Герои Империи (сборник), стр. 155

— Не забывай-ка, с кем говоришь! — хрипло проговорил он и неосознанно потянулся к рукоятке Рехтшталя. — Здесь я решаю!

Ферштолен поднял брови.

— Что это вы, собираетесь мечом мне угрожать?

Шварцхельм с искаженным от ярости лицом шагнул в его сторону.

— Не провоцируй меня. Я как-то командовал тилийцами, у которых нервы покрепче, чем…

Он внезапно замолчал и застыл на месте. Где-то в зарослях хрустнула ветка.

Шварцхельм развернулся в боевую стойку, обнажив оба меча. Ферштолен мгновенно оказался плечом к плечу с ним с кинжалом в руке. Оказывается, за ними следили.

Из сплетения ветвей и стволов лезли люди, одетые в кожаные камзолы и шлемы без забрал. Все с мечами наголо, готовые к схватке.

Их было шестеро, и все имели матерый вид бывалых вояк. Вдруг Ферштолена осенило — он понял, кто это такие. Рейксгвардия!

— Опустить мечи! — велел их командир, направляя острие клинка на Шварцхельма и решительно шагая вперед. Шварцхельм замер, затем осторожно опустил Меч Правосудия и Меч Возмездия — острия уперлись в землю. Он, как и Ферштолен, понял, кто эти воины, а вот они его пока не узнали. Наверное, никогда не видели Защитника императора без доспехов.

— Вы меня, наверное, не узнаете, — начал он.

Как только он заговорил, лица рыцарей вытянулись от изумления. Один ахнул:

— Шварцхельм!

Другой поднял оружие и подался вперед, вероятно, намереваясь без лишних слов вонзить его в грудь великана. Шварцхельм не шелохнулся, все так же держа мечи опущенными. Ферштолен сжал кинжал и напрягся. Дело принимало опасный оборот.

— Стоять! — рявкнул командир. Его небритое грязное лицо пестрело болячками. Видимо, долго они бродили по здешней глуши. Он взял клинок на изготовку и держал в поле зрения обоих — Шварцхельма и своего подчиненного. Худая слава, как водится, бежала впереди Защитника императора, поэтому на лице капитана Рейксгвардии отражались смешанные чувства — и благоговейный страх, и ненависть. — Вы один? — спросил он. Шварцхельм кивнул. — Как вы здесь оказались?

— Я ищу сеньора Хельборга, если он еще жив.

Один из гвардейцев презрительно фыркнул:

— Если он жив!

— Молчать! — приказал командир. — Он жив, несмотря на ваше предательство. Скажите, есть хоть одна причина, по которой я не должен прямо сейчас убить вас, подлец?

Шварцхельм посмотрел на рыцаря в упор. Трудно понять, что выражал его холодный взгляд. В нем смешались и вызов, и агрессия, и раскаяние.

— Ты правда думаешь, гвардеец, что сможешь причинить мне вред, если я стану всерьез защищаться? — Голос Шварцхельма сорвался на хрип. — У меня в руках два меча, каждый из них древний как земная твердь. Ты ступаешь на опасный путь.

Ферштолену показалось, что сейчас командир бросится в драку. Он облился холодным потом и снова вцепился в кинжал. Гвардейцы, видимо, тоже отступать не собирались. От малейшей искры могла вспыхнула схватка. И тут Шварцхельм ссутулился и повесил голову.

— Я пришел сюда не для того, чтобы снова проливать кровь, — проговорил он, печально роняя каждое слово. Угрозы в голосе не осталось. — Отведи меня к сеньору Хельборгу, и пусть он решает, что делать. Есть новости, которые ему необходимо узнать.

Капитан Рейксгвардии не пошевелился.

— Тогда сдайте оружие.

— Вам — не сдам.

— Как же я вас поведу к нему, если вы отказываетесь разоружиться?

Шварцхельм хмыкнул свысока.

— Ты забываешься, гвардеец. Я Рыцарь-Защитник императора. В этом качестве и пойду с вами.

В воздухе все еще висело напряжение. Рыцари не сводили глаз с командира. Один его приказ — и они напали бы. Капитан хмурился, не в силах принять решение. Ферштолен видел, что он ощущает себя в безвыходном положении, но в конце концов взяло верх безусловное почтение Рейксгвардии к чинам и рангам.

— Я отведу вас к нему, — наконец выдохнул он. — Здесь, в этих пустошах, собирается армия. Она призвана исправить то, что вы наворотили, Шварцхельм. Помните об этом, если вдруг вам вздумается в гневе обнажить мечи. Ваше имя говорит само за себя, но, если вы снова вытащите оружие, вы умрете раньше, чем клинок покинет ножны. Клятву в этом даю лично я и вся остальная Рейксгвардия, которая еще есть в Аверланде.

