Герои Империи (сборник), стр. 81

У подоконника обнаружился кувшин чистой воды. Ферштолен от души к нему приложился, чувствуя, как прохладная влага остужает пересохшее горло. Подняв руку, он осторожно нащупал кровоточащую шишку сбоку на голове. Волосы налипли на струпья, а прикосновения вызывали боль. Все-таки он тогда серьезно ушибся. Не самый героический способ заработать боевую рану, даже от рук столь могучего воина.

В дверь аккуратно постучали, и Ферштолен, отыскав халат, натянул его и позвал:

— Войдите.

В комнату шагнул Тохфель. Вид он имел усталый. Сколько же времени прошло с тех пор, как Ферштолен в последний раз навещал штатгальтера? Много дней — а казалось, что их торопливая беседа, столь быстро оборвавшаяся, случилась целый век назад.

— Я уже дважды пытался повидать вас, — сообщил Тохфель. — В какой-то момент мне показалось, что вы собираетесь проспать весь день.

Ферштолен вежливо улыбнулся. Если бы этот старый дуралей сам побывал в гуще схватки, он бы сейчас так не ехидничал.

— Присаживайтесь, штатгальтер. Как ваши дела?

Тохфель отодвинул от стены стул. Ферштолен присел на край постели и, ощутив мягкость соломенного матраса, тут же испытал жгучее желание снова забраться под покрывало. Все-таки отдых выдался слишком коротким.

— В крепости произошли некоторые… изменения, — с сожалением ответил Тохфель. — Теперь здесь всем заправляет Ференц Альптраум. Пока что он оставил мне мою должность. Полагаю, это что-то да значит.

— В последнее время принималось немало поспешных решений, — откликнулся Ферштолен. — Вероятно, некоторые из них придется отменить. Где сеньор Шварцхельм?

— Все еще спит. С тех пор как вы вернулись, никто не осмеливался его побеспокоить. Возможно, вы заметили, что прежде он выглядел так, словно толком не высыпается. Мы надеялись, что хороший отдых поможет сделать его менее… непредсказуемым.

— Он всегда был непредсказуемым. К тому же здесь на него воздействовали такие силы, которые более слабого человека попросту убили бы. Они воздействовали на всех нас. И, милостью Верены, теперь мы с ними покончили.

Тохфель кивнул.

— Полагаю, это станет очевидным для всех, даже для тех, кто сомневался в Шварцхельме.

— А Гросслих где?

— Исполняющий обязанности курфюрста продолжает охоту. Лейтдорфа так и не нашли. Но город полностью очищен от его сторонников. Сюда вызвали охотников на ведьм, — добавил штатгальтер и укоризненно взглянул на Ферштолена. — Вероятно, их стоило позвать гораздо раньше, когда у вас появились первые подозрения.

— Это вы меня критикуете, герр Тохфель? — поднял бровь Питер.

Штатгальтер тут же отвел глаза.

— Я уверен, что вы действовали так, как считали лучшим. В любом случае сеньор Альптраум вызвал Одо Хайдеггера, весьма опытного в подобных вопросах. Наш собственный аверхеймский Храм, по всей видимости… забеспокоился из-за недавних событий, и в городе не оказалось ни одного охотника на ведьм. — Тохфель многозначительно взглянул на Ферштолена, как бы подчеркивая, что подобные совпадения невозможно назвать случайными. — Хайдеггер заведует храмами на родовых землях Альптраумов. Он скоро прибудет в Аверхейм. И тогда начнется настоящее искоренение ереси.

От подобной перспективы Ферштолену стало не по себе. Он не нашел возражений, памятуя о произошедшем, но мысль о крови, что польется снова, угнетала его.

— Ференц поторопился. Пока Гросслих не получит рунный клык, решающее слово по-прежнему остается за Шварцхельмом.

— А что, по-вашему, он мог сделать? Мы здесь вообще-то с великим врагом столкнулись. — Тон штатгальтера снова стал укоризненным.

— А вы, я смотрю, довольно быстро смирились с властью Альптраума, герр Тохфель, — проговорил Ферштолен, внимательно глядя на Дагоберта. — Гросслих начнет править Аверхеймом вместо вас — и вы не станете возражать?

— Такова жизнь. — Тохфель грустно улыбнулся. — И выбор сделан правильно.

— А что насчет Альптраума?

