Герои Империи (сборник), стр. 99
Детлеф поднял глаза, в них была мольба. И вот они — язвы, уже появились вокруг губ.
— Всё кончено? — спросил он жалобно, слезы отчаяния вновь побежали по щекам.
Шварцхельм поднял клинок, аккуратно направил. По крайней мере, это будет быстро.
— Да, — выдохнул он с болью в сердце. — Да, кончено.
МЕЧ ВОЗМЕЗДИЯ
С чего все начиналось…
Первая часть этой истории излагается в книге «Меч Правосудия».
Лето 2523 года.
В провинции Аверланд нет курфюрста с того дня, как погиб Мариус Лейтдорф — Безумный граф. Выборы нового правителя идут туго; потеряв терпение и желая ускорить дело, император Карл-Франц посылает в Аверхейм своего Рыцаря-Защитника Людвига Шварцхельма, с ним отправляются подразделение рейкландских алебардщиков и личный тайный агент императора Питер Ферштолен.
На выборную должность претендуют два человека: младший сын предыдущего курфюрста Руфус Лейтдорф и некий Хайнц-Марк Гросслих, «темная лошадка» с неизвестным прошлым. Долгие месяцы соперничества между ними привели Аверланд к безвластию и полному беспорядку. Поступают сведения, что на востоке сосредотачиваются силы орков, так что большая часть войска Шварцхельма отсылается на защиту отдаленных приграничных территорий. В самом Аверхейме Шварцхельма ждут серьезные испытания. Ему докладывают, что его командир на востоке убит, и он немедленно отправляется мстить.
Тем временем Ферштолен пытается раскрыть источники и маршруты наркотрафика и неожиданно выясняет, что жена Лейтдорфа Натасья является главой приверженцев культа Хаоса. Едва не погибнув в ходе расследования, Ферштолен ищет спасения в стане Гросслиха. Он обещает тому поддержку на выборах, если он объявит войну Лейтдорфам, раздувает открытый конфликт между двумя лагерями претендентов и подает штатгальтеру идею послать донесение в гарнизон Рейксгвардии в Нульне. Там командует Курт Хельборг, извечный соперник Шварцхельма.
Шварцхельм быстро расправляется с орками и берет курс на запад, обратно в Аверхейм. По пути он натыкается на убитых гонцов и находит при них обгоревшие предписания, которые вроде бы обличают в их убийстве Лейтдорфа. Нульн там также упоминается, и это еще сильнее разжигает подозрения Шварцхельма относительно. Хельборга.
Тем временем в Аверхейме Гросслих и Ферштолен оттесняют силы Лейтдорфа к границе города. Прибыв, Хельборг и его Рейксгвардия видят, что Аверхейм объят пламенем, а люди Гросслиха неудержимо теснят противника. Хельборг отражает их натиск, берет Лейтдорфа под защиту и пытается взять Гросслиха в плен.
Когда борьба достигает кульминации, прибывает Шварцхельм. Увидев, что Хельборг выступает против Гросслиха, он решает, что Рейксгвардия пошла на предательство. Измотанный многими днями изнурительной борьбы, Шварцхельм приходит в бешенство. Он наносит Хельборгу серьезную рану. Гвардейцы ухитряются увезти своего вождя, пока Шварцхельм его не убил. Забрав с собой Лейтдорфа, они спасаются бегством из города под напором войска Гросслиха.
В результате перипетий все получается по слову Ферштолена: Шварцхельм коронует Гросслиха в качестве курфюрста Аверланда. Он возвращается в Альтдорф, но император недоволен и отстраняет его от обязанностей. Огорчённый Шварцхельм ищет утешения у своего старого наставника, мастера боя на мечах Генриха Ласса. Во время беседы Ласс невольно проговаривается: Хельборг и Лейтдорф невиновны, а Гросслих — адепт Хаоса, союзник Натасьи. Эти два приверженца Слаанеша собираются осуществить некий ужасный план в отношении Аверланда, и в их распоряжении все преимущества положения курфюрста.
Свободный от обязательств, Шварцхельм дает обет вернуться. Солдаты Гросслиха разыскивают Лейтдорфа и Хельборга, которым приходится перебираться от убежища к убежищу, спасаясь от преследования. Хельборг, окруженный врагами и раненый, балансирует на грани жизни и смерти, а недосягаемый для владельца Меч Возмездия тем временем лежит в стенах имперского дворца.
