Герои Империи (сборник), стр. 141

— Сделай хорошо свое дело, и это может принести тебе много пользы, — продолжал Шрамм. — Сеньор Хельборг знает, как вознаградить тех, кто верно ему служит.

— Сеньор… Хельборг⁈ — выдохнул кучер, и глаза у него стали большие и круглые.

— Именно так. Привыкай. Теперь ты служишь рейксмаршалу.

Фолькмар Мрачный направил коня вдоль по склону над дорогой. Свежий ветер трепал его плащ. С ним ехал Эфраим Ролл, а также отряд из двадцати всадников, закованных в тяжелые латы и вооруженных боевыми молотами с отличительными знаками культа Зигмара. Сам теогонист облачился в бронзовый доспех, очень древний, испещренный рунами сокрушения. На нагруднике красовался бесценный нефритовый грифон с распростертыми крыльями.

Фолькмар не выпускал из рук массивный Посох Командования. Менее выдающийся командир, скорее всего, велел бы носить за собой посох специальному адъютанту, но Верховный теогонист не признавал подобных излишеств. Хотя тяжелое священное оружие из железа и ясеня уже натерло ладони, он крепко сжимал его, ни на миг не отпуская.

Внизу под склоном по дороге ползла его армия. В авангарде двигалось подразделение рыцарей во главе с Группеном. Следом за ними длинным караваном шли запасные лошади, ехали оруженосцы, везли доспехи и копья, так что рыцарский отряд представлял собой что-то вроде небольшой отдельной армии. Дальше тянулась долгая череда полков алебардщиков и копейщиков, выстроенных плотными шеренгами и одетых в цвета своих провинций. Барабанный бой задавал темп. Никто не перебрасывался обычными для рутинных походов шуточками и непристойностями. Фолькмар торопил всех и гнал вперед без пощады, так что сержантам приходилось держать подчиненных в узде.

Длинный строй пехотинцев шел и шел мимо Фолькмара. Он внимательно высматривал, как высматривает ястреб свою добычу, нет ли в их рядах признаков плохой дисциплины или других недостатков. Вместе с пехотинцами плотными группами по пять-шесть человек шагали и его воины-священники. Эти правоверные вояки не знали усталости и не требовали для себя особых прав.

Следом тянулся артиллерийский обоз. Упряжки лошадей, в некоторых и по шесть голов, тащили громадные штурмовые пушки, за ними двигались противопехотные орудия, митральезы и ракетные батареи. Сразу следом в особых повозках — артиллерийские расчеты, аркебузиры и механики; на их попечении находились фургоны, набитые порохом, запалами, боеприпасами и запчастями. Фолькмар неодобрительно нахмурился при виде всей этой рати. Он считал настоящим источником мощи не порох, а добрую сталь и истовую веру. Однако это оружие сделает свое дело, как и любая другая часть огромной военной силы.

За артиллерийским обозом шли резервные роты, лучники, нерегулярные подразделения, завербованные прямо перед началом похода. В людях, готовых идти на войну за пару шиллингов, никогда не бывает недостатка, а Фолькмар как раз имел возможности нанять всех желающих. Хотя в душе он ненавидел наемников.

За нерегулярными частями следовал основной обоз — вереница фургонов, груженных разными припасами. Были там телеги с нагроможденными на них пивными бочонками вперемежку с укрытыми тканью повозками с провиантом. Были тщательно упакованные связки стрел, штабеля дров, доспехи, теплая одежда, фураж. Все это неусыпно охраняли люди Ролла — несгибаемые и кристально честные, как святые угодники. Десятки солдат Ролла в алых одеждах Храма Зигмара Воскресшего и Преображенного в Альтдорфе выполняли важнейшую задачу: неотлучно состояли при повозках, груженных ящиками с монетами — жалованьем солдат, гарантией их преданности.

Наконец, обширное шествие замыкали три роты доппельзольднеров с двуручными мечами и отряд рейтар на нетерпеливо гарцующих конях. Время от времени от них отделялись человек шесть — группа разведчиков, они обгоняли к армию и взбирались на склоны по обе стороны от дороги, чтобы осмотреть окрестности, а заодно слегка разогнать скуку от монотонного топанья.

Армия составляла более тридцати тысяч человек, да еще в Польбаде к маршу присоединились около пяти тысяч псов войны. В назначенном месте к югу от Нульна подойдут еще: целый полк воинов-священников в подкрепление к тем, которые уже с ними, плюс дополнительные силы артиллерии и тяжелая кавалерия. Получится грозное войско, пожалуй, не меньше, чем многочисленные войска, бившиеся когда-то на севере Империи против наступавших всех сторон банд Архаона. Если предсказания небесных магов сбудутся, то именно такая сила и понадобится.

