Танкуоль и Костодер, стр. 138

Всякая надежда на то, что ящеролюды будут выслеживать не их, а Танкуоля, исчезла. Уже несколько часов люди слышали, как рептилии карабкаются по подлеску, следуя за ними почти незаметно. Иногда из-за деревьев доносился странный щебет или лай, наполненный зловещей целеустремленностью, от которой у Хильтруды по коже пробегали мурашки. Она знала, что эти звуки — не пустая болтовня обезьян или крики птиц, а позывные охотников-сцинков, преследующих добычу.

Иногда люди ловили мимолетный проблеск голубых чешуек преследователей, двигающихся между деревьями. Куртизанке казалось, что ящеры делают это преднамеренно, чтобы отпугнуть их с Адальвольфом от какой-то конкретной тропы. В своем жалком состоянии, измученные лихорадкой, уставшие от многодневной ходьбы по изнуряющей жаре, испытывающие тошноту от отвратительной пищи крысолюдов, двое беглецов никак не отреагировали на провокации сцинков. Люди просто повернули назад, пытаясь найти другой путь через джунгли.

С надеждами на то, что они пойдут по следу Танкуоля, теперь пришлось расстаться. Оттесненные с пути серого провидца наступающими ящеролюдами, воин с куртизанкой теперь почти наугад пробирались через тропический лес. Хильтруда не могла отделаться от мысли, что ящеролюды ведут их куда-то, гонят, как скот, к какой-то определенной цели. Эта мысль заставила женщину задыхаться от ужаса, воспоминания о Шиукоатле и алтаре на вершине пирамиды заполнили ее сознание.

Лихорадка Адальвольфа усилилась, теперь он уже не шел, а, спотыкаясь, волочил ноги. Все чаще и чаще ему приходилось опираться на Хильтруду. Куртизанка не осуждала воина за слабость, она только надеялась, что сможет найти в себе силы благополучно провести их обоих через это испытание. Та холодная, практичная сторона ее натуры, которая всегда доминировала в предыдущей жизни, теперь лишь еле слышно упрекала Хильтруду за то, что она не оставила больного человека и не попытала счастья в одиночку. Женщина не слушала эту недобрую часть души. Адальвольф же не бросил ее одну. Даже если бы она ничего не чувствовала к нему, одного этого было бы достаточно, чтобы оставаться рядом с воином.

Из соседних кустов вновь донеслось щебетание и лай сцинков. «Вряд ли здесь много рептилий, — подумала Хильтруда, — иначе эти твари уже одолели бы нас». Почему они не нападают с отравленными стрелами и дротиками, как это делали крысолюды, она не знала. Но куртизанка была уверена, что в их нежелании нападать таился какой-то зловещий смысл. Ящеролюды вели их куда-то. Но куда?

Вскоре пришел ответ. Подгоняемые щебетом сцинков, двое беглецов побежали по охотничьей тропе со всей скоростью, на которую еще были способны. Когда тропа внезапно вывела на поросшую травой поляну, Хильтруда не выдержала и рухнула на землю. Когда-то здесь стоял какой-то лесной гигант, пока стихия не обрушила его. Гнилые груды древесины указывали на место, где давным-давно рухнул остов дерева. Теперь в центре поляны зеленел листвой его преемник.

Адальвольф рухнул на землю рядом с Хильтрудой. Он приземлился на сломанную руку, и сквозь стиснутые зубы вырвался крик боли. Хильтруда перевернула мужчину на спину, пытаясь облегчить страдания.

Над поляной пронесся оглушительный крик, одновременно величественный и ужасный. Он был похож на рев стали в печи и стон военного корабля в неспокойном море. Звук пульсировал в ушах людей, проникал в тела, жалил, как электричество. Они подняли головы, забыв о сломанной руке Адальвольфа, и сосредоточились на источнике жуткого крика.

В ветвях одинокого дерева что-то шевельнулось. Они не заметили эту рептилию раньше: настолько неподвижной она была, а ее зеленая чешуя сливалась с листьями. Теперь, однако, зверь пробудился. Мощными ползучими движениями он перемещался по толстой ветке. Двумя короткими когтистыми лапами рептилия хваталась за дерево, остальная часть ее тела поднималась, покачиваясь и горбатясь. Когда тварь достигла края ветки, она на мгновение замерла, изучая людей остекленевшим голодным взглядом тусклых желтых глаз.

