Герои Империи (сборник), стр. 153

Хельборг усмехнулся и покачал головой.

— Слишком щедрое предложение! А вдруг эта война еще сделает из вас мужчину, Руфус?

Он отлепился от стены и направился к дверям.

— Я не возьму его. У меня уже есть меч, и он единственный. Я все еще собираюсь заполучить его назад. А пока мне придется довольствоваться тем оружием, которое попадет в руки.

Он задержался у дверей.

— Нам обоим скоро представится возможность снова пустить в ход наши мечи. Наша армия, какая уж есть, готова, и я назначил Шрамму срок, к которому он должен привести в условленное место тех, кого он набрал. В течение часа мы выдвигаемся. Соберитесь, курфюрст. Аверхейм ждет нас.

Город Штрайссен располагался между Нульном и Аверхеймом и являлся первым большим рыночным городом на главном торговом пути к сердцу Империи. Это был единственный достойный внимания населенный пункт на подъездах к столице, он располагался на ключевой переправе через реку. Как большинство имперских городов, его обнесли стеной и охраняли вооруженным гарнизоном. Черепичные крыши торчали над бастионами, плотно притиснутые друг к другу; между домами петляли узкие извилистые улочки. Этот по-своему симпатичный городок — суматошный, со своим характером — разбогател на торговле и предпринимательстве.

Вот только пока место курфюрста пустовало, система его обороны пришла в упадок.

Гросслих после коронации довел тут все до ума. Стены укрепили, в гарнизон дополнительно набрали две тысячи солдат. Старые эмблемы провинции убрали, и с городских ворот свисали изображения алой головы кабана. В Штрайссене многие поддерживали Гросслиха, город как по расстоянию, так и по настроениям стоял далеко от земель, которые когда-то контролировали Лейтдорфы. Торговцы приветствовали нового курфюрста и введенные им перемены, и через недолгое время торговля снова начала процветать.

И вот пришло время расплатиться за предпочтения. Фолькмар не дал правлению опомниться и обдумать предложение о капитуляции. Его армия моментально окружила город, не дожидаясь, что оттуда ответят. Войско теперь, после подхода пополнения из Нульна, насчитывало почти сорок тысяч солдат и с нетерпением ждало возможности задать кому-нибудь трепку.

Теогонист стоял на холме конической формы к северу от города в окружении своих командиров, сигнальщиков и адъютантов. На юге никак не утихала буря, становилась все свирепее, у горизонта клубились черные тучи, их пронизывали молнии. Столб огня все так же перечеркивал небо, хотя в свете дня смотрелся не столь жутко. Он виднелся отовсюду, предоставляя всем возможность твердо помнить, где цель их похода.

Войско Фолькмара развернулось на равнине внизу широким кругом, вне досягаемости выстрела из лука или мушкета с крепостных стен, но достаточно близко к ним, чтобы по первому приказу быстро перейти в наступление. Выстроенное для боя воинство выглядело устрашающе. Армия покрывала собой холмистое пространство перед воротами и напоминала огромный клетчатый ковер, более мили от края до края. Подразделения запаса выражали готовность решительно идти на штурм, регулярные части не разделяли их порыва. Огненное видение, которое солдаты с ночи наблюдали в небе, неожиданно повлияло на их боевой дух. У одних вдруг проснулся воинственный пыл, у других — страх, третьим стало все равно.

— Что слышно от бургомистра и его подручных? — проговорил Майдир, сердито глядя на взятое в кольцо поселение, словно город нанес ему личную обиду. — Будем ждать еще?

Фолькмар покачал головой.

— Мы и так долго ждали, они сами виноваты. Командуй штурм.

Майдир колебался лишь миг, затем поклонился и сделал знак трубачу по левую руку от себя. Тот огласил окрестности серией долгих рулад, звуки подхватили другие сигнальщики. Фанфары донеслись до западного фланга, где по краю крутого гребня стояли большие пушки.

