Герои Империи (сборник), стр. 149

Он сжал посох. Это не помогло. По сравнению с кошмаром, который они видели на горизонте, все их оружие представлялось кучкой побрякушек и мелких железок. Подступило отчаяние, точно как тогда, на севере, когда он противостоял Архаону. Великий враг слишком силен.

— Теогонист? — снова обратился к нему Ролл.

Фолькмар отвел взгляд от огненного столба. А вот это помогло. Пока он глазел на колонну яркого пламени, надежда бежала от него. Он опустил взгляд. Ладонь повлажнела — так крепко он сжимал ясеневую рукоятку Посоха Командования. Ему вспомнились последние слова Карла-Франца в Альтдорфе. «Я могу довериться тебе, Фолькмар? Получится ли у тебя то, что не получилось у обоих моих генералов?»

— Да, мой государь, — повторил он сквозь зубы свой прежний ответ. — Доверьтесь мне.

Ролл опешил.

— Мой сеньор?

Фолькмар обратил на него взгляд.

— Разожгите-ка костры здесь, в лагере. Надо изгнать тьму, и люди перестанут бояться. Найдите лекаря для небесного мага и сами ему помогите чем сможете. Нельзя позволить ему умереть — он нам еще понадобится.

Он повернулся к остальным соратникам, лицо его озарилось мрачной решимостью.

— А чего вы ожидали? — зарычал он и почувствовал, что к нему возвращаются и вера, и ярость. — Что нас тут встретят с распростертыми объятиями? Осознайте опасность, но не бойтесь ее. Такова наша цель. Вот горнило, в котором закалится наше мужество.

Он снова посмотрел на огненный столб и на этот раз ощутил присутствие духа.

— Мужайтесь, люди. Гоните от себя слабость. Надвигается буря. Если мы потерпим поражение, то весь мир познает ужас, охвативший сейчас Аверхейм.

Кроваво-красные огненные шары взлетали высоко в воздух и крутились ошеломляющим вихрем вокруг башни. Снизу неслись крики, они словно раскалывали воздух и рвали его на части, обнажая искрометное кружево эмоций, незамутненную ткань Хаоса.

По всей высоте башни отодвигались железные панели. Внутреннее пространство твердыни светилось ярким багровым светом, словно раскаленные угли. Из вдруг открывшихся тайников появились существа.

Натасье они виделись воплощением неописуемой красоты — воздушные крылатые создания, обладающие благородством и непостижимой мудростью, почерпнутой в царстве непознанного. Они парили как ангелы, плыли как рыбы в искрящемся воздухе и впитывали высвободившуюся энергию, пронизывающую пространство.

Простые смертные видели их как летучих женщин с лиловой кожей, когтистыми лапами, мясистых, с суетливыми движениями; их покрывали полосы кожи и железа, из пастей торчали клыки и вырывался вой, а их раздвоенные копыта болтались во время полета как гири. Они воплощали похоть и смерть, смесь неожиданной боли и томительного удовольствия, олицетворение развращенности Темного Князя, осколки его священных желаний.

Они бросались, как гарпии, сверху на крыши домов, разбивали черепицу, впитывали беснующиеся вокруг сполохи пламени; при этом чем больше эфира вливалось в материальный мир, тем они становились крупнее и реальнее — это поддерживало их существование и создавало незримые связи.

Неба над Аверхеймом больше не существовало. Воздух покраснел как от крови, из него выткался огромный столб ревущей энергии эфира. В сердце этого светопреставления возвышалась башня, она концентрировала и направляла поток, проводила неодолимую волю Камня.

Натасья захохотала, упиваясь напором огненного ветра, который накатывал на нее, вздымал одежды и трепал волосы.

— Узрите же Камень! — воскликнула она. В сотнях футов ниже нее, в глубине зародился и эхом покатился по всему городу раскатистый гул.

Гросслих отшатнулся от нее, его лицо вытянулось. Потоки эфира льнули к нему, цеплялись за доспех и обрывками опадали с него. Налетели демоны, принялись дергать его за волосы и хихикать.

— Лапы прочь! — приказал Гросслих, взмахнув жезлом. Они покатились со смеху, но трогать его больше не осмелились. Вместо этого стали кружиться над головой, как реют чайки над затерянным в океане кораблем. При этом они делали неприличные жесты и хрипло орали. Их голоса меняли тембр и напоминали то визг взбалмошных девчонок, то глубокий голос преисподней. Гросслих повернулся к Натасье, его глаза горели гневом и ужасом.

