Герои Империи (сборник), стр. 154

— За мной, — приказал он. Глаза его свирепо сверкали. — Дорога в город прорублена. Пора войти внутрь за теми, кто ее прорубил.

С этими словами Верховный теогонист зашагал вниз по склону в сопровождении священников-воинов в латных доспехах. Он шел взять то, что ему полагается.

Скрестив руки на широкой груди и не трогаясь с места, Майдир смотрел вслед. Ему совершенно не хотелось принимать участие в бойне, это никому не делает чести. Он готовился к схватке с силами Хаоса, а вовсе не с торговцами и батраками, которым заморочили голову.

Однако приказ есть приказ. В конце концов Майдир встряхнул головой, взял на изготовку огромный позолоченный боевой молот по имени Кроведаватель и последовал за командиром. Впервые с тех пор, как он покинул Альтдорф, великан поймал себя на мысли, что ему не терпится добраться до Аверхейма и ввязаться в настоящую битву. По крайней мере, там враг, который несомненно заслуживает, чтобы его изрубили на куски.

И скоро они до него доберутся.

Блох сощурился, вглядываясь в даль. Солнце клонилось к западу, пейзаж впереди затягивало дымкой.

— Это засада, — проговорил он. Краус покачал головой.

— И даже более того. Их тут, должно, быть, сотни. Это лагерь. Они в походе.

Блох скользнул взглядом по горизонту. Перед ними по лугам пролегала дорога, идущая на запад. Они добрались до фермерских краев к югу от Хайдека, проделав большой путь и значительно удалившись от Гренцштадта. Когда они приблизились ко второму городу Аверланда, Блох решил обойти его с юга. Совершенно не хотелось напороться на людей Гросслиха, пока отряд не подобрался поближе к Аверхейму. В подчинении Маркуса оставалось всего двести солдат, и он не хотел ими рисковать.

В течение нескольких дней его стратегия вроде работала. Они видели на дорогах торговые обозы, тщательно охраняемые ополченцами. Кроме них, почти никто не ходил и не ездил. Отряд Блоха мог совершать переходы быстро и в открытую, останавливаться на ночлег в деревнях или неподалеку от них. В деревнях по многу дней не слыхали никаких новостей из Аверхейма. Казалось, в провинции Аверланд жизнь замерла. Само по себе это скорее плохо, но нет худа без добра: они могли безопасно перемещаться, и особенно радовало отсутствие следов хваленых армий Гросслиха.

Вот до этой минуты.

Хорошо еще, что Блох наткнулся на лагерь, пока его подчиненные укрывались под сенью осыпающихся стен полуразрушенной фермерской усадьбы на высоком холме. Он, Краус и еще горстка солдат шли разведывательным отрядом впереди основной колонны — чтобы понимать, сколько они еще успевают пройти за день и где разбивать лагерь на ночь.

Видимо, люди Гросслиха тоже искали место для лагеря и нашли его здесь. Они заполонили всю дорогу впереди, десятки солдат в малиново-золотой форме нового курфюрста уже трудились над установкой палаток и даже возводили насыпь. Они явно ждали неприятностей. Возможно, Мойнинген поторопился с выводами, что вопрос передачи власти успешно решен.

— Красивая форма, — сказал Блох.

— Главное, ее видно издалека, — согласился Краус.

— И что нам с ними делать?

Краус пожевал обветренными губами. За несколько недель скитаний в этой глухомани он приобрел оборванный вид и стал похож на бродячую собаку. Как и все его товарищи, он растерял жирок и выглядел жилистым.

— Мы не можем бегать от людей Гросслиха до бесконечности. А вдруг сейчас удастся выяснить, каковы на самом деле его намерения?

Блох задумался.

— Их слишком много, чтобы драться, — сказал он.

— Да ладно! Их тут не больше, чем по двое на одного нашего. Мы их на куски порвем.

Блох усмехнулся.

— А если они нас? Я бы предпочел вернуться в Альтдорф целым, а не по кускам.

— Тогда вы неправильно выбрали род занятий.

Блох сделал знак одному из своих людей, желтоволосому алебардщику. Как и все солдаты, которые с ним остались, этот воевал под его командованием с момента гибели Грюнвальда. Все они славные парни, таким не страшно доверить жизнь.