Услышав сигнал, расчеты тут же начали действовать. Заряды отправились в жерла, загорелись запалы. Огромные пушки с оглушительным грохотом дали залп, ядра легли точно в цель. Разлетелись клубы дыма, и стены Штрайссена треснули и пошатнулись. Справа от пушечной батареи, на северной стороне поля боя, зашевелились конные и пешие части. Кавалеристы садились в седла и подгоняли доспехи, брали на изготовку копья и ружья. Огромная масса пехоты, вооруженная алебардами, копьями и мечами, стояла на позиции и наблюдала за первыми разрушениями со смесью удовлетворения и нетерпения.

Снова бухнули пушки, громовая мощь расколола камень стен, под орудиями задрожала земля, а город сотрясся до основания. В северо-западной части крепостной стены возникла зубчатая прореха — каменные блоки вышибло снарядами, полетели пыль и известка.

— Вот и брешь, — сказал Фолькмар, наблюдая за происходящим в подзорную трубу. — Командуй третьему и девятому на позицию. Рыцари Пантеры с левого фланга, кавалерия Хорстмана — с правого.

Приказ передали, и боевые части пришли в движение — около трех тысяч алебардщиков построились поротно для атаки и выступили четким маршем. С флангов их защищали от ответных действий противника эскадроны латных всадников. Когда пехота вышла на позицию, со стен со свистом полетели первые стрелы. По сравнению с мощью войска Фолькмара эта оборона выглядела жалко.

Пушки прогремели в третий раз, потом в четвертый. Брешь расширилась, обнажилась каменная кладка. Под прикрытием кавалерии удерживаемые в стройных рядах сержантами алебардщики придвинулись ближе — они ждали только приказа к атаке.

— Частям запаса переместиться и прикрыть лагерь, — распорядился Фолькмар, внимательно наблюдая за движением своих солдат. — Огонь поддерживать. Атака по моему приказу.

— Мой сеньор, там флаги на бастионах, — сообщил Майдир, указывая на башни городских стен, едва видные сквозь клубы порохового дыма от пушечных выстрелов. — Они хотят сдаться!

— И что нам за дело до этого, Одаин? — поинтересовался Фолькмар, глядя, как пятый пушечный залп делает прореху в стене еще больше.

Теперь сквозь брешь без труда проехала бы карета. Со всех сторон от разлома суетились те, кто пытался оборонять стены. Они напоминали мух, слетевшихся к открытой ране.

— Они сделали выбор, а теперь узнают цену неповиновения. Командуй атаку.

Майдир явно колебался. Огромный нордландец определенно не страдал излишней чувствительностью, но он все же медлил.

— Они просят пощады, мой сеньор. Они — граждане Империи.

Фолькмар опустил подзорную трубу и вперил горящий взгляд в священника.

— Они — предатели, — прорычал он. — Командуй атаку.

Майдир застыл еще на мгновение, глядя прямо в глаза Фолькмара. Затем отвел взгляд. Повернулся к сигнальщику и дал ему знак. Прозвучал новый трубный глас, и армия ответила одобрительным воплем. Они знали, что сейчас случится.

Прогремел еще один артиллерийский залп, довершая разрушение несчастной стены. Раздались крики людей, придавленных обломками кладки, их не заглушал даже рев атакующих алебардщиков. Фолькмаров авангард получил наконец команду и рванулся на приступ весь сразу; солдаты скачками неслись по холмистой долине, первая линия выставила лезвия перед собой, следующие поднимали их высоко над головами. Они влетели через брешь в стене как рой пчел, и отовсюду раздались звуки, сопровождающие расправу.

— Четвертый и восьмой, за ними! — приказал Фолькмар, чувствуя, что волнуется. Это был первый бой в этой кампании, и для поддержания боевого духа требовался оглушительный успех. — Двуручные мечи! Подстрахуйте их!

Его приказы передавали тотчас же, и, подчиняясь им, огромные массы солдат приходили в движение. Алебардщики преодолевали стену, протискивались в пролом, врывались в город, их лезвия угрожающе сверкали. Вражеские аркебузиры стреляли, добавляя клубов дыма в воздух, но их ответный огонь почти сразу захлебнулся под мощным напором нападающих. Армия вторжения завертелась вокруг центра города слаженно, словно гигантское хищное животное, описывающее круги над жертвой.

Когда последнее облако пушечного дыма лениво уползло с равнины, стало очевидно, что обороняющиеся обречены. Фолькмар с удовлетворением убрал подзорную трубу и повернулся к Майдиру.