Герои Империи (сборник), стр. 196

На мгновение Бахмайер подумал, что сейчас, возможно, сойдутся наконец кавалерийские силы двух армий. Мелькнула мимолетная мысль: а вдруг? Если конница Рейксгвардии пробьется вплотную к бретоннской, из этой схватки, возможно, выйдет что-нибудь путное.

Он вытащил меч из земли, чувствуя, как забилось сердце. Может быть, это еще не конец боя? Его свита тоже взяла оружие на изготовку.

Но тут послышались звуки трубы. Конники, и имперские, и бретоннские, выпрямились в седлах, натянули поводья и стали отступать. По всей линии фронта утомленные бойцы прекращали схватку сами или по приказу командиров.

Быстро наступала темнота. Первое впечатление Бахмайера оправдалось. В этот день добиться результата не получилось, и командующие были не готовы провоцировать бойню и гибель лучших воинов. Ни один командир, даже с репутацией такого отчаянного парня, как Хельборг, не согласился бы угробить целую армию ради того, чтобы оттяпать у соседей жалкий клочок земли.

Бахмайер вернулся к тому месту, где совершали маневр отряды, которыми он командовал. Ими нужно руководить, чтобы отступление было организованным, он не собирался позволить своим подразделениям сломать строй. По пути он заметил бретоннского рыцаря, стремительно удаляющегося в сторону своих. Доспехи воина жарко сверкали в последних лучах заходящего солнца, словно посеребренные. Боевой конь, чья попона все еще выглядела нарядной, несмотря на пятна грязи, с тяжелой грацией влек его вверх по склону. Прежде чем покинуть поле боя, рыцарь воздел меч в последнем приветствии — жестом высокомерия, уверенности в себе, превосходства.

«Великолепно!» — подумал Бахмайер.

В яме потрескивал огонь, маслянистый дым окутывал центральную опору холщовой палатки и, извиваясь, уходил в отверстия наверху. Снаружи доносился шум лагеря, устраивавшегося на ночлег: солдаты жадно хлебали из котелков, пели, гремели игральными костями в оловянных стаканах.

В палатке царило спокойствие. Хельборг сидел на деревянном стуле возле огня, сгорбившись, словно старый вояка. Он был без шлема, но остальные доспехи не снимал. Тело ныло от скачки, но схватка, по крайней мере, изгнала тоску из его сердца.

— Повторить это вновь не получится, — сказал он, не отводя взгляда от огня.

Его подчиненные сидели перед ним полукругом и выглядели очень похоже. Доспехи у многих были помяты, на камзолах пятна крови. У одного па глазу красовалась перепачканная повязка, у других на открытых участках тела имелись наскоро зашитые раны.

Шрамм кивнул, вгрызаясь в жилистый кусок куриного мяса.

— Мы могли задать им жару, — сказал он. — Надо было поторопиться, вклиниться в ряды этих рыцарей, прежде чем они опомнятся, и развернуть орудия.

Хельборг был согласен. После полуденной стычки у него вертелась в голове мысль: не отдать ли как раз такой приказ? Но это слишком рискованно. Силы равны, а жертвовать гвардейцами в схватке со столь же опытными кавалеристами ради лоскутка черной пустоши — безрассудно. Если бы против них выступали другие враги — да хоть великий враг, стучавшийся в ворота Нульна, или ненавистные зеленокожие, угрожавшие захватить Аверланд, — тогда риск имел бы смысл. А в этом случае, ради никчемного клочка земли и в интересах людей, которые когда-то были его союзниками, такие потери напрасны.

— Мы не можем сломить их достаточно быстро, — сказал один из капитанов. Хельборг уставился на говорящего — младшего пехотного командира. Пару мгновений силился вспомнить, как зовут этого человека. Бахмайер, вот как.

— Что ты сказал? — откликнулся Хельборг, удивившись про себя, что тот вообще решился заговорить.

— Мне кажется, сэр, что мы не сможем их победить достаточно быстро, — повторил Бахмайер. — Они знают, что нам нужно сделать, чтобы разбить их.

Хельборг внимательно посмотрел на подчиненного. Он знал этот тип людей — надежный вояка, возможно, недавно получил повышение, не отличается особой смелостью и усердием и, видимо, близок к потолку своей карьеры. Очень похоже, что именно поэтому он осмелился столь свободно высказываться.

