Герои Империи (сборник), стр. 46

По крайней мере, пока он еще на себя походил. Ферштолен еще никогда не видел его таким подавленным из-за порученной задачи. В первые дни Питер списывал это на жару, но постепенно стало ясно, что дело вовсе не в ней. Вероятно, доблестный старый воин пережил свои лучшие годы и после стольких лет бесконечных походов и впрямь начал терять хватку.

Однако Ферштолен в это не верил. Шварцхельм — великий человек, один из величайших в Империи. Питеру есть за что благодарить его. За память о Леоноре. Шварцхельм не сумел спасти ее, но он уничтожил всех причастных к ее смерти. Одного только этого ему хватило, чтобы заслужить беспрекословную преданность Ферштолена. Тот служил генералу уже десять лет и собирался преданно прослужить всю оставшуюся жизнь — насколько он в принципе еще мог сохранять преданность кому-то.

Питер очнулся от размышлений. Он устал, и в голову лезли посторонние мысли. Мужчины направились дальше — той показательно спокойной походкой, какая бывает у воров, когда они что-то скрывают.

Выждав несколько мгновений и позволив им отойти подальше, Ферштолен осторожно направился следом, соблюдая дистанцию, завернувшись в темный плащ и стараясь держаться в тени. С такого расстояния он не слышал всех подробностей разговора, но беседа явно шла на повышенных тонах. Оба спорщика сильно нервничали, и как минимум одному из них затея совсем не нравилась.

Потом они вышли на набережную и как будто успокоились. Темная вода мерно облизывала берег. Вокруг не было ни души, и только пришвартованные лодки постукивали о камни. Ночную тишину нарушали лишь скрип веревок и треск горящих поленьев где-то вдалеке. Ферштолен снова присел, приготовившись наблюдать. Чего-то такого он и ожидал, и теперь удастся проверить, стоила ли полученная им информация потраченных усилий. Он сделал все что мог, учитывая, что единственной зацепкой служило имя.

Некоторое время мужчины слонялись по набережной. Время шло, и постепенно они начали терять терпение. Ферштолен же спокойно ждал. Прижавшись спиной к каменной стене ближайшего из складов, он достал висящий на поясе нож. Пистолет у него тоже имелся — как и всегда, — но сейчас требовалось оружие потише.

Наконец что-то начало происходить. Мужчины оживились. Ферштолен подался вперед, всматриваясь — кругом царила темнота, и ее не разгонял даже свет луны, отражающийся от воды.

К пристани подплыла лодка — маленький ялик из тех, которыми пользовались речные лоцманы. Наверняка где-то выше по течению, в паре миль отсюда, пришвартовалась и большая грузовая баржа, без сомнения, хорошо охраняемая. В ялике сидели несколько человек, их лица скрывали капюшоны. Двое дожидающихся на берегу помогли пришвартовать лодку, и пассажиры выбрались на пирс. Последовал короткий и тихий разговор, и два свертка перешли из рук в руки.

Покончив с делом, они снова расстались — те, что прятались под капюшонами, спустились в ялик и взялись за весла. Умело и без лишнего шума они подняли парус, и лодка ускользнула прочь по волнам. Мужчины на пристани, теперь куда более расслабленные, пошли прочь.

Прижавшись к каменной стене, Питер дождался, пока они пройдут мимо. Мужчины проскользнули совсем рядом, не заметив его, — так близко, что он ощутил их дыхание. Как только они миновали его укрытие, он выскользнул из теней. Сверкнуло лезвие ножа, глубоко вонзившегося в спину одного из контрабандистов. Ферштолен притянул его к себе, вытащив клинок. Второй едва успел сообразить, что происходит, как Питер впечатал его в стену, прижав к горлу нож, и вырвал из рук посылку, тщательно завернутую в промасленную кожу. Ему не требовалось разворачивать сверток, чтобы догадаться, что внутри.

— Куда вы это несли? — прошипел он на ухо пленника. Контрабандист замер, парализованный страхом. Его товарищ корчился у него под ногами в луже собственной крови. Как и Фромгар, оба этих бедолаги вряд ли были матерыми бандитами. Скорее мелкие бродяги, нанятые влиятельными людьми, для которых посыльные служили расходным материалом. — Твой друг мертв. Если не хочешь разделить его участь, скажи мне, куда вы это несли.