— Что-то у тебя недовольный вид, — сказал Ролл. Его лысина блестела. В голосе слышался легкий упрек. Больше никто в целой Империи не осмеливался в таком тоне говорить с Верховным теогонистом.

— Что толку от простых смертных? — тихо спросил Фолькмар. — Когда они вообще могли как следует противостоять великому врагу? Мы ведем их на верную гибель.

Ролл сплюнул.

— Ты же сам сказал. Они исполнят долг. С вражеской стороны тоже станут биться простые смертные.

Фолькмар не ответил. Ему вспомнилось, как он вел людское воинство в гибельную атаку в Стране Троллей. С неба истошно голосили демоны, реки текли кровью, и никакая истовая вера не спасла людей от захлестнувшего их безумия и страдания. И в особенности вспомнился ему демон Бе’лакор, его ухмылка во всю пасть, его глаза — не глаза вовсе, а окошки в мир абсолютного, парализующего ужаса.

— Все это нам аукнется, Ролл, — сказал он.

— Не забывай о Хельборге.

— О Хельборге? Даже если он жив, что он может?

— И о Шварцхельме.

Он посмотрел в сторону юга. Многие лиги темных бескрайних лесов остались позади, перед ними расстилалось открытое пространство. Вдали виднелась широкая лента реки Авер, петляющая по лугам.

— Шварцхельм уже и так натворил дел. Если он попытается сунуться в драку до того, как мы выполним задачу, у меня есть право помешать ему.

Он повернулся к Роллу, посмотрел мрачно.

— У меня есть для этого все полномочия. Защитник императора верно служил много лет, но все мы стареем, и он не исключение. Когда его найдут, я решу, что делать.

Ролл поднял бровь, но промолчал. Фолькмар застыл еще на мгновение на склоне, пришпорил лошадь и поскакал к головной части огромного войска. За ним устремилась его охрана. Склон опустел, остались только вздохи ветра и шелест травы.

Башню почти достроили. Скоро падет последняя завеса тайны. В шести точках опоясывающей город стены возводились ее уменьшенные копии, тоже целиком из железа и повторявшие остроконечный силуэт главной башни. Вид на Аверхейм изменился до неузнаваемости. Старинные здания снесли, камень утащили, чтобы подпереть новые укрепления, возведенные за линией старых стен и заслонившие их. Особняки торговцев заняли военные, Авербург, по сути дела, превратился в огромный склад оружия. Не стало проходу от солдат: одни шатались по улицам, другие группами торчали на площадях, третьи встали лагерем к северу от города вдоль равнин, простирающихся в сторону Штирланда.

Все это гордо осеняли знамена Гросслиха. Наконец доделали шестигранное навершие башни, и с трехсотфутовой высоты в обширный внутренний двор свисали длинные вымпелы с изображением багровой головы кабана. Цвета Гросслиха — алый и золотой — встречались на каждом шагу, словно город во все времена только ему и принадлежал. Что теперь вспоминать, кто такие Альптраумы и Лейтдорфы! Повсюду царил новый порядок.

С наступлением темноты становилось особенно заметно, насколько изменился город. По ночам башню от земли до вершины украшали лиловые огоньки — словно бусы из сверкающих звездочек. На вершине горело неугасимое бледное пламя. Фонари на улицах сияли множеством огней, рассеивая ночную тьму и окутывая город разноцветным туманом. Горожане, еще не утонувшие в наркотическом омуте, замечали, что стали беспокойно спать по ночам и часто просыпаться. Привычная неяркая элегантность города сменилась безудержной пестротой.

Немногие сохранившие здравый смысл осознавали без всяких сомнений, что Гросслих — тиран и он только начал коверкать имперские законы под себя. Протесты безжалостно подавлялись, огонь костров безостановочно пылал стараниями ненавистных народу охотников на ведьм во главе с Одо Хайдеггером. Любую самую слабую попытку мятежа тут же подавляли войска, в которых не имелось недостатка: из всех уголков пустошей к югу от Серых гор ежедневно прибывали наемники, привлеченные обещаниями денег и славы. Некоторым предлагали в уплату корень счастья, и, кажется, их это устраивало. Точно так же, как весной, по улицам слонялись и валялись люди, опьяненные дурманящим корнем, — с ничего не выражающими глазами, с распахнутыми слюнявыми ртами.