— Как я уже сказал, он руководит Авербургом. Он командовал обороной крепости прошлой ночью, пока господин Гросслих продолжал сражаться. По всей видимости, это решение не встретило особой поддержки. Альптраум счел необходимым проследить, чтобы о некоторых записях в наших архивах… как следует позаботились. Его семью с этим местом связывает давняя история, и, вероятно, есть некоторые факты, которые он предпочел бы не обнародовать.

— Его можно понять. — Ферштолен задумался о грядущем. Самые тяжелые бои миновали, но для того, чтобы Аверхейм сумел вернуться к нормальной жизни, требовалось сделать еще многое. Гросслиху предстояло приложить немало усилий. А охотники на ведьм, как бы грустно это ни звучало, лучше всего могли справиться с остатками ереси Лейтдорфа. Наверняка соберут следственную комиссию. И, конечно же, следует разобраться в произошедшем с Рейксгвардией.

— Вы сказали, что Лейтдорф до сих пор на свободе. А где его жена?

— Она так нигде и не появилась. Прямо сейчас солдаты прочесывают город в ее поисках.

— Мне следует к ним присоединиться, — заявил Ферштолен, поднимаясь с постели.

Тохфель предостерегающе поднял руку.

— Впереди еще достаточно времени, советник. Если мое мнение для вас что-нибудь значит, то я бы рекомендовал вам отдохнуть подольше. Предстоящие дни еще принесут нам всем немало хлопот. Наслаждайтесь передышкой, пока можете.

Ферштолен помедлил. В словах штатгальтера имелся определенный резон, однако Питер не привык отдыхать, пока другие работают.

— Что ж, хорошо, — ответил он, расслабляя плечи. — Я сейчас оденусь и загляну к вам через минутку.

Тохфель тяжело поднялся со стула. Он выглядел так, словно за прошедшие несколько недель состарился на несколько лет. Подобные потрясения явно не вызывали у него особенного восторга.

— Думаю, мы еще побеседуем с вами чуть позже, — проговорил Тохфель, направляясь к двери. — В этом деле остался ряд моментов, которые мне по-прежнему неясны.

Ферштолен понял, что он имеет в виду.

— Обязательно побеседуем, штатгальтер, — ответил Питер, стараясь говорить как можно спокойнее, — вне всяких сомнений, нам с вами многое стоит обсудить.

Шварцхельм все глубже погружался в бездонный океан сна. Он чувствовал себя так, словно проваливался в огромную теплую пропасть. Толща воды давила сверху, окутывала, сковывала, защищала. Внешний мир остался где-то там, вдалеке, сгинул вместе со всеми своими заботами и ужасами. Запрятанный так глубоко, Шварцхельм стал недосягаем для них. Он остался совсем один, позабытый всеми, скрывшийся от всех.

Он нырнул еще глубже, поплыл сквозь ленивые потоки, чувствуя, как они облизывают его измученное тело. Вокруг ничего не было: ни рыб, ни водорослей. Именно такого уединения он жаждал всю жизнь — ему не удавалось побыть одному с тех пор, как миновала пора детства.

Потом Шварцхельм увидел что-то внизу — некий силуэт, погружающийся в бесконечную темноту, медленно покачивающийся в потоке, то падающий, то поворачивающийся. Дернув ногами, Шварцхельм поплыл следом. Его могучие руки уверенно рассекали толщу воды. Задолго до того, как он сумел подплыть ближе, он понял, что за силуэт темнеет впереди, и попытался остановиться — но инерция уносила его все глубже вниз. Вокруг стало холоднее и темнее. Неожиданно генерал осознал, как глубоко заплыл. Теперь он может и вовсе не вернуться — даже если захочет.

Потом тело перевернулось, неловко шевельнув конечностями. Руки и ноги Хельборга подрагивали в водном потоке, как колышущиеся водоросли, побледневшая кожа словно светилась, отражая тусклые лучи солнца, проникающие с поверхности. Рот маршала открылся, на лице застыла гримаса возмущения и укора.

Шварцхельм дернулся, пытаясь отплыть подальше от трупа, но его все быстрее увлекало вниз. Поток полностью захватил его. Вода стала казаться ледяной.

Хельборг таращился на него пустыми глазницами — кто-то выклевал его глаза точно так же, как тем солдатам в сарае. Плоть казалась белой как мел и уже частично начала осыпаться, крошилась, разлетаясь во тьме, как треснувший фарфор.