Танкуоль и Костодер, стр. 107

Наемник растерянно заморгал, услышав слова Дитхельма.

— Не понимаю.

Дитхельм одарил его терпеливой улыбкой.

— Эта дорога, — сказал он. — Мы знаем, что она создана колдовством. Но думаю, мы ошибаемся, предполагая, что тропа просто проходит через джунгли. Я думаю, что она также складывает пространство вокруг себя. Дорога, как и мой пергамент, укорачивает линию каким-то странным образом, непонятным нам. На наш взгляд, ничего не изменилось, потому что мы идем внутри складки и не знаем, насколько велико должно быть расстояние. Звезды, однако, не проведешь, и когда они светят на нас, то светят оттуда, где действительно находятся, а не оттуда, где, по нашему мнению, должны находиться.

У Адальвольфа пересохло во рту от объяснений священника.

— Я слышал безумные байки о подобных вещах от норсийских моряков в землях, что лежат за Страной троллей, но никогда не верил им. Существует ли настолько сильная магия, чтобы так изменить саму землю?

— Боюсь, мы бродим посреди доказательства существования такой магии, — сказал Дитхельм. — Мы можем только молиться, чтобы разум, стоящий за ней, не питал к нам злобы.

С тропинки впереди донеслись оживленные голоса. Адальвольф и Дитхельм поспешили вперед и увидели, что оставшиеся матросы рубят лианы, окаймлявшие дорогу. Шехтер стоял рядом, скрестив руки на груди и наблюдая за работой команды, а ван Зоммерхаус подбадривал их, обещая каждому по золотому гульдену, если они поторопятся.

— Что здесь происходит? — спросил Адальвольф Хильтруду.

Женщина улыбнулась ему, и на ее истощенном лице появилось выражение напряженного ожидания.

— Один из матросов услышал, как в джунглях рядом с тропой течет вода! Он думает, что это что-то вроде реки.

— Вода! — воскликнул Адальвольф.

Интересно, звучало ли когда-нибудь слово прекраснее этого? Последняя настоящая вода была у них, когда они потеряли сани. С тех пор люди пили все, что могли выжать из промокшей одежды после нередких дождей в джунглях.

— Они уверены?

— Уверены, — сказал Дитхельм. — Я чувствую рядом с нами запах огромного количества воды.

Матросские топоры и кортики людей прорвались сквозь стену лиан.

Дальше они обнаружили, что деревья стали заметно реже, поскольку земля была перенасыщена влагой и плотную массу растительности, уже привычную для путников, поддерживать не могла. В отсутствие деревьев на влажной земле буйно разрослись кусты папоротника и осока. Они не заслоняли желанного зрелища, согревавшего сердца людей на тропе: огромная река прорезала путь сквозь деревья, ее зеленые воды тихо журчали, омывая многочисленные валуны, окаймлявшие ее границы.

Голод не заставил выживших путников бросить вызов ужасам джунглей, но жажда оказалась сильнее голода и заглушила даже страх. При виде такого изобилия воды совсем рядом матросы бросились к реке, крича и смеясь как дети. Адальвольф и Хильтруда присоединились к безумному забегу к реке, и даже ван Зоммерхаус забыл о своем барском достоинстве и бросился с головой в изумрудные воды. Только брат Дитхельм сохранил осторожность. Спускаясь к берегу реки, он следил за каждым деревом и кустом в поисках первых признаков опасности.

Команда с жадностью напилась воды и принялась счищать грязь с одежды и тел. Хильтруда пыталась смыть пятна с рваного платья, изо всех сил стараясь не обращать внимания на похотливое улюлюканье матросов, глазеющих на ее обнаженные стройные ноги. Капитан Шехтер наполнил водой шляпу, затем перевернул ее над головой, давая прохладной жидкости омыть лицо. Ван Зоммерхаус после первого нырка в реку, развалился на одном из валунов и изящно окроплял шею водой, как благородная дама духами. Марджус и матросы резвились посреди мелководной реки, наслаждаясь роскошью момента.

Сделав несколько затяжных глотков из реки, Адальвольф уселся на песчаном берегу и начал расстегивать доспехи. Он еще вполне отдавал себе отчет, что нельзя допустить, чтобы броня заржавела больше, чем от дождя. Он осторожно положил мятую и потемневшую кольчугу на камни и начал стягивать сапоги. Но тут на его плечо легла рука Дитхельма.

