Танкуоль и Костодер, стр. 166

Икит Клешня продолжал свирепо смотреть на Танкуоля, а затем из горла колдуна-инженера вырвался странный и отвратительный звук. Серый провидец не сразу понял, что это смех Клешни.

— Ты велел крысоогру остановиться? — хихикнул Икит Клешня.

Смех подхватили его приспешники и даже побежденные скавены, совсем недавно служившие Каскитту Сталехмылу.

— Ты сказал-велел костетвари не топтать-убивать?

В веселье Икита Клешни присутствовала очень неприятная нотка, которая заставила Танкуоля оглянуться на покинутое убежище. Чума на эту двуличную крысу Скраекуаля за то, что он не остался в укрытии и не прожарился до хрустящей корочки! Этот опарыш обманул Танкуоля, внушив ему мысль, что опасности нет!

— Да-да! — пискнул Танкуоль, теребя посох и гадая, сможет ли он сотворить заклинание побега быстрее, чем Икит Клешня велит пристрелить его. — Я велел-приказал Костодеру не причинять вреда-боли великому и могучему Икиту Клешне… или любому благородному-могучему скавену, который помогает ему. Клянусь Рогатой, я пищу-говорю правду-истину!

Последнее замечание вызвало взрыв богохульного смеха, вырвавшегося из горла каждого скавена. Танкуоль почувствовал, как его захлестнула волна возмущения. Как они смеют насмехаться над серым провидцем, призывающим имя их бога? Как они смеют находить удовольствие в том, что серый провидец дает священную клятву перед Божественным Учителем, что он не пытается обмануть их? Если бы это не было полным самоубийством, Танкуоль с удовольствием свернул бы им всем тощие шеи! Конечно, делать что-либо подобное было смерти подобно, поэтому Танкуоль просто стоял и пытался присоединиться к смеху, но его голос звучал неубедительно даже для него самого.

Икит Клешня поднял огромную металлическую руку, призывая остальных скавенов к молчанию. Он шагнул к Танкуолю, оскалив зубы в свирепой улыбке.

— Танкуоль, — прошипел он. — Эта машина остановилась, потому что у нее есть предохранительный клапан. Он не разбил-не раздавил моих крысюков, потому что не может разбить-раздавить ничего, что несет запах клана Скрайр.

Объяснение вызвало новый взрыв смеха. Танкуоль почувствовал, как внутри у него все сжалось. Его беспокоило не унижение быть пойманным на нечестивой лжи, а скорее, вероятность того, что он вот-вот сгорит дотла.

— А еще я заставил-велел Скраекуалю помочь убить-прикончить Каскитта, — настаивал Танкуоль. — Спроси его, — сказал он, но, вглядевшись в гнилую физиономию другого серого провидца, решил этот вопрос не педалировать. — Спроси любого из жестянщиков Каскитта! Они скажут-пискнут, что Скраекуаль — мой помощник, что он делает то, что я велю-говорю!

Икит Клешня продолжал сердито смотреть на Танкуоля, хлеща хвостом и взвешивая слова серого провидца.

— Я знаю все о плане-заговоре Каскитта, — сказал он наконец. — Знаю, что он задумал для тебя. — То, как он это сказал, заставило железы Танкуоля сжаться, но серый провидец ничего не сказал. — Это был и есть хороший план. Мы отправимся в Костенычку и поможем Риккиту Клыкощелку сражаться-убивать гномов. Клан Морс будет следить за тобой, Танкуоль. Тогда мне будет легче делать то, что мне нужно-хочется в Карак-Ангкуле.

Танкуоль вздохнул с облегчением, когда стало очевидно, что Икит Клешня не собирается отдавать приказ о его немедленном уничтожении. Вместо этого главный колдун приказал некоторым из своих крыс-жестянщиков заняться Костодером и привести крысоогра в движение, пока он не взорвался из-за закрытого предохранительного клапана. Серый провидец мог лишь пробормотать слова благодарности и наблюдать, как новый союзник отправился осматривать выживших из отряда Каскитта.

«Пусть Икит Клешня насладится своим маленьким триумфом», — подумал Танкуоль. Впереди долгий путь до Костенычки и еще более длинный туннель обратно в Скавенгниль. Более чем достаточно времени для Рогатой, чтобы свершить Страшный Суд над гордым жестянщиком и его отвратительной свитой.

