил он.

Механик покачал головой.

— Нет, — повторил он.

Его золотистые глаза стали такими же холодными, как сам черный эфир. Танкуоль инстинктивно съежился под пристальным взглядом.

— Меня предупреждали, что ты — мой рок. Но, может быть, я твой. — Кларак поднял паровой пистолет.

Зацикленный на угрозе гномов, Танкуоль не слышал выстрела, пока пуля не прошила его мантию. Серый провидец высоко подпрыгнул и приземлился на четвереньки, дрожа от ужаса. Рядом раздался резкий писк агонии, прерываемый нестройным звоном колокола, ударившегося о землю. Танкуоль повернул голову и увидел, что Никкрит упал на пол, в его груди зияла кровавая дыра. Серый провидец ощупал мантию, с ужасом заметив почерневшие следы ожогов там, где прошла пуля, промахнувшись на ширину одного уса.

Несостоявшийся убийца Танкуоля зарычал, швыряя в голову серого провидца разряженный боевой пистолет. Глаза Икита Клешни сверкнули яростью. Дважды потерпев неудачу в попытках убить серого провидца, колдун заскрежетал клыками и развернулся, чтобы поднять Штормового Демона, прислоненного к поверхности Гибельного Шара.

Выстрел Икита Клешни погрузил пещеру в ад кромешный. Напряженное противостояние было нарушено оглушительным грохотом выстрелов и отвратительным свистом пламени войны. Скавены орали, когда гномьи пули врезались в их тела, отбрасывая крысюков вниз головой на пол пещеры. Гномы закричали, когда их броню пробили снаряды из искажающего камня и ядовитые камни прожгли их тела. Полоса возле входа превратилась в ад зеленого огня, когда крысий искажающий огнемет окутал ее пламенем.

Там, где менее сильные враги дрогнули бы, гномы оставались стойкими. Громобои ответили на беспорядочный огонь скавенских стрелков, в то время как отряды воинов с топорами ворвались в пещеру, вскарабкались на крысиные трапы и вступили в бой с перетрусившими врагами.

Кларак смотрел, как Танкуоль карабкается по полу в поисках укрытия за грудой досок. Механик бросился было за убегающим серым провидцем, но тут же остановился. Его собственная опасность не имела значения. В первую очередь нужно было противостоять более серьезной угрозе для всего королевства гномов. Он опустил очки на глаза и холодно улыбнулся, увидев гравюры, сияющие на баразхунковых пластинах, образующих оболочку Гибельного Шара. Большая часть гравюр была стерта — стерта штихелем Кургаза, когда он не смог закончить их. Одна пластина, однако, не была испорчена. На ней смело и ярко пылала Старшая Руна.

Внимание механика привлекла активность у основания Гибельного Шара. Кларак почувствовал, как его сердце похолодело от ненависти, когда он увидел, как Икит Клешня отбросил пистолет и потянулся к черному и длинному Штормовому Демону. Вот он, убийца Кургаза, Азрама и многих других гномов. Вот чудовище, создавшее эту адскую машину, дьявол, который разрушит сами горы в своей непристойной жажде власти.

Кларак направил пистолет на главного колдуна. Уничтожение Гибельного Шара — это лишь полумера. Пока жив Икит Клешня, есть шанс, что монстр сможет построить еще один.

Танкуоль забрался за груду бревен, хлопая лапами по рогам, а вокруг свистели пули. Он не знал, кто стрелял — гномы или крысолюды, но в данный момент ему было все равно. Ситуация вышла из-под контроля, и серый провидец уже не мог отыграть всё обратно. Во всем виноват этот предательский хорек Икит Клешня! Да, можно спорить, кто главнее, но делать это перед лицом врага! Любой порядочный скавен отложил бы в сторону такие мелкие ссоры и создал бы общий фронт против врагов! То, что сделал Икит Клешня, было равносильно измене всему скавенскому миру!

Трепет удовлетворения пронесся по телу серого провидца, когда он услышал отчетливый выстрел парового пистолета Кларака и увидел, как Икит Клешня поражен метким выстрелом гнома. Железный панцирь главного колдуна отразил большинство пуль, но несколько попали в места, не защищенные магической броней. Клешня упал на пол платформы, из ран на ногах и плече хлынула кровь. Только крепкая хватка за алебарду удерживала его от полного падения.

Хорошо! Пусть неверный червяк умрет! Пусть гномотвари торжествуют. Танкуоль мог бы даже помочь им, если они окажутся не способны закончить начатое!

Нос серого провидца дернулся, когда ужасное осознание пришло к нему. Закончить начатое! Икит Клешня все еще должен был закончить Гибельный Шар! Без него Шар ничего не стоил! Выудив крошечный кусочек искажающего камня из своего одеяния, Танкуоль отчаянно растер камень в пыль между клыками, втягивая его энергию в тело.

Серый провидец поспешно сформировал энергию в заклинание, вызывая магический щит, чтобы встать между храбрым Икитом Клешней и его убийственными преследователями. Перед раненым колдуном образовалась мерцающая дымка желтого тумана. Град пуль, выпущенных из пистолета Кларака, ударил в туман, но дальше не пошел, застряв, как мухи в янтаре.

Танкуоль усмехнулся успеху заклинания. Икит Клешня будет благодарен ему за спасение, и его благодарность еще больше укрепит контроль серого провидца над ним. Теперь он свободно раскроет тайны Гибельного Шара, а потом…

Свирепый боевой клич гномов заставил Танкуоля обернуться. Икит Клешня, Кларак Бронзомолот, Гибельный Шар — все это было забыто, когда обезумевший полуголый гном с криком пронесся по пещере. Глаза гнома горели маниакальной яростью. Танкуоль с удивлением отметил, что от существа исходил знакомый запах. Он снова нервно огляделся в поисках человека-сопровождающего.

— Танкуоль! — взвыл Истребитель, размахивая топорами в каждой из мощных рук. — Я Мордин Мрачнокамень! Ты убил моего брата! За это ты умрешь!

Глава шестнадцатая

Танкуоль почувствовал, как внутри у него все сжалось от страха, когда обезумевший гном бросился на него. Мордин опустил оба топора, их острые края блестели в зеленом свете варпа. В панике серый провидец бросил всю свою магическую энергию на создание еще одной оболочки эфирной силы, чтобы отразить атаку. Желтый туман возник между ним и Истребителем. Мордин ударился о барьер, как о твердую стену, отскочил от нее и рухнул на пол

Всякая надежда на то, что гном-маньяк сломал себе шею, исчезла через несколько мгновений, когда Мордин вскочил на ноги. Лицо гнома превратилось в кровавую маску, его нос — в неописуемую кашу, но глаза Истребителя продолжали гореть дикой яростью необузданной ненависти. Он ударил топорами друг о друга и бросился к Танкуолю, рубя клинками магический барьер, как будто мог освободить себе путь через колдовство серого провидца.

Такое безрассудное безумие заставило железы Танкуоля сжаться. Что он сделал, чтобы заслужить такую лютую ненависть? Убил какого-нибудь родственника гномотвари? Наверняка у безумного зверя полно другой родни! Чего так возбуждаться-то?

Танкуоль с ужасом понял, что истребитель делает невозможное. И у него получалось. Шаг за шагом его топоры прорубали барьер. Впервые серый провидец почуял слабый запах магии вокруг топоров, его глаза заметили руны, сверкающие на их лезвиях. Проклиная всех гномов и их подлую магию, серый провидец призвал свою угасающую энергию для нового заклинания. Он должен проявить намного больше активности в уничтожении потенциального убийцы.

Потрескивающий поток зеленых молний вырвался из навершия посоха Танкуоля, огибая тело убийцы. Мордин взвыл в агонии, электричество плясало на его топорах и сверкало вокруг зубов. Дым поднимался от бороды и подголовника гнома, кровь кипела вокруг его открытых ран. Серый провидец весело чирикнул, когда враг рухнул на землю. Так падут все, кто противостоит могуществу серого провидца Танкуоля и Рогатой Крысы!

Чирикающий смех сменился испуганным визгом. Гном поднял голову, его исполненные ненависти глаза впились в Танкуоля. Мордин с трудом поднялся на ноги, сплюнув на пол каплю крови.

— Ты убил моего брата, — прорычал он. — Теперь ты умрешь.

Сделав выпад, Истребитель бросился на Танкуоля. В отчаянии серый провидец поднял посох, направляя угасающую магическую энергию на укрепление его деревянной субстанции, делая ее более прочной, чем сталь. В панике Танкуоль растворил магическую оболочку, защищавшую Икита Клешню, направив восстановленную энергию на собственную защиту. Теперь главному колдуну придется самому о себе позаботиться, а у Танкуоля были более неотложные обязанности.