Герои Империи (сборник), стр. 140

Караван повозок подполз ближе. Когда он приблизился к впадине, из головы колонны пролаяли приказ, и караул выровнял строй. В их передвижении не чувствовалось опаски, просто привычная осторожность, так уж тут полагалось. Они ничего плохого не ожидали — все знали, что в Аверланде спокойно.

Всадники авангарда вошли в зону досягаемости. Шрамм отдал Эйссену распоряжения боевыми сигналами Рейксгвардии — движениями кисти и пальцев указывая, кто куда пойдет и что будет делать. Эйссен и десять гвардейцев берут на себя замыкающих; сам Шрамм и еще десяток бойцов разбираются с латным авангардом. Остальные подождут и зачистят тех, что отстанут и разбегутся, чтобы ни одна живая душа не смогла добраться в Аверхейм и сообщить о нападении на обоз.

«Жди моего сигнала», — жестом показал он и снова уставился на дорогу. Мимо проехал командир и всадники, прямо перед отрядом оказались первые повозки — толстые оси прогибались под тяжестью груза.

Шрамм подал сигнал «Пошли!» — сжал кулак и махнул им вперед.

Не издав ни звука, словно призраки, гвардейцы как один рванулись из укрытия. Вытащив меч, Шрамм помчался вниз по склону прямо на командира конвоя.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы противник сообразил, что происходит. Когда затрубили тревогу, Рейксгвардия уже налетела.

— Засада! — завопил кто-то из всадников, и обоз встал как вкопанный. С тыла колонны спешили пехотинцы, хватаясь за оружие, торопливо натягивая шлемы и пристегивая болтающиеся нагрудники. Мгновение спустя гвардейцы Эйссена обрушились на их колонну, с ходу зарубили троих, прежде чем остальные поняли, что надо защищаться.

У Шрамма кровь вскипела от отчаянного восторга. Они так долго и скрытно, словно воры, шатались по окрестностям — и вот наконец настоящий бой!

Командир конвоя пришпорил коня и направил его на Шрамма, выкрикивая оскорбления на непонятном языке и на ходу вытаскивая из-за спины глефу с закругленным лезвием. Шрамм с мечом наперевес бросился навстречу. Справа и слева его товарищи расходились веером, на полном ходу устремляясь в самую середину конного строя. Хорошо известно, что кавалерия опасна, когда атакует, но надо еще помнить, насколько уязвимы животные, если нападать непосредственно на них.

Вороной направлялся прямо за Шраммом вверх по склону, взбивая копытами дерн. Комтур подпустил его почти вплотную и вдруг резко свернул вправо, пригнувшись и нырнув под удар глефы всадника.

Конь проскочил мимо, совсем близко. Шрамм молниеносно развернулся и резким движением меча аккуратно подрезал лошади поджилки. Вороной заржал, попытался встать на дыбы, изогнулся и рухнул набок, придавив всадника горой мускулов, сбруи и брони весом в полтонны.

Шрамм резко обернулся, услышав, как падает еще одна лошадь — его гвардейцы атаковали растерявшийся конный конвой. На него несся другой клинок глефы, которую держал всадник, пришпоривающий гнедого и направляющий его прямо на Шрамма.

Комтур перехватил меч двумя руками и развернул его как раз вовремя, чтобы встретить удар. Он парировал и отскочил в сторону. Когда всадник по инерции пронесен мимо, Шрамм вытащил из-за пояса нож и метнул в его спину. Он отвернулся, поискал другую цель и даже не стал смотреть, а с удовольствием услышал, как его клинок попал куда надо и сбил всадника на землю.

Гвардейцы тут и там рубили мечами лошадей, повергая их, или вытаскивали всадников из седел. Двое конных стражей, видя, что дела плохи, устремились по дороге прочь из этой переделки. Через мгновение оба корчились на земле, пытаясь ухватиться за кинжалы, с виртуозной точностью прилетевшие в их спины.

Оборона трещала по швам. Еще один конный воин попытался вступить в бой со Шраммом, пришпоривая перепуганную лошадь и замахиваясь глефой. Шрамм танцевальным движением уклонился от неумелой атаки и с презрением пронаблюдал, как алебарда просвистела почти в ярде от него. Скакун неудачливого воина споткнулся на неровной дороге, сбитый с толку мешаниной вздыбленных коней и сверкающей стали. Шрамм рванулся вперед, подпрыгнул и свободной рукой ухватил теряющего равновесие всадника за дублет. Тот вывалился из седла, и они вдвоем со Шраммом рухнули на землю. В мгновение ока гвардеец оказался верхом на поверженном противнике, лезвие меча придавило его горло и рассекло кожу.

