Висельное древо (ЛП), стр. 22

И спорить тут было не о чем — распределение ресурсов это как раз то, чем занимаются офицеры Ассоциации старших офицеров полиции, и, если честно, преступлений всегда больше, чем бюджета. Поэтому Сивелл и Стефанопулос сняли большую часть команды с операции «Мэригольд», но оставили Гулид. Потому что, хотя эти двое любят результат не меньше любого другого полицейского, они предпочитают, чтобы этот результат соответствовал реальному положению дел — в этом плане они были очень современными.

Итак, дела делались, и мы с Гулид их делали, а колёса правосудия медленно, но верно вращались. Правда, на первой скорости.

Низкая передача привела Гулид к гражданскому сотруднику из отдела по борьбе с мошенничеством — другу её брата, который помог распутать намеренно сложную сеть подставных фирм и офшоров, окружавшую квартиру в «Уан Гайд-Парк».

— А потом одно имя сработало как флаг для некой операции «Уэнворт», — сказала она со сверкающей улыбкой. — Звучит знакомо?

«Уэнворт» — это расследование незаконного сноса башни «Скайгарден» — в котором, между прочим, участвовал и я — и деятельности компании «Каунти Гард Лтд.», которая вместе с «Каунти Финанс Менеджмент» и «Каунти Систем Компани» была известной подставной организацией Безликого.

— Что связывает Кристину Чорли и Рейнарда Фоссмана с Безликим, — сказал я. — Отдел по борьбе с мошенничеством уже год бьётся об это головой, это может быть их выигрышый билет.

— И именно в офисе «Каунти Гард», — сказала Гулид, — Вы впервые встретили достопочтенную Кэролайн Линден-Лиммер.

— Да.

— Которая связана с Рейнардом Фоссманом, который связан с Кристиной Чорли, которая связана обратно с «Каунти Гард».

Если только Рейнард не был связующим звеном с «Каунти Гард», подумал я. А мы знали, что Безликий обожал свои гибриды, тигро-мальчиков и кошко-девочек. Так почему бы и не лис?

— Так достопочтенная Кэролайн удобно оказалась на обоих концах этой цепочки, — сказала Гулид. — Я спрашиваю, ты действительно считаешь хорошей идеей приглашать её в твой секретный штаб?

***

Но они были приглашены, и в назначенное время я стоял в прихожей в своем втором по качеству костюме и ждал, когда они постучат в дверь. Они опоздали на пятнадцать минут.

Звонок в дверь прозвучал, и я задействовал противовесный механизм, благодаря которому двери эффектно распахиваются сами по себе — по крайней мере, меня это однажды впечатлило. Двери открылись, и за ними оказалась леди Хелена с полуулыбкой на губах. Она хорошо вжилась в образ стареющей богемной дамы — на ней были стёганая бордовая куртка и вельветовые брюки. Её дочь была одета в консервативный тёмно-синий костюм с юбкой, который сидел на её высокой фигуре настолько идеально, что мог быть только пошитым на заказ.

За исключением мамы и некоторых старших тётушек и дядюшек, я обычно не склонен к чинопочитанию. И уж точно не к наследственным титулам. Но я также верю в то, что людей нужно расположить к себе настолько, чтобы они начали делать ошибки, поэтому я улыбнулся и назвал её «леди Хелена».

Я заметил, что она не предложила мне называть её просто Хеленой.

Я пригласил их внутрь и позволил дверям закрыться за ними.

Леди Хелена остановилась перед статуей сэра Исаака Ньютона и прочитала надпись:

«Природа и законы природы были скрыты во тьме. Бог сказал: "Да будет Ньютон" — и всё стало светом».

— «Я не знаю, каким я могу казаться миру», — сказала она, и я узнал цитату, — «но себе самому я кажусь лишь мальчиком, играющим на морском берегу». Она посмотрела на меня и приподняла бровь.

— Где бы мы были без «великих людей» истории, чтобы вести нас?

И с этими словами она, без приглашения, направилась в атриум.

Я поймал взгляд Кэролайн, и она закатила глаза.

