Герои Империи (сборник), стр. 100

После коронации Хайнц-Марк Гросслих перенес престол из родового замка Альптраумов в древнюю цитадель Авербург, самое высокое здание на левом берегу. Теперь на каждой его зубчатой стене висела обрамленная золотом эмблема — голова кабана. Целая армия чернорабочих тщательно зачистила следы столкновений, особенно заметные на Формейстерплац. Больше не случалось пожаров. По ночам улицы патрулировали группы вооруженных людей, вернулись купеческие гильдии, возобновилась торговля на реке.

Дагоберт Тохфель, штатгальтер Авербурга, шел по широкой улице, которая вела от цитадели к мосту Грифона, старейшей переправе через реку. Он чувствовал сырой прохладный запах текущей рядом воды. Большую часть мусора из русла убрали, и по реке снова плыли баржи. Шагая по набережной, Тохфель мог видеть их не менее десятка, теснящихся и сталкивающихся бортами в стремлении занять лучшее место поближе к складам.

Он позволил себе удовлетворенную улыбку. Тяжело пришлось, лучше не вспоминать. Как и всем остальным, ему хотелось верить, что худшее позади. Все признаки обновления замечены, одобрены и отражены в документах. Жители Аверхейма хотели вернуть свой город назад. Они хотели наладить жизнь.

Кожа Тохфеля стала чуть менее бледной, веки уже не такими красными, но он выглядел сгорбленным книжным червем. До всей этой истории со Шварцхельмом его жизнь сопровождали только пергаментные гроссбухи и своды законов. Почти так же, как и сейчас. Курфюрсты приходят и уходят, но порядок управления городом мало меняется.

Впереди он увидел капитана Эразма Эйлера, разодетого в багрово-золотые одежды правящего дома Гросслиха и с деловым видом наблюдающего за разгрузкой. Человек десять из его охраны торчали без дела поблизости; алебарды они небрежно прислонили к стене склада. Просто мир и благодать. Торговый люд стайками собирался вокруг, держа наготове документы на груз.

Тохфель подошел к ближайшей барже. Она называлась «Розалинда» и выглядела неказисто: потускневшая, с сильной осадкой. Большая часть команды ушла в увольнение на берег. Груз оказался предсказуемый — строительные материалы, много и разные. Каждый день откуда-нибудь привозили свежую партию такого товара. Гранит из шахт на востоке, мрамор из Сартозы, железо из Нульна. Аверхейм всасывал все это как губка, и Тохфель даже думать не хотел, во что это обходится. Он за эти средства не отвечал, что главное.

— День добрый, герр Эйлер, — сказал он, махнув капитану рукой.

Тохфелю показалось, что у того на лице мелькнуло раздражение.

— И вам добрый день, штатгальтер, — сказал он, вручая пачку документов своему помощнику. — Чем могу быть полезен?

— Да вот думал посмотреть, как продвигается проект. Да и вообще, засиделся я в цитадели, все время взаперти…

— Все идет хорошо.

Эйлер говорил не очень-то приветливо, но Тохфель собирался отнестись к этому снисходительно. До победы Гросслиха этому человеку едва ли доводилось руководить более чем десятком подчиненных. Теперь он отвечал за сотни людей.

Штатгальтер взглянул на реку. За «Розалиндой» ждали у причала две баржи. Под широкими пролетами моста Грифона виднелись еще суда. Да, очередь сильно затрудняет дело.

— А сколько еще барж мы ожидаем на этой неделе?

— Трудно сказать. Привыкайте, штатгальтер. Они пойдут одна за другой, это займет много недель.

Тохфель бросил на него горестный взгляд.

— О, я уже привык, капитан. Хотя я не могу делать вид, словно беспокоиться совсем не о чем.

Он исподтишка глянул, терпеливо ли слушает Эйлер. Говорили, что в последнее время этот человек стал раздражительным.

— Места для разгрузки ведь нужны не только для стройматериалов. Есть еще запасы для цитадели, но сейчас они на две недели запаздывают.

— Так разгрузите их ниже по течению.

— Я бы так и сделал, герр Эйлер, если бы вы показали мне там хоть один свободный причал. Кажется, проект курфюрста — вне всякого сомнения, важный — забирает под себя вовсе не пустяковые ресурсы.

