Герои Империи (сборник), стр. 80

Потом они унеслись прочь, в темноту, к кострам. За ними в погоню отправился отряд конников Гросслиха, возглавляемый самим Хайнцем-Марком. Их было так много…

Шварцхельм по-прежнему стоял на месте. С его лица стекала кровь. Кровь Хельборга. Несмотря на царящую вокруг суматоху, никто не рисковал приближаться к генералу. Словно неведомая сила отпугивала от него солдат.

Всех, кроме одного. Ферштолен, спешившись, подошел к Шварцхельму, и на его лице читалось беспокойство.

— Вы откликнулись на мой зов, — проговорил шпион.

Шварцхельм не ответил. Он не мог оторвать взгляда от Клингераха, валявшегося на земле. Шагнув, он подобрал оружие и несколько мгновений подержал оба меча рядом, сравнивая длину лезвий. Те оказались почти одинаковыми, единственным отличием служила выбоина на Мече Возмездия. Если бы не она, мечи и вовсе не отличались бы друг от друга.

— Вы были правы, остановив его, мой сеньор, — продолжил Ферштолен, вставая рядом. — Даже сильнейшие способны поддаться тьме.

Шварцхельм повернулся, глядя в его лицо. Солдаты продолжали отбывать с площади, безжалостно преследуя остатки войска Лейтдорфа. Кое-где еще продолжалась отчаянная драка. На улицах и в переулках Аверхейма началась жестокая погоня за сбежавшими.

— Тьма основательно здесь потрудилась, — хрипло ответил Шварцхельм. Каждое слово давалось ему с трудом. — Твои слова ничуть не утешают.

— А должны бы. Лейтдорф рассчитывал устроить бойню во всем городе. Вы ведь сами это чувствуете.

Шварцхельм поднял глаза, скользя взглядом по площади, усеянной трупами.

— Он был сильнейшим из всех нас, Питер. Никогда доселе я не сожалел, что убил кого-то. А теперь…

Почувствовав, как дрожит голос, генерал умолк. Победа выдалась горькой — если это вообще можно было назвать победой. Шварцхельм постоял еще мгновение, глядя туда, где раньше лежал Хельборг, а затем наконец отвернулся, позволяя Ферштолену увести себя. Они вдвоем медленно поковыляли прочь с поля боя. Сражение, все еще кипящее за их спинами, уже близилось к кровавой развязке. Никто не стал преграждать им путь.

Вопрос престолонаследия в Аверланде решился — через войну и предательство. Хайнц-Марк Гросслих получит рунный клык, а Лейтдорфа проклянут во веки веков.

Глава семнадцатая

На другом конце провинции, в сотнях миль от Аверхейма, Блох стоял и смотрел на уходящие к небу пики Краесветных гор, стремительно темнеющие в лучах все ниже опускающегося солнца. Войско Маркуса по-прежнему продвигалось по восточным аверландским равнинам и пастбищам, однако теперь холмы становились все выше. Очень скоро они достигнут предгорий — опасных, непредсказуемых земель, которые им довелось повидать перед тем, как они столкнулись с орками. Потом войско отправится еще выше, еще дальше по извилистым ущельям и долинам, прямо к перевалу Черного Огня.

По спине Блоха пробежали мурашки. После стольких дней невыносимой жары погода наконец-то начала меняться. Как только зашло солнце, воздух заметно остыл. Маркус плотнее завернулся в плащ. Похоже, лето постепенно подходило к концу.

— Холод тут лютый, а, командир?

На суровом лице Крауса промелькнула легкая улыбка. Капитан почетной гвардии не отличался особой разговорчивостью, но Блох все равно радовался его присутствию. Шварцхельм оказался столь щедр, что одолжил ему Крауса до конца кампании. Ну, или он попросту не доверял Блоху настолько, чтобы позволить ему самому командовать армией.

— Больше, чем я, не залютует, — буркнул Маркус в ответ.

Он оглянулся на остальную колонну — почти две тысячи людей, превосходно отдохнувших и снабженных всем необходимым, шагали за ним и Краусом по Старому гномьему тракту. Солдаты снова получили нормальное оружие и броню и, судя по лицам, пребывали в хорошем расположении духа. Следом за армией полз вещевой обоз, нагруженный едой и бочками с пивом. Жители Гренцштадта от души отблагодарили их за избавление от орков. Провиант для армии, спасшей их жизни, был меньшим, что могли бы сделать гренцштадтцы, но любые припасы принимались с радостью — после многих дней, проведенных впроголодь, всякий запас приятно грел душу.

Выше, над головами медленно продвигавшейся армии, до самого горизонта раскинулись некошеные аверландские равнины. Даже в сгущающихся сумерках Блох видел, как далеко они уходят. Дорога лентой тянулась между пологих холмов, шла на запад, к Гренцштадту. Сам город виднелся вдалеке, мирный и процветающий. В отличие от Хайдека, тамошние жители вполне неплохо отбивались от остатков орочьей армии самостоятельно, и первоочередной задачей стала помощь гренцштадтцам. Теперь, когда последних зеленокожих прогнали обратно в холмы, кампания перешла в финальную стадию.

Еще дальше, за Гренцштадтом, равнины постепенно терялись в закатной дымке. На западе, у самой кромки горизонта, словно собирались дождевые тучи. Может быть, даже с грозой. Это казалось весьма неплохо для тех, кто так долго страдал од чудовищной жары. Возможно, ситуация наконец-то изменилась. Даже пессимизм Шварцхельма начал выглядеть несколько избыточным.

— Вам уже доводилось бывать на этом перевале, герр Краус? — спросил Блох, поворачиваясь.

— И не единожды. Но не всякий раз приходилось воевать. В конце концов, это святое место.

Блох знал, о чем говорил капитан. Несмотря на то что святилищ Зигмара хватало по всей Империи, именно с перевала в Краесветных горах начинался всякий рассказ о деяниях Бога-Короля. Именно там, в этих узких ущельях, в незапамятные времена действия одного человека спасли все людское племя, оказавшееся на краю гибели.

— И правда, святое. — В кои-то веки Блох не стал вворачивать очередную шуточку. Над некоторыми вещами лояльные императору солдаты шутить не станут.

Он снова оглянулся на марширующую колонну. Предстояло проделать немалый путь, прежде чем они доберутся до первого из многочисленных гранитных утесов, темнеющих впереди, испещренных белыми пятнами снега, изрезанных тысячами трещин и впадин. Дальше дорога станет еще сложнее. Эти пути никогда не становились легкими, даже летом. Почувствовав, как по спине снова ползет холодок, Блох постарался не передернуть плечами — ему не хотелось выглядеть слабым в глазах бойцов, многие из которых сражались так же отчаянно, как и он, чтобы добраться сюда живыми.

Однако Маркусу по-прежнему не давала покоя одна тревожная мыслишка. Перевал Черного Огня хорошо охранялся, так как это единственный путь, которым можно попасть в Аверланд из-за пределов Империи. У самого входа располагался целый гарнизон умелых вояк, блокирующих узкий перешеек. Их сил хватало, чтобы отбить наступление зеленокожих. В конце концов, за этим их туда и поставили. То есть либо орки попали сюда иным путем, либо крепость в горах сейчас завалена трупами. Ни один из двух вариантов не прибавлял Блоху особенного желания отправляться на перевал.

Опустив голову, командир двинулся вперед. Ничего другого ему не оставалось — Шварцхельм поручил выяснить, что произошло на перевале Черного Огня, и Блох не вернется обратно, пока не раскроет эту загадку.

Питер Ферштолен проснулся поздно. Стоило ему пошевелиться, как все мышцы разом откликнулись резкой болью. Питер не сразу сообразил, где находится. Потом перед глазами начали всплывать события прошлой ночи. На губах по-прежнему ощущался привкус пепла от костров. Несколько мгновений Ферштолен лежал, погрузившись в воспоминания. Ни одно из них нельзя было назвать приятным.

Наконец он негнущимися пальцами откинул покрывала. Время близилось к полудню, но в комнате по-прежнему царил сумрак — закрытые ставни защищали от яркого солнца. Грудь Питера была липкой от пота — даже после ночной грозы воздух по-прежнему оставался теплым.

Осторожно спустив ноги с кровати, Ферштолен поковылял к окну и распахнул ставни, впуская солнечный свет. Его комната располагалась высоко на западной стороне Авербурга, позволяя разглядеть весь город. Далеко внизу тек Авер, сверкающий на солнце, — теперь он выглядел несколько чище. Последние костры угасли сами собой, и смог, висевший над городом, рассеялся. В немалой степени этому поспособствовала буря.