Рептилия некоторое время сидела на ветке, нависая над ними подобно чешуйчатому стервятнику. Затем складки ее морщинистого тела широко распахнулись, превратившись в огромные кожистые шестерни. Крылатая тварь запрокинула клювастую голову, и ее пронзительный крик снова запульсировал в джунглях. Чудовище быстро спрыгнуло с ветки и полетело вниз, не сводя глаз с добычи, которую загнали к ней сцинки.

Когда террадон взмыл в воздух, Хильтруда заметила кусочек чешуйчатой синей кожи, прилипший к его спине. Только когда голубые чешуйки начали двигаться сами по себе, женщина поняла, что в спину крылатого чудовища вцепился сцинк, оседлавший летающую рептилию, как человек лошадь! Ящер держал в когтях длинное копье и ловким движением оружия погонял террадона.

Хильтруда ощупала себя в поисках золотого меча, который дал Шехтер. Она поднялась на колени, прижимаясь к Адальвольфу, отчаянно размахивая мечом перед собой и пытаясь поставить барьер из разящего металла между ними и летающей рептилией.

Отчаянные усилия женщины заставили террадона удивленно вскрикнуть и отпрянуть от сверкающего клинка. Однако всадник-сцинк был поумнее зверя. Один умелый удар копьем — и ящеролюд выбил меч из пальцев Хильтруды, отправив его в полет через поляну.

Первым побуждением куртизанки было броситься за мечом, но Адальвольф схватил ее за лодыжку, прежде чем она успела пошевелиться, и потянул вниз, пока сцинк не проткнул ее копьем. Наемник вскочил на ноги, крича и подпрыгивая, размахивая рукой над головой в попытке привлечь внимание нападавших. Увидев, что террадон пристально смотрит на него, воин побежал через поляну, намереваясь увести рептилий подальше от Хильтруды.

Террадон взвизгнул и нырнул вслед за наемником. Хильтруда видела, как сцинк потянул за костистый отросток, торчащий из затылка рептилии, заставляя ее отклониться от Адальвольфа, прежде чем она успела вонзить в человека свои когти. Террадон хрипел и рычал в отчаянии, но сцинк не отпускал гребень, пока не убедился, что снова взял зверя под контроль.

К этому времени Адальвольф уже выхватил меч и приготовился ко второй атаке террадона. Хильтруда смотрела, как он дрожит от напряжения, а его рука трясется, как в лихорадке. Террадон парил над ним, издавая жуткие квакающие звуки, щелкая клыкастым клювом в направлении сцинка, сидящего на его спине.

Наконец террадону дали снова спикировать на человека. Сцинк вновь ударил копьем, выбив меч из рук Адальвольфа тем же точным, умелым движением, которое так эффективно обезоружило Хильтруду. Куртизанка вскрикнула, ожидая увидеть, что сцинк пронзит Адальвольфа вторым ударом копья, как это чуть не сделал с ней. Вместо этого гребень на шее сцинка распахнулся, и он перехватил копье, направив на жертву тупой конец, а не зазубренный наконечник.

Холодный ужас накрыл Хильтруду, когда она поняла намерение сцинка. Ящеролюд хотел взять Адальвольфа живым, чтобы на летучем скакуне доставить его обратно в Храм Змеи, на алтарь, ожидающий новой жертвы!

Крик Хильтруды не испугал сцинка, направившего копье на Адальвольфа, но отвлек парящего террадона, и тот изменил положение и помешал ящеролюду прицелиться. Вместо того чтобы врезаться в голову Адальвольфа и оглушить его, копье пролетело над плечом человека, не причинив никакого вреда.

Повинуясь боевому инстинкту, отточенному в сотнях сражений, Адальвольф, не задумываясь, схватился за конец копья. Он яростно дернул оружие, вырвав его из рук сцинка, и едва не стащил ящеролюда со спины террадона.

Сбитый с толку и разъяренный происходящим, террадон снова бросился на Адальвольфа, растопырив смертоносные когти. Наемник неуклюже возился с копьем сцинка, пытаясь повернуть его так, чтобы ударить рептилию наконечником. Однорукий человек поднял голову, и его глаза расширились от ужаса, когда он увидел нависшую над ним крылатую рептилию.

Хильтруда снова закричала, надеясь отвлечь террадона от беспомощного Адальвольфа. На этот раз крик не подействовал. Она быстро сняла с плеча мешок с провизией скавенов. Схватив гнилую ношу за лямки, она развернулась всем телом и швырнула его в крылатое чудовище.