Он намеренно старался говорить без нажима. Не имело никакого смысла провоцировать конфликт на этой почве. Эйлер взъерошил пальцами волосы. Выглядел он усталым.

— Кое-что изменилось, — сказал он. — Есть теперь дела, в которых вы больше не главный. Вам придется говорить напрямую с курфюрстом.

— Вы думаете, я не пробовал? Я подойти к нему не могу! Я не могу подойти даже к герру Альптрауму, я его больше двух недель вообще не видел. И я подумал, что, может, лучше сделать это через вас.

На мгновение, только на мгновение, в глазах Эйлера мелькнул страх. Тохфель заметил, как у него заиграли желваки и сжались губы.

— Курфюрст — занятой человек. Если вам угодно беспокоить его своими делами, вам ничто не мешает это сделать. У меня куча более важных занятий.

Тохфель подумал: надо принять к сведению. Это тревожный признак. Если даже такие люди, как Эйлер, не желают обратить внимание Гросслиха на некоторые вещи, то иметь дело с курфюрстом, скорее всего, сложно. Что бы там ни говорили о Мариусе Лейтдорфе, он, по крайней мере, понимал, что свободный проход торговых судов по реке — это важно.

— Понятно, — только и ответил он. Повернулся, посмотрел через реку. В полумиле, над теснящимися крышами бедного квартала, торчал объект всех хлопот. Грандиозный проект Гросслиха возводился с удивительной скоростью. Деревянные леса уже выросли выше окружающих зданий. Под дубовыми решетками начинал обретать форму каркас.

Тохфель не смог подавить недовольную гримасу. Конечно, пока неясно, как это все будет выглядеть в законченном виде, но начало не обещало ничего хорошего. Что за архитектор придумал башню целиком из железа? Может, что-то прояснится позже. Возможно, еще появится повод удивиться.

Хотелось бы надеяться. Хорошо бы хоть раз сюрприз оказался приятным.

Хайнц-Марк Гросслих сидел на троне в зале заседаний Авербурга. Облаченный в одежды багрового цвета, он надвинул корону курфюрста на самый лоб. Косые лучи послеполуденного солнца падали из узких окон на стены, обшитые темным деревом. Их, как и повсюду в цитадели, украшали развешанные знамена с эмблемой Гросслихов. Исконные гербы Аверланда и Солланда давно убрали с глаз долой.

В зале находились еще двое мужчин. Сбоку сидел помощник Шварцхельма, тайный агент Питер Ферштолен. Он оделся как обычно: длинный кожаный плащ, жилет и бриджи, льняная рубашка, все идеально подогнано по фигуре. Красивое лицо с тонкими чертами ничего не выражало.

Гросслих старался не встречаться с ним взглядом. Затянувшееся присутствие этого человека его раздражало. В какой-то момент придется что-то решать со Шварцхельмовым прихвостнем, но пока вопрос о респектабельном фасаде стоит остро. На него направлено внимание Альтдорфа. На него смотрит вся Империя.

Подтверждало эти факты присутствие второго человека. Посланника имперского дворца, преклонившего колени на каменном полу в нескольких ярдах от трона. Ждать его пришлось дольше, чем рассчитывал Гросслих, но все же он прибыл. Так выглядело начало, пробный шаг в сложной игре между тем, кого предстояло избрать, и тем, кто станет избирать. Даже будь он обычным наместником провинции с обычными для провинций запросами, все равно нарушение равновесия сил между Альтдорфом и Аверхеймом чревато неприятностями.

Но Гросслих не обычный наместник, и его претензии гораздо выше, чем может себе вообразить император. Скоро Карл-Франц это поймет.

— Встань с колен, — произнес он с расстановкой.

Посланник поднялся. Он был в доспехах и ливрее в красно-белых цветах дворца. Дублет украшал имперский герб — грифон, к поясу крепился тяжелый меч. Седые волосы стрижены коротким ежиком, плечи широки, и по всему видно — этот человек знает, как обращаться с оружием. Из рыцарей его назначили в дворцовый дипломатический корпус. Посланник смотрел на Гросслиха без тени страха во многое повидавших глазах.

— Я пришел с посланием от его наивысшего императорского высочества, императора Карла-Франца Первого фон Гольсвиг-Шлиштейна, великого князя Альтдорфа, графа Рейкланда, Защитника Империи.