Шварцхельм не ответил, только устало кивнул. Одним движением он зачехлил Рехтшталь и Клингерах. Капитан дал сигнал своим людям, и они с мечами наголо веером окружили Шварцхельма и Ферштолена. Так и пошли. Все молчали, дружелюбием и не пахло. Только ветер шумел в зарослях, словно кто-то глумливо посмеивался.

— Верена милосердная, — пробормотал Ферштолен под нос, поспешая спотыкающейся походкой за твердокаменным силуэтом своего начальника. — Час от часу не легче.

Блох вышагивал во главе колонны с таким видом, словно ничего не происходит. Краус держался сбоку. За ними плотным строем по шесть человек в ряд шли солдаты. Проведя много времени в боях и походах, они выглядели довольно потрепанными, но их спокойная, четкая уверенность в себе никуда не делась. Они являлись частью армии, загнавшей зеленокожих назад в горы, и это позволяло им высоко держать голову.

По мере того как они приближались к лагерю, часовые подавали сигналы, а охрана занимала свои места. К тому моменту как Блох подошел к периметру, командир отряда уже ждал у входа в лагерь. Несколько десятков хорошо вооруженных людей выстроились справа и слева от него. Еще многие толпились внутри, под защитой ощетинившейся пиками насыпи. Поверх латных панцирей на них красовались алые туники. Мечи они держали странные — изогнутые, некоторые выкованы сразу с зазубринами. Не похожи на имперские. Примерно половина солдат выглядела как аверландцы, остальные имели смуглые лица уроженцев Тилии, Эсталии и даже Аравии. Похоже, весьма неплохо платит Гросслих, если наемники стекаются к нему из столь далеких земель.

Сразу за спиной командира высились на несколько футов земляные валы, ощетинившиеся кольями. Похоже, лагерь хорошо организован и укреплен. Прав Краус — это явно часть армии, находящейся в состоянии войны.

— Стойте, — скомандовал начальник лагеря. — Назовите ваше имя и цель прибытия.

Блох внимательно посмотрел на коллегу по должности. Этот человек выглядел опытным воином. Его доспехи казались более тщательно сделанными, чем у его подчиненных, и золотая голова кабана была пришита прямо к дублету на груди. Его алый плащ ниспадал с плеч до самой земли. Как и все здешние воины, на голове он носил узкий шлем без забрала. И все это вместе не походило на имперское. Слишком яркое, чистенькое. Слишком красивое.

— Я подчиняюсь сеньору Шварцхельму, — ответил Блох, стараясь не выдать голосом волнения. — А вы кто такие?

— Капитан Эразм Эйлер, Первая рота аверхеймских налетчиков, и Шварцхельм нам не указ. Вам в Аверланде больше не рады, капитан Блох.

Его манера сразу привела Блоха в раздражение. Если он знает, с кем разговаривает, зачем спрашивать имя?

— Меня предупреждали, что в Аверхейме плоховато с благодарностью, — сказал он холодно. — Я попробую это пережить. Освободите нам путь, и мы уйдем своей дорогой.

— Ваши люди могут пройти. Вас же хочет видеть курфюрст.

— Да ну? — Блох потихоньку переместил свободную руку поближе к древку алебарды. — К сожалению, это никак невозможно. Ваш курфюрст не имеет надо мной власти. Как я уже сказал, я подчиняюсь Шварцхельму.

Эйлер отступил на шаг и схватился за рукоять меча. Его люди сделали то же самое.

— Не искушайте судьбу, командир. Нас вдвое больше, чем вас.

Краус хрипло рассмеялся.

— А я что говорил? — процедил он. — Мы порвем их на части.

Это решило дело.

— Что ж, капитан, мы готовы, приступайте, — сказал Блох, беря алебарду обеими руками и выставляя ее в боевую позицию. — Знаете, мы тут несколько недель потратили на то, чтобы надрать задницу зеленокожим. Если вы считаете себя столь же серьезными воинами, то вот он я, и докажите это.

За спиной Блоха его люди с лицами как кремень мгновенно построились для боя, сжимая алебарды. На мгновение на лице Эйлера промелькнула тень сомнения. Оба войска стояли друг против друга, ощетинившись перед схваткой. Вдруг из глубины лагеря раздались тревожные крики. Послышался топот копыт, металл зазвенел о металл. Протрубили тревогу. Донеслись долгие приглушенные вопли и за ними — дружный грозный рев. Кто-то нападал на лагерь с противоположной стороны, и, кто бы это ни был, он атаковал удачно. Эйлер в полной растерянности озирался и пятился от отряда Блоха, явно не зная, что делать.