— Пощады! — завопил мужчина, пытаясь при этом ухватиться за собственное оружие.

— Еще чего, — прохрипел Шрамм, полоснул мечом книзу и начисто снес голову противника. Снова поднялся на ноги, готовясь драться дальше и держа меч на изготовку.

Но схватка окончилась. Гвардейцы Эйссена уже расправились с арьергардом и спешили к голове колонны на помощь товарищам. Однако и здесь стремительный бой завершился: конный конвой лежал перебитый вперемежку с мертвыми лошадьми. Все-таки Рейксгвардия — самое несокрушимое подразделение армии Империи, надежды на победу врагу она, как правило, не оставляла.

— Придержите телеги, — бросил Шрамм Эйссену, вытирая кровь с лица и оглядываясь вокруг — нет ли убитых среда своих.

На земле лежал и стонал от боли все еще живой командир конвоя. Он наполовину застрял под тушей своего коня, и жалкие попытки выползти на волю успеха не имели. Комтур подошел и присел с ним рядом, держа клинок обнаженным. Лицо мужчины побледнело, из уголков рта стекали струйки крови. Похоже, грудная клетка вдавилась внутрь и повредила внутренности, он дышал часто и прерывисто.

Шрамм сгреб его за волосы и резко дернул назад.

— Кто вас послал? — прошипел он. — Ты не аверландец.

Глаза человека закатились от боли, но он каким-то образом ухитрился плюнуть комком мокроты прямо в глаза капитану Рейксгвардии. Шрамм зло рассмеялся.

— Славный парень, — сказал он, вытирая лицо и выпуская волосы врага, отчего его голова бессильно упала на траву. — Попробуй сделать так еще раз, и я отрежу твои яйца.

Он прижал лезвие меча к шее поверженного противника, заструилась кровь.

— Итак, повторяю еще раз: кто вас послал?

— Ты не аверландец тоже, — выдохнул командир конвоя. Зубы его кровоточили, речь путалась. Различался тяжеловатый северотилийский акцент. — Все для нее. У вас ни один шанс на это. Против шее — нет…

Он попытался криво улыбнуться, но это уже оказалось ему не по силам. Кровь и мокрота хлынули из глотки, его вырвало.

Шрамм отступил подальше, бесстрастно наблюдая, как человек умирает. К нему подошел Эйссен, на ходу вытирая лезвие пучком травы.

— Он что-нибудь сказал?

Комтур покачал головой.

— Псы войны. Ничего они не знают. Посмотрим, что в телегах?

Когда гвардейцы стащили убитых в кучу возле головы каравана и забрали уцелевших лошадей, Шрамм и Эйссен влезли на первую в ряду повозку. Возница отшатнулся в ужасе и побелел. В отличие от конвойных, этот выглядел вполне как аверландский торговец — пухлощекий, порядочно обросший жирком. Комтур не обратил на него внимания. За спиной возницы виднелась запертая дверца. Шрамм врезал по ней ногой, дерево раскололось, замок вылетел. Внутри фургона обнаружились ящики, окованные железом и надежно запертые. Они с трудом вытащили один наружу. Внутри тяжелого ящика позвякивал металл.

— Деньги, — догадался Шрамм.

— Причем много, — согласился Эйссен.

Он повернулся к вознице.

— И что, во всех фургонах полно такого барахла?

Мужчина часто закивал, желая выслужиться.

— И еще оружие. Курфюрст усиленно вербует людей.

В колонне слышалось, как гвардейцы взламывают остальные повозки. Шрамм хлопнул кучера по плечу, тот дернулся.

— Ты ведь славный аверландец, — сказал комтур. — Не надо тратить свою жизнь на прислуживание этим людям.

Возница в страхе уставился на комтура, пальцы судорожно сжимали поводья.

— Что мне делать? Что вы хотите, чтобы я сделал?

Шрамм улыбнулся, по лицу разбежались бледные морщинки.

— Сейчас мои люди повезут этот груз на юг. Мужайся, приятель. Наша армия растет, и мы принимаем тебя в ее ряды.

Похоже, возница не знал, радоваться ему или плакать.