Экспедиция скавенов, теперь под новым руководством, вскоре возобновила путешествие через запустение Ундрин-Анкора. После себя крысолюды почти ничего не оставляли, избавляя мертвецов от всего мало-мальски ценного и разделывая все трупы, кроме самых тощих, чтобы пополнить рацион.

Скавены мародерствовали жестко и тщательно, перемещаясь со скоростью и мастерством, отработанными веками, проведенными в попытках выжить в безжалостной Подземной Империи. Даже одержав победу, крысолюды были осторожны, следя за каждой тенью, вздрагивая при каждом необъяснимом звуке и реагируя на каждый неожиданный запах. Они не любили задерживаться в месте, где пахло битвой, слишком хорошо зная, что этот запах привлечет падальщиков куда более крупных и противных, чем они сами.

Однако в своей бдительности скавены пропустили одну пару враждебных глаз, наблюдавших за ними из темноты верхового столба. Чистая ненависть, сияющая в этих глазах, заставила бы многих крысолюдов извергнуть мускус страха, но суровый опыт научил разум за этими глазами держаться темноты с подветренной стороны, где его враги не могли ни увидеть, ни унюхать его.

Рыжебородый гном стукнул себя кулаком в бок. Вести себя вот так, красться в темноте за кучкой грязных скавенов — это терзало каждую клеточку его существа. Каждый раз, когда их отвратительная вонь наполняла нос, а пронзительные голоса резали уши, ему хотелось выскочить и убить их голыми руками.

Но он этого не сделает. Сделать так — значит опозорить своих предков и оскорбить богов Карак-Анкора. Воля самого Гримнира привела его в это место и в это время. Из миллионов крысолюдов, наводнивших мир, он снова столкнулся с тем единственным скавеном, которого хотел убить больше всего на свете.

Мордин Мрачнокамень проделал долгий путь с тех пор, как сбросил цепи раба. По всем правилам заклинание крысолюда должно было убить его, а ту жизнь, которая осталась в нем после магии скавенов, должна была забрать река. Гном провел рукой по уродливому следу ожога в том месте, куда его ударило заклинание Танкуоля, затем коснулся шрамов на спине, ободранной скалистыми берегами реки. Он пережил обе напасти. Река даже вступила с ним в сговор, когда устала от попыток утопить его, — ее стремительное течение несло гнома сквозь тьму, пока наконец не выбросило избитое тело на полуразрушенный каменный пирс.

Мордин провел несколько дней, залечивая раны, прежде чем отойти очень далеко от пирса. То, что река привела его к какому-то заброшенному участку Великого Гномьего Тракта, было очевидно, но, чтобы полностью сориентироваться, ему потребовалось найти неповрежденный путеводный камень.

Гном сжал кулак, вспомнив о долгом путешествии в одиночестве и темноте, выживании на рационе нескольких слепых рыб из реки и тех грибов, которые он мог собрать в разрушенном туннеле. Только мысль о погибшем брате и ужасный стыд от того, что он видел, как тот умирает, поддерживали его. Он хотел отправиться в Карак-Кадрин и предстать перед Храмом Истребителей. Он побреет голову и принесет клятву Истребителя в память о брате и его смерти, которую он, Мордин, мог предотвратить.

Но у Гримнира, похоже, не хватило терпения дожидаться прибытия Мордина в его святилище. Мордин обнаружил орду скавенов, рыщущих по Ундрин-Анкору. Сначала он прятался, твердо решив не попадать снова в жестокие лапы скавенов и не умирать, пока не искупит позор перед Храмом Истребителей. Затем, вопреки всему, Мордин сделал удивительное открытие. Среди крысолюдов был скавен, убивший его брата, а его самого бросивший в реку. Этот скрипучий голос и отчетливый изгиб рогов ни с чем не спутаешь. Любая версия, что он ошибся, исчезла, когда другие скавены назвали это существо серым провидцем Танкуолем. Мордин упал на колени и поблагодарил Гримнира за предоставленную возможность отомстить.

С тех пор Мордин следовал за скавенами, перемещаясь по туннелям. Будучи пойманным крысолюдами раньше и проведя месяцы в их плену, он знал, какие ошибки выдадут этим паразитам его присутствие. Хотя это и мучило его, он держался на расстоянии, заставляя себя наблюдать и ждать. Он не думал о смерти, он смирился с этой судьбой в тот момент, когда увидел, как убили брата. Но умереть, не свершив мести, — этого гном не мог допустить.