— Что же ты посоветуешь, капитан? — спросил Хельборг скорее ради шутки. Бахмайер пожал плечами/

— Нечего мне посоветовать, — ответил он. — На этой местности ничего нельзя сделать. Можно не ввязываться в бой и топтаться с краю, надеясь, что они взбесятся от нетерпения и нарушат боевой порядок. А можно пойти в лобовую атаку, не мешкая и не миндальничая. Вот так можно было бы одержать победу, но она будет стоить всех наших жизней.

Хельборг кивнул, соглашаясь с мнением подчиненного, хотя оно и удручало. Он уже два дня как пришел к таким же выводам; наверное, глупо было мечтать, что кто-нибудь из его офицеров вдруг придумает лучший способ победить. Он сел на место и сложил пальцы домиком перед собой. Он-то надеялся, что ответ на надоевшие стычки вдоль границ Империи к востоку от Мариенбурга — быстрый, четкий карательный набег на бретоннские приграничные области — положит конец делу. Хельборг не планировал впутываться в затяжную кампанию, ведь вдоль северных границ Империи назревала гораздо более серьезная угроза, но теперь положение именно на этой границе становилось опасным. Отступление стало бы серьезным конфузом и ослабило бы позиции командиров приграничных частей; а если торчать здесь дальше, есть риск просадить драгоценные ресурсы в мелкой и бессмысленной войне. От всего этого голова пухла.

— Ну хорошо, — сказал он наконец и хрустнул пальцами. — Давайте-ка сделаем вот что.

Не успел он продолжить, как полог палатки внезапно распахнулся. Вошел перепуганный бледный часовой, поклонился и неуклюже застыл у всех на виду.

— Простите, лорд, — промямлил он и поглядел на Хельборга виновато. — Мне показалось, что это не может ждать.

Хельборг окинул его колючим взглядом.

— Что не может ждать?

— Я не могу, — раздался еще один голос. Его обладатель вошел, отодвинув часового. Высокий, белокожий, светлые как солома волосы коротко подстрижены. На нем были богатые одежды, скроенные в старомодном куроннском стиле, украшенные золотой каймой и перехваченные на талии тонким поясом, плетенным из кожи. Незнакомец обладал правильными чертами лица, военной выправкой и держался уверенно. Он низко поклонился, завершил поклон взмахом тонкой руки.

— Гаскар д’Алембансон к вашим услугам, лорд, — объявил он. — Его милость виконт, да хранит его Владычица, посылает меня к вам в качестве посла, с правом безопасного перемещения в соответствии с соглашениями между нашими землями.

Хельборг нахмурился. На рейкшпиле этот человек говорил бегло, но манера речи смущала. По опыту он знал, что бретоннцы благородного происхождения — грозные воины, храбрее всех ему известных и зачастую более умелые, чем их имперские коллеги; но это не мешало им оказываться… не от мира сего.

— Твой брат — разбойник, — сказал Хельборг. — Его бандиты совершили налет на наши поселения, в результате чего уничтожены люди и имущество. Я пришел наказать его, и на этом разговор окончен — обсуждать нечего.

Гаскар холодно улыбнулся.

— Боюсь, мы по-разному понимаем то, что здесь происходит, милорд, — сказал он. — Виконт защищает свое. Если и был налет, то только с одной стороны границы.

Хельборг закатил глаза — ему не хотелось вновь обсуждать этот несчастный случай.

— Вы хотите возместить убытки? — спросил он. — Это можно обсудить.

Улыбка на лице посла угасла.

— Не совсем, — сказал он. — У виконта есть другое предложение. Если вы соблаговолите выслушать, я передам ему ваш ответ.

Хельборг внимательно наблюдал за пришельцем. Вот он — бретоннский высший свет с его типичными уловками. Разыгрывается целое представление, изысканная игра обещаний и встречных предложений. Кодекс, по которому они жили, в Империи давно умер — кодекс, который ставил умение себя вести выше политических соображений и в котором все решали слово человека, его происхождение и честь.

Хельборг всегда считал это ненужным умничаньем. Мир суров, он населен порождениями тьмы и полчищами всякой нечисти; в нем едва хватает возможностей для выживания, где уж тут место вежливости.