— Я наблюдал за рекой, — сказал священник. — Что ты об этом думаешь?

Дитхельм указал на участок реки в дюжине ярдов от того места, где плавали матросы. Сначала Адальвольф не понял, на что смотрит священник. Казалось, вода дрожит, всплескиваясь бугорками. Если бы шел дождь, можно было бы подумать, что это капли падают на воду. Наемник понятия не имел, что это такое.

— Рыба? — предположил он.

И все же это вряд ли объясняло холодок, пробежавший по спине. А точно ли река слишком мелкая и не может вместить что-то, способное угрожать человеку? Тем не менее он видел, как дрожащее пятно воды начало двигаться к ним вверх по течению. Адальвольф встал и быстро спустился к берегу реки. Он решительно схватил Хильтруду за руку и вытащил недовольную куртизанку из воды. Когда она двинулась, чтобы забрать обувь, Адальвольф резко потащил ее обратно.

— Вон из воды! — крикнул наемник, указывая рукой на пятно танцующей воды.

Глянув в ту сторону, матросы расхохотались, а некоторые стали трясти кулаками и проклинать Адальвольфа зато, что он хотел напугать их. Когда пятно ряби приблизилось, люди смогли разглядеть, что это такое. Никакого страшного речного монстра, просто косяк уродливых серебристых рыбок.

Насмешливые крики матросов превратились в леденящие кровь вопли, когда косяк рыб оказался между ними. Зеленые воды вокруг плавающих людей стали мутными и красными. Матросы отчаянно били руками по воде, пытаясь отпугнуть нападавших. Один из моряков поднял руку с висящей на ней рыбой. Острые клыки глубоко вонзились в его плоть. Рыба бешено колотилась и извивалась, срывая с ладони моряка кровавые ленты.

Охваченные ужасом, люди рванулись из воды со всей возможной скоростью. Пираньи окружали самых медленных, терзали их и рвали, пока несчастные пытались добраться до берега. Те, кто был в безопасности на суше, могли лишь наблюдать с берега отвратительное зрелище, как рыбы пожирают свою добычу живьем. Когда Марджус выбрался из воды, на ноге у него красовалась ужасная рана — пираньи прогрызли ее до костей. Он спасся последним. Трое других матросов так и не вышли из воды. Их тела безобразно плыли вниз по реке, преследуемые стаей рыб-людоедов.

Все глаза были прикованы к реке и жуткой сцене, разыгравшейся в ней, так что никто из выживших не заметил, как из джунглей появилась первая фигура в плаще. Бесшумно от деревьев отделились другие грызуны, образовав вокруг людей кордон.

Хильтруда первой с омерзением отвернулась от созерцания пираний, кормящихся мертвыми моряками. Повернувшись, она увидела перед собой картину еще более ужасную. Длинная, похожая на мышиную морда смотрела на нее глазами-бусинками и злобно поблескивала клыками. Существо сжимало в мохнатой руке зловещего вида кинжал.

Куртизанка вскрикнула от ужаса и швырнула в чудовище туфлю. Скавен увернулся от этой неуклюжей атаки и угрожающе зарычал. Женщина отступала перед чудовищем и остановилась, только когда почувствовала, как вода коснулась ее голой пятки.

На крик Хильтруды обернулись все. Ее вопль подхватили мужчины, потрясенные до глубины души этой ужасной картиной. Даже если бы вернулись хладнокровки или карнозавр решил, что из них все-таки получится неплохая закуска, люди не выказали бы такого ужаса. Гигантских рептилий они еще могли принять — было известно, что эти зверюги реальны. А сейчас перед ними предстал кошмар, воплощенный миф. Каждый находящийся здесь человек был воспитан на сказках о подземном народе, ворующем младенцев. Эти страшные истории рассказывались, чтобы плохие дети вели себя прилично. Но взрослые люди смеялись над тилийскими моряками, утверждавшими, что такие чудовища существуют на самом деле. Часто тилийцев даже намеренно подпаивали, просто чтобы услышать жуткие сказки и снова посмеяться над ними. Подземного народа не существовало! Просто не могло быть! Мир не в состоянии вместить в себя таких дьявольских тварей!