Глава первая
Дохлый номер — бежать от них. Они быстрее, в сто раз быстрее и не отстают. Анна-Хелена рванула за угол старой пекарни, из последних сил хватая ртом воздух, и вцепилась в камень, срывая ногти. В переулке за углом было темно, гораздо темнее, чем должно. Не видно, где он кончается. Это напугало ее, и она повернула назад.
Они тут как тут. Трое, урчат зверями. Сначала ей удалось высвободиться из их хватки; ткань платья затрещала, полетели лоскуты. Бежать некуда, только в глубину теней, прочь от этого ужаса, дальше в безопасный проем между безмолвными зданиями.
— Помилуй Зигмар! — услышала она свой пронзительный, панический, на грани истерики вопль.
Звук затерялся между равнодушными каменными стенами. Никто не проснется, не услышит, не придет на помощь. Какая глупость, да просто идиотизм — переправляться через реку после наступления темноты. Ведь ей говорили. Кто только не говорил. Но эта женщина с бездонными глазами шептала такие добрые слова, и она обещала достать косячок.
Босые исцарапанные ноги торопливо и беззвучно ступали по грязным булыжникам. Страх подгонял ее, разодранное платье облепило коленки.
Нет, не успела.
Анна-Хелена почувствовала, что ее сжимают как клещами, в мышцы плеча впиваются когти. В нее вцепились, потащили назад. Она изворачивалась, не замечая боли, пыталась стряхнуть их. Сердце колотилось как бешеное, к нему от испуга прилила кровь.
— Пустите! — завизжала она от ужаса, совсем как животное, попавшее в капкан.
Другой схватил за второе плечо, навалился. Они оказались страшно тяжелые, и под их весом она упала па колени. Попыталась дернуться — безрезультатно. Только дух перехватило. На нее пялился пустой шлем, смятый по форме звериного рыла. Из-за решетчатого забрала доносился прерывистый хрип.
— Ты кто такой? — всхлипнула она, слабея и поддаваясь стальной хватке.
Трое возвышались над ней, молча удерживали.
— Во имя Зигмара, кто вы такие?
Тут появился четвертый, он вышел из-за их спин. Раньше он не показывался. Невысокого роста, старый и сгорбленный, словно книжный червь, никогда не видевший солнца: бледная кожа, темные тени вокруг глубоко посаженных глаз.
Он оттолкнул одного из пленителей, ухватил Анну-Хелену за подбородок и повернул ее лицо к слабому свету луны. Трепеща, она вгляделась в холодные безжалостные глаза.
— Не надо… — запротестовала она, чувствуя, как горячие слезы полились по щекам.
Человек не отреагировал; он помял ее щеки, повертел лицо туда-сюда. Он рассматривал ее, как домохозяйка кочан капусты: годится или нет.
— Подходит, — сказал он наконец. Голос оказался тонкий и скрипучий. — Ну вот, теперь у нас их три.
Странные солдаты в шлемах грубо подняли Анну-Хелену на ноги. И повлекли обратно по аллее, туда, откуда они пришли, — к таинственной строительной площадке, про которую никому ничего не известно.
— Куда вы меня тащите? — закричала она, беспомощно трепыхаясь в железных лапах.
Сгорбленный мужчина грустно улыбнулся ей. Ишь какая бойкая — убежать хотела. Только это не спасает. Никто из них далеко не убежал.
— В другой мир, дитя мое, — тихо сказал он, наблюдая, как она исчезает в темноте. — В другой мир.
Аверланд слишком долго плавился под палящим солнцем, и наконец погода смилостивилась. Прохладный воздух сполз с вершин Краесветных гор, взъерошил высокие травы в долинах и поднял волну на реках. Это почувствовали и стада коров на выпасах, и крестьяне в своих домишках. Ветер переменился.
Аверхейм выглядел совершенно безмятежным в золотом свете дня. Недавние бои на улицах и площадях почти не оставили следа на щеголеватых фасадах. Больше вреда принесли предыдущие месяцы запустения, когда оглушенные корнем счастья люди валялись вдоль улиц, распахнув рты и роняя слюну. Тогда было ни пройти, ни проехать среди куч мусора, нечистоты, облепленные мухами, скапливались под жарким солнцем. Теперь вернулся порядок, ничто больше не пускалось на самотек.