— Г-городской дом Гесслера, — запинаясь, ответил контрабандист. — Старый город. Возле дубильни.

Ферштолен внимательно слушал, стараясь уловить малейшую ложь. Пленник заметно испугался. Питер прижал нож к его шее посильнее, чувствуя, как острие прокололо кожу.

— Подумай как следует, дружище. Я пойду с тобой. Если ты меня обманешь, я обещаю тебе очень неприятную смерть.

— Я говорю правду! — пробормотал контрабандист, едва не плача. Он был юн, совсем еще мальчишка — видимо, достойной замены Фромгару пока что не нашлось. — Решетчатая дверь у основания погрузочной платформы.

— Какой пароль?

— «Вененлих».

— Что это значит?

— Я не знаю.

Ферштолен прижал нож посильнее.

— Я не знаю! — повторил парнишка. — Наверное, какое-то место выше по течению. Это просто слово такое. Если его сказать, тебя пропустят.

— Нас обоих пропустят — ты отведешь меня туда немедленно. Попробуешь сбежать — нож окажется между твоих ребер. Станешь делать то, что я скажу, — выживешь и продолжишь работать. Если силенок хватит.

Ферштолен грубо подтолкнул паренька, и тот поковылял вперед, все еще дрожа от страха. Несмотря на прохладный ночной воздух, по шее контрабандиста струился пот. Это было хорошо, и Ферштолен периодически прижимал нож посильнее. Пленнику не повредит иногда напоминать о его положении. Вернее, повредит, но не сильно.

К счастью, обратный их путь пролегал по темноте, от самой набережной до жилых городских кварталов. Им почти никто не встретился — дома были крепко заперты, плотные ставни закрыты наглухо, и даже банды погромщиков, похоже, разбрелись по логовам. Все, кому довелось задержаться на пустынных улицах, приняли бы Ферштолена и его пленника за пьянчуг, в обнимку тащащихся восвояси после затянувшейся пирушки.

— Вененлих… — пробормотал Ферштолен под нос. Слово показалось ему знакомым, но он так и не вспомнил, где его слышал. Похоже на название места или на фамилию. А может, это просто бессмысленный набор букв.

Контрабандист нетвердой походкой ковылял вперед, и после нескольких минут блужданий по темным переулкам они наконец-то достигли конечной цели пути. Паренек остановился возле неприметной двери на первом этаже затихшего городского дома, ничем не отличавшегося от прочих доходных построек на этой улице. Кругом царили тишина и темнота. Район казался достаточно приличным, но не слишком роскошным.

Умный выбор.

— Дальше что? — прошептал Ферштолен. Паренек снова затрясся от страха, и на этот раз вовсе не из-за ножа, упирающегося в его спину.

— Постучи в дверь шесть раз. Откроется решетка. Назовешь пароль — и он тебе откроет.

Ферштолен улыбнулся в темноте.

— Хорошая попытка. Вот только говорить будешь ты. И помни — нож у тебя за спиной. Ты знаешь, что делать.

Контрабандист глубоко вдохнул. Его руки дрожали, но он постарался собраться с духом. Он понимал, что за малейшую ошибку заплатит жизнью. Это помогало сосредоточиться на деле.

— Давай, вперед. Я иду следом.

Парнишка нервно шагнул к двери. Ферштолен держался за его плечом. Посылка, спрятанная у него под плащом, казалась тяжелой. Видимо, корни очень плотно упаковывались.

Паренек шесть раз стукнул в дверь. Звук вышел глухим. Ферштолен неожиданно сообразил, отчего стучать требовалось именно шесть раз. Так вот что за организация здесь обосновалась…

Железная решетка в центре двери неожиданно объехала в сторону, и резкий скрежет металла о металл заставил Ферштолена вздрогнуть. Острие ножа кольнуло мальчишку в спину. Очень неаккуратно. Все-таки напряжение давало о себе знать. Паренек, к его чести, даже не шевельнулся.

— Пароль, — послышался из открывшегося проема хриплый голос, странный и неестественный, больше похожий на собачье рычание, чем на человеческую речь. Контрабандист дрожащим голосом ответил, и решетка снова захлопнулась.

— Отойди, — велел Ферштолен пареньку. Из приоткрывшейся щели полился свет. Питер задумался, бывал ли этот мальчик здесь раньше или он просто действовал по инструкции. В любом случае наступал самый рискованный момент.