— Приведи ребят, — распорядился Блох. — Построимся и выйдем им навстречу с гордо поднятыми головами. У нас ведь как бы нет причин подозревать, что они нам не друзья.

Очень даже есть причины, сказал он себе. В памяти еще звучало предупреждение Мойнингена. С момента их возвращения с перевала дела в Аверланде явно шли из рук вон плохо, даже ужасно. И чем дальше на запад, тем все вокруг страннее.

Алебардщик испарился — кинулся за остальным отрядом. Краус выглядел довольным. Избегать конфликтов — это не его путь, и он, честно говоря, с удовольствием затеял бы бой. Капитан вытащил меч и тщательно осмотрел лезвие, проверяя, нет ли изъянов.

— Уберите его в ножны, когда мы подойдем туда, — предупредил Блох.

— Вы правда думаете, что они нас пропустят?

Блох пожал плечами.

— Может, да, а может, нет. С тех пор как пропал Шварцхельм, я совсем перестал понимать, что происходит.

— А если нет?

— Тогда — как обычно, — сказал Блох. Голос его не дрогнул. — Всех поубиваем.

Ферштолен посмотрел из-под ладони в серое небо и поежился. То ли осень наступала слишком быстро, то ли погода сошла с ума. С каждым днем становилось все холоднее, с гор неслись и неслись тучи. Казалось, неведомая мощь тащит массы облаков к северо-западу, как воду в водоворот. Вдали, где виднелся на самом горизонте огненный столб, вращалась гигантская воронка из грозовых облаков. Над темной поверхностью холмистых лугов вспыхивали раздвоенные зигзаги молний.

Ферштолен поднял воротник плаща от Картор-Брюссоль и сунул руки в карманы. Нарядная одежда, которую он так любил, давно потеряла в скитаниях всякий вид. Питер понимал, что в таких условиях толку от него нет и он только мешает. То, что он умел и высоко ценил, годилось для столичной жизни, для сановных домов, для мест, где информация может разить сильнее, чем клинок. Письма, найденные у Ласса, он расшифровал, и теперь его участие в Шварцхельмовых поисках ограничивалось тем, что он время от времени недовольно ныл. Он устал как собака, раны на спине отдавались болью.

Шварцхельм так же неутомимо шагал вперед, напролом через кусты и густые заросли дрока. Испытания последнего месяца почти не отразились на его физической форме. Даже без привычных доспехов он все равно источал первобытную, звериную грозную энергию. О Шварцхельме говорили, что он — «стихийное бедствие», и это определение как нельзя лучше подходило ему. Ферштолен знал этого человека много лет, и тот никогда не давал воли своим слабостям; только во время теперешнего приключения в нем обозначились уязвимые места. Нынешние события были во многих отношениях примечательны, однако Питер многое бы дал, чтобы больше такого не испытывать.

— Не отставай, парень, — раздраженно пробурчал Шварцхельм, проламываясь сквозь колючие заросли и выбираясь на пологий и рыхлый глинистый склон.

Ферштолен вздохнул, в который раз вздернул сумку повыше на плечо и поплелся следом. Вот уже два дня они петляли в предгорьях и вообще не обнаруживали признаков жилья, не говоря уже об убежище, где скрывался бы Курт Хельборг. Просторные пустоши уступили место постоянно меняющемуся ландшафту из длинных склонов и узких лощин, заросших лесом или густым кустарником. Идти стало еще труднее, и силы подходили к концу.

— Да иду я, чтоб тебя, — пробормотал под нос Ферштолен, с трудом карабкаясь вверх по склону.

Когда он доплелся до вершины, Шварцхельм встретил его с лицом мрачнее тучи. Позади него на фоне серого неба темнели заросли низеньких, истрепанных ветром деревьев.

— Ты можешь идти быстрее? — со злостью спросил он. Глаза его метали молнии.

— Еще быстрее? — Ферштолен ловил ртом воздух. От усилий, которые он уже предпринял, голова и так стала пустая и звонкая. — Клянусь весами Верены, нужны крылья, чтобы прочесать эту местность хотя бы за неделю. Это дурацкий план, мой сеньор. Надо возвращаться.

Шварцхельм смотрел сердито. Он в жизни бы в этом не признался, но его тоже начинала утомлять эта затея.