— Что происходит? — требовательно спросил он.

Повелительница Аверхейма взглянула на него насмешливо.

— Это союзники, которые нам нужны, — сказала она. — Разве какая-нибудь армия из простых смертных дерзнет сейчас приблизиться? Камень поддерживает портал, который может просуществовать столетия, если на то будет моя воля. Это ткань Хаоса, Хайнц-Марк, исходный материал для воплощения замыслов. Придут еще демоны. Пока держится огненный столб, они жизнеспособны, ужасны и смертоносны. Мы создали то, что хотели, любовь моя! Оплот Царства Хаоса в самом сердце Империи Зигмара!

Гросслих все равно имел недовольный вид. Доспех сделал его почти неуязвимым, да и собственные силы у него появились. Он оказался бы грозным врагом, случись ей вступить с ним в схватку. Грозным, но не всемогущим.

— Я не этого хотел! — прокричал он сквозь гул потока. — Я хотел господства над людьми, а не победы царства магии! Какая мне от него польза?

Глаза Натасьи зловеще сузились. Она переполнилась силой, в нее влилась вся ревущая энергия Камня. Одно время Гросслих приносил пользу, и когда-то она его даже любила, но сейчас он играл в опасную игру.

— Мир простых смертных твой, бери и владей, любовь моя. — Она старалась говорить спокойно. — Только демоны не могут выйти из столба огня. Все остальные мои создания станут служить тебе в обычном мире, где работают только пять чувств.

— Но ты же их уничтожила!

— Оглянись вокруг, дурак! — рявкнула Натасья, доведенная до бешенства его глупостью. — Разве горят дома в городе? Разве гибнут на глазах толпы народу? Это огонь неземной природы. Пламя сжигает души, а не тела.

Гросслих постоял в нерешительности, затем приблизился к краю площадки. Обхватив массивную опору из железа и камня, он далеко высунулся за край, нависнув над пустотой. Натасья приблизилась. Упасть она не боялась. Физические увечья ей уже не грозили.

— Смотри на них, любовь моя, — промурлыкала она. У нее не получалось долго сердиться, особенно теперь, когда она столь многого достигла. — Смотри, как им нравится то, что мы для них сделали.

Далеко внизу по улицам Аверхейма шли и шли солдаты-псы, они расходились от ворот и занимали оборонительные позиции за стенами. Между тем преобразились и сами люди, могущество Камня придало им другую форму, исказило, превратило в нечто иное. У них не стало глаз — на их месте тлели огоньки, светились в дыму жаровен наподобие звездочек. Люди стряхнули с себя прошлые беды и недуги, распрямились и упивались потоками эфира. Тысячи их стремились влиться в ряды армии Гросслиха, и без того многолюдной. Камень владел их волей, он исцелил их тела и подготовил к войне.

— Ну вот, видишь? — прошептала Натасья, ласково погладила его по щеке и приблизила губы к самому его уху. — Демоны — это для меня, они не покинут башню. Твое же царство раскинется на много лиг во все стороны — на север, на юг, куда только захочешь. А первозданному естеству мира кошмаров мы позволим существовать только здесь.

На Гросслиха это явно произвело впечатление, но он все еще дулся. Тем временем внизу толпы новообращенных рабов Камня принялись строиться в подобие отрядов и двигаться к внутреннему двору под башней. Солдаты-псы готовились выдать им оружие, как только они подойдут. О таком смертоносном войске даже сам Архаон, Всеизбранный Хаоса, не мог и мечтать. Корень счастья сделал людей податливыми, а Камень довершил в отношении них Великое Делание.

— Я-то думал, мы будем править Аверландом вместе, ты и я, — пробормотал Гросслих. Он разрывался между двумя противоборствующими страстями. — Мне казалось, ты тоже этого хочешь.

— Конечно, хочу, любовь моя, — молвила Натасья, взяла его голову в ладони и повернула к себе. Он мгновенно забыло о криках, огне, клубах дыма, скачущих демонах. — Мы сделали это все, мы вместе, — сказала Натасья и обняла его. — Что тебя не устраивает?