Мы используем атриум для послеполуденного чая, потому что Молли не разрешает нам использовать столовую для чего-либо, кроме завтрака, а главный обеденный зал хоть и имеет высокий потолок с прекрасной фреской эпохи Просвещения с Ньютоном, несущим свет миру, на самом деле немного мрачноват.

Тем не менее, зелёные кожаные кресла были искусно расставлены так, чтобы того удобного кресла с сильно потрескавшимися подлокотниками не оказалось среди тех, что выстроились подковой вокруг пары кофейных столиков из орехового дерева. Я заметил, что столешницы и зелёная кожа блестели, а в воздухе определённо витал запах полироли.

Серебряный чайный сервиз, который я видел только в качестве украшения буфета в малой столовой, был выставлен на эти кофейные столики. На нём громоздились горы печенья, кексов и розово-жёлтых глазированных пирожных — в таких количествах, что не постыдилась бы любая шведская домохозяйка. Молли пекла всю ночь в таком объеме, что Тоби к утру впал в диабетическую кому и сейчас лежал на кухне лапами кверху.

Найтингейл встал при появлении дам и жестом пригласил их к креслам. Я надеялся, что Молли вдруг материализуется за их спинами, но вместо этого она вплыла со стороны кухонной лестницы с серебряным подносом и квадратным чайником в стиле арт-деко из белого фарфора с золотой отделкой.

Леди Хелена наблюдала за приближением Молли. Она выглядела заинтересованной, но не удивлённой. Я задумался, что она знает о Молли? И что слышала о внутреннем устройстве Безумства?

Когда мы расселись и Молли разлила чай, Найтингейл слегка кивнул гостям и пригласил их есть и пить без страха обязательств.

— Благодарю вас, — сказала леди Хелена. — Но мне любопытно, вы действительно считаете такие вещи необходимыми?

— Между нами? — сказал Найтингейл. — Среди практиков я сомневаюсь в их необходимости. Но при Дворе Рек или среди Высших Фейри я не уверен, что рискнул бы обойтись без них.

Леди Хелена сделала глоток чая.

— Вы не думаете, что это основано на атавистическом страхе перед женским началом? — спросила она и, когда Найтингейл вежливо посмотрел непонимающе, добавила, — Пища и пропитание традиционно считаются женской обязанностью.

— Не имею ни малейшего понятия, — сказал Найтингейл. — Но я всегда предпочитал перестраховаться.

Они ещё некоторое время фехтовали подобными репликами,а я тем временем съел кусок клубничной тарталетки, а Кэролайн быстро съела два розовых ангельских пирожных.

— Я так понимаю, вас учила ваша мать? — спросил Найтингейл. — Это была обычная практика?

— Не думаю, что существовало нечто вроде «обычной практики», — сказала леди Хелена. — Мою мать учила её тётя, а тётю — друг семьи.

— Друг-женщина? — спросил Найтингейл.

— Естественно, — сказала леди Хелена. — Но думаю, мы исчерпали эту тем. Перейдём к делу?

— Разумеется, — сказал Найтингейл. — Что бы вы хотели обсудить?

Леди Хелена поставила чайную чашку — она едва к ней притронулась.

— «Гросбух Джонатана Уайлда», «Третий принцип», алхимия, секрет вечной жизни. — Она улыбнулась — ярким эхом молодой женщины с фотографии. — Этого достаточно для начала?

— Мы всегда заинтересованы в информации о возвращении украденного имущества, — сказал Найтингейл.

— Это тот самый случай? — спросила леди Хелена.

Найтингейл взглянул на меня.

— «Третий принцип» определённо был украден в тысяча семьсот девятнадцатом году, — сказал я. — Мастером Королевского монетного двора тогда был сэр Исаак Ньютон. Он был занят отправкой фальшивомонетчиков и обрезчиков монет на виселицу за преступления против валюты.

— По легенде его украл сам Джек Шеппард, — сказал Найтингейл. — Так что да, я считаю это украденным имуществом.

Леди Хелена подняла руку в знак признания поражения.

— