Танкуоль и Костодер, стр. 172

Торлек первым заметил возвращение Кларака. Следопыт опустил молот, и широкая улыбка озарила лицо гнома.

— Я уже начал думать, что ты оставляешь все веселье нам.

Остальные подручные прервали работу, чтобы поприветствовать златобородого механика.

— Мне пришло в голову, что, возможно, гильдмейстер Тори наконец-то сумел вставить ему пистон, на который он так долго напрашивался, — язвительно заметил Кимрил, вытирая руки о запачканный сажей фартук.

— Да у этого престарелого любителя гробусов бороды на такое не хватит, — сказал Хоргар. Он сжал бронированную руку в грозный кулак. — Пусть только попробует — тут же споткнется и загремит до самого Шестого уровня.

— То еще будет зрелище, — сказал Азрам, поправляя линзы на железном глазу, чтобы сфокусировать взгляд на фигуре механика, входящего в мастерскую.

— Гильдмейстер Тори хочет как лучше, — упрекнул Кларак помощников. Хотя он аплодировал их энтузиазму и преданности, иногда его тревожило, что они забывают проявлять должное уважение к начальству и старшим. — Он прав, что опасается двигаться вперед слишком быстро и безрассудно. Вспомните, как кошмарно злоупотребили своей технологией дави-жарры.

При упоминании ненавистных Нечестивцев помощники Кларака помрачнели. Каждый из них помнил извращенных гномов Темноземелья и чудовищные устройства, созданные их отвратительными демоническими кузнецами. Этот образ ни один гном не мог забыть и не мог вспоминать без чувства вины и жгучей ненависти.

— Балки почти готовы, — сказал Кимрил, снимая напряжение. — Как думаешь, король Логан разрешит их использовать?

— Точнее, разрешит ли Грундин, Хранитель шахт? — заметил Торлек.

— Король Логан уже согласился, — заявил Кларак. — Хранитель шахт Грундин угодил в Книгу Обид за то, что неправильно подготовился к отражению нападения крысолюдов из нижних уровней. Он не станет препятствовать нашим планам.

Хоргар хлопнул в ладоши, одетые в металл.

— Значит, баразхунк отправляется в шахты. Грязные таггораки зубы об него обломают!

Лицо Кларака приобрело суровое выражение. Он думал обо всем, что еще могло пойти не так с его планом, и об ужасном предупреждении, которое он получил из Альтдорфа.

— Мы отправим баразхунк в шахты, — сказал он, — но остаться там он не должен. — Друзья уставились на него в замешательстве. — Все изменилось, — сказал им Кларак. — Угроза крысолюдов опаснее, чем мы думали. Нам нужно поймать предводителей этих паразитов в ловушку. И баразхунк будет нашим сыром.

Костенычка представляла собой обширный лабиринт, состоящий из сотен миль извилистых туннелей, каморок и нор.

Планировка поселения была бессистемной и бессмысленной, она расширялась по мере необходимости, походу поисков залежей искажающего камня, источников воды и запасов продовольствия. Основной рацион поселения преимущественно состоял из пещерных мокриц и гигантских жуков, выращиваемых большим количеством рабов-гоблинов. При этом скавены не гнушались добавлять в свое меню случайных гномов и тех же гоблинов. Вдобавок они выращивали какой-то плесневый гриб, напоминающий хлеб и охотно потребляющий скавенский помет в качестве удобрения.

Поселение было зажиточным, но не сказать, чтобы богатым. Не менее тридцати крысоматок активно производили потомство пять раз в год — похоже, этой статистикой Риккит особенно гордился. Танкуоль догадывался почему. Этот склизкий мелкий злодей пополнял казну Костенычки, продавая часть избыточного населения на сторону. Скорее всего, клану Скаул, решил Танкуоль. Это наркоторговцы всегда искали способы увеличить численность, и их наверняка интересовали крысята, рожденные от сильных воинов клана Морс. Кроме того, у Скаула имелись определенные опиаты, увеличивающие плодовитость самок скавенов. Провидец Критислик покровительствовал им довольно сильно — он пытался вывести породу крысоматок, способную рожать только рогатых крысят.

Танкуолю начинала нравиться идея ограбить сокровищницу Риккита. У него были все основания подозревать, что этот кровожадный боевой крысюк, прежде чем расплатиться с кланом Морс, успел кое-что отжать на собственные нужды. Самое же лучшее заключалось в том, что он изначально не должен был иметь этот запасец, поэтому и пикнуть не посмеет по поводу его пропажи.

Тем не менее, оставалась проблема Икита Клешни, о которой стоило беспокоиться. Главный колдун что-то замышлял, и вопреки всему Танкуоль не думал, что это имеет какое-то отношение к краже искажающих жетонов Риккита. Это также заставило Танкуоля задуматься, не может ли он получить больше выгоды, пытаясь выяснить, что именно задумал Клешня.

К несчастью, Танкуоль знал, что Риккита или любого из его когтелидеров трудновато будет втянуть в заговор против Икита. Они уже думали, что серый провидец продался с потрохами. С того самого момента, как Риккит почуял запах Танкуоля, он считал его всего лишь лакеем главного колдуна.

Во всем виноват идиотский автоматон! Большая неуклюжая мерзость, у которой каждая гайка, каждая штуковина, присобаченная к уродливым костям, буквально вопила: «Подарок от клана Скрайр!» Танкуоль был прав в своих подозрениях, когда Икит так великодушно позволил ему взять с собой Костодера, отправляя на переговоры с кланом Морс. Да стоит один раз нюхнуть этого механического зверя — и каждый скавен в Костенычке решит, что Танкуоль по уши завяз во взятках от клана Скрайр!

Если бы это было так, Танкуоль, возможно, чувствовал бы себя более непринужденно, но жестянщики едва его терпели, а Икит Клешня и пальцем бы не шевельнул, чтобы помочь серому провидцу. Хуже того, главный колдун продолжал предъявлять непомерные требования к принимающей стороне. Он присвоил одну из самых больших комнат в поселении, из-за чего пришлось переселять дюжину крысоматок с детенышами. Затем он начал грабить запасы древесины и материалов, которые прикарманил Риккит, и тащить их в новое логово. Наконец, он приказать передать несколько сотен рабов экспедиции клана Скрайр. Икит Клешня вел себя не как командир наемников, которых ожидал Риккит, а как вождь-завоеватель!

Поскольку клан Скрайр почти полностью отсиживался в занятой Икитом Клешней комнате, Танкуоль и Скраекуаль оказались брошены иа произвол судьбы среди все более враждебного населения. Или, по крайней мере, Танкуоль. Скраекуаль, похоже, сгладил большую часть неприязни, адресованной ему, конечно же, плетя изощренную ложь о связи его коллеги с Клешней и о намерениях шпионить за кланом Морс.

Танкуоль не впервые оказывался в незавидном положении между двумя враждебными группировками. Однако это был первый раз, когда он не видел способа стравить одних с другими и извлечь некоторую выгоду из их борьбы. Присутствие Скраекуаля лишь усугубляло ситуацию. Этот цинготный блоховод всегда опережал его на один прыжок, отравляя воду прежде, чем он успевал добраться до ручья.

— Рогатая Крыса, храни меня от интриг этого глупца! — пробормотал Танкуоль.

Эти коварные опарыши настолько погрязли в собственных кознях, что совершенно забыли о настоящем враге. Они все пришли сюда, чтобы изгнать гномов из залов над Костенычкой. Почему ни один из этих идиотов не может этого вспомнить? И почему они не могут сделать это как можно скорее, чтобы у них было что-то еще, против чего строить заговоры, помимо серого провидца Танкуоля?

Крысомаг уставился на стаю боевых крыс, марширующих по главной тропе Костенычки. Пещера, которую он выбрал для себя, была идеально расположена, чтобы внимательно следить за деятельностью всего поселения. Она находилась прямо над ямой, выходящей на самый центр Костенычки. С предыдущим владельцем, явно нечестивым нюхачом, который, похоже, не понимал, что его священный долг — подчиняться воле серого провидца, возникли некоторые разногласия. Однако Костодер разобрался с ним, после чего им займутся мусорщики, когда в следующий раз соберутся рыться в туннелях.

Воины Костенычки являли собой прекрасную породу. Среди них встречалось много крепких черношерстных штурмкрыс, а это всегда было обнадеживающим знаком. Или гномы Карак-Ангкула необычайно круты, или Риккит Клыкощелк необычайно глуп, раз им так трудно взять крепость. Танкуоль был готов поставить на любой вариант.