Висельное древо (ЛП), стр. 42

То, что он не потребовал адвоката, было ещё одним явным признаком.

— Когда вы в последний раз были в Бромли? — спросил я, когда мы закончили церемониальное включение диктофона и произнесли ритуальную вступительную формулу полицейского допроса.

— В Бромли? — переспросил Рейнард. — А что с Бромли?

— Когда вы там были в последний раз?

Он улыбнулся, показав белые зубы.

— Не могу сказать, чтобы Бромли был местом, куда я стремлюсь попасть, — сказал он. — Кажется, я проезжал мимо раз или два — по пути куда-то ещё.

— Значит, вы никогда не заезжали повидаться со своим хорошим другом Эйденом Бёрли?

— С кем? — спросил Рейнард.

— Белый торговец наркотиками из среднего класса, — сказал я. — Ваш тип людей.

— Мой тип людей?

— Ну, знаете, — сказал я. — Псевдопреступники, любят нарушать закон, но ненавидят нести ответственность.

— Мне кажется, вы только что описали человеческое состояние вообще, — самодовольно заметил Рейнард.

Лучшего момента и быть не могло — я выложил перед ним выбранные фотографии с места преступления Эйдена Бёрли, приберегая искусно оформленный крупный план его отделённого лица напоследок.

— Мило, — сказал он, но за небрежным тоном я уловил нотку настоящего страха, когда он спросил, кто это.

— Вы его не узнаёте? — спросил я.

Он сказал «нет», покачав головой, но его взгляд скользнул в сторону от фотографии.

— Это Эйден Бёрли, — сказал я и удивился, заметив едва уловимое облегчение в позе Рейнарда. Либо потому что он не знал Эйдена, либо просто потому что это случилось с кем-то другим.

— А как насчёт этого? — спросил я и положил рядом с лицом фотографию «Машины Мэри», — Что это?

Рейнард мельком взглянул на неё и пожал плечами

— Шкатулка-головоломка? — предположил он.

— Это один из предметов, которые Кристина Чорли выложила на «Ибей», — сказал я. — Вместе с тем товаром, который вы пытались продать нам.

— На «Ибей»? — взвился Рейнард слишком возмущённый, чтобы просто промолчять. — Вот же маленькая дрянь.

— Значит, вы утверждаете, что не знали? — спросил я, превращая это в вызов.

— Такие вещи не продают на «Ибей», — сказал Рейнард. — Все это знают.

— Все, кроме Кристины. И почему нельзя продавать вещи на «Ибей»? Все же так и делают.

— Потому что есть вещи, которые просто не делают.

— Даже такие, как вы?

— Особенно такие, как я. В конце концов, нельзя мочиться в собственный бассейн.

— Но Кристина это сделала? Не совсем та послушная крольчиха, на которую вы рассчитывали?

— Ну что вы, констебль! Где же веселье, если они совсем не сопротивляются, когда прижимаешь их лапой?

Его улыбка была по настоящему лисьей и безжалостной, теперь он заговорил о том, что его действительно заводило. А когда они начинают об этом рассказывать — остаётся только запрыгнуть на борт и не мещать течению.

— Вам нравится азарт охоты? — спросил я.

— А кому не нравивтся?

Я пожал плечами с видом человека, который был бы рад согласиться, но скован железной рукой политкорректности. Этого оказалось достаточно, чтобы Рейнард взялся за весло и вывел нас на середину реки.

Он наклонился вперёд и посмотрел мне в глаза.

— Большинство мужчин любят это. Но их приучили не признаваться в этом — даже самим себе.

— Так где же вы любите охотиться? — спросил я.

— Я не ищу их сам, Питер. Они приходят ко мне сами.

Видимо, с факелами и вилами.

— Все маленькие крольчата так делают. Даже те подражательницы Жермен Грир. Туда-сюда прямо у вас под носом. И при этом следят за тем, чтобы всё подпрыгивало самым соблазнительным образом.

— Это всё из-за этих пушистых хвостиков! — вырвалось у меня прежде, чем я успел остановиться. К счастью для меня Рейнард был слишком погружён в свои фантазии и не заметил.

— Когда маленькая Кристина проскакала мимо вас... где вы были?

— В «Каштане», — сказал Рейнард.

«Каштановое дерево», а для завсегдатаев просто «Каштан», был знаменитым пабом в районе Марбл-Арч. Там собирались представители деми-монда после тяжёлого дня... чем бы там ни занимались эти представители. Зак-гоблин заглядывал туда время от времени, до тех пор, пока его в очередной раз не выставляли за дверь. Я бывал там пару раз, показать себя и дать понять сообществу, что я, чёрт возьми, с них, прохвостов, глаз не спускаю! В таких местах никто не проверяет документы, если по твоему виду понятно, что ты уже дорос до подработки разносчиком газет.

Я указал Рейнарду на это обстоятельство.

— Она была там в компании, — сказал он.

— В какой компании?

— В божественной. По крайней мере с одним из их отпрысков.

— Это довольно много детей. Который из них?

Он замялся, подозреваю, прикидывал цену имени как разменной монеты. Но потом всё же сказал:

— Дочка леди Тай. Оливия.

И снова всё по кругу и где мы остановимся — никто не знает.

11. Под раскидистым каштаном

Пока я беседовал с Рейнардом Ненадёжным, Найтингейл вместе с Гулид отправился пригласить Джереми Бомонт-Джонса и его очаровательную дочь Фиби помочь полиции в расследовании. Так мы могли бы спокойно провести всю процедуру «Допросить, Уличить или Исключить», не опасаясь, что он вдруг явится и обрушит на нас ещё одно здание. А если бы в это время случилось что-то столь же ужасное в другом месте, пока он с нами, мы могли бы с уверенностью исключить его из числа подозреваемых.

По взаимной договорённости мы все сделали паузу на кофе и планирование, и я спросил Гулид, что она думает об отце Фиби.

— На самом деле он производит впечатление немного недалёкого человека, — сказала Гулид.

— Весьма приятный малый, — заметил Найтингейл. — Но не из тех, кого назовёшь светилом мирового масштаба.

Что лишний раз доказывает, диплом Оксфорда говорит лишь о тот, что его обладатель действительно учился в Оксфорде и посещал кое-какие занятия.

— И даже в этом он был не на высоте, — добавил Найтингейл.

Оказалось, что наш мистер Бомонт-Джонс больше интересовался Оксфордским ревю, чем философией, политикой и экономикой, хотя и в острой сатире на злобу дня карьеры не сделал.

Ближе к полудню мы подтвердили, что он был зарегистрирован в эксклюзивном отеле в Вест-Энде в то время, когда Безликий устраивал мне принудительный урок плавания в компании с американцами, но не смогли удостовериться, что он действительно там был. Мало того, что в этом отеле не велось видеонаблюдение за входящими и выходящими — конфиденциальность входила в стоимость услуг, — так нам ещё и не удалось разыскать Анну, «блондинку без предрассудков», которой Джереми Бомонт-Джонс по его словам, отвалил тысячу фунтов за ночь ради если не страсти, то весьма убедительной её имитации. Не помогало и то, что он не мог вспомнить, из какого эскорт-агентства она была, а расплатился наличными, так что электронных следов не осталось. Он не заказывал эту молодую женщину с гибкими моральными принципами со своего телефона, и в выписке по номеру не значилось никаких исходящих звонков на внешние линии.

Можно было смело утверждать, что кто-то в отеле точно знал, какое именно агентство поставляет приходящих и уходящих туда девиц. Дэвиду Кэри поручили снимать показания с персонала до тех пор, пока кто-нибудь не расколется. Как только это произойдёт, заявил Кэри, он готов трудиться сверхурочно хоть круглые сутки, разыскивая эскорт-агентства и опрашивая «девочек».

— Вот насколько я предан своему делу, — сказал он.

— Пусть лучше он, чем я, — заметила Гулид. — Скучная работа.

Алиби Джереми Бомонт-Джонса на этот понедельник, когда в парке произошло расчленение, оказалось столь же ненадёжным. Но одного отсутствия алиби недостаточно, чтобы предъявить обвинение ни отцу, ни дочери. По крайней мере, если у подозреваемого хороший адвокат.

Я сообщил о заявлении Рейнарда, что Оливия познакомила Кристину Чорли с «Каштаном», а значит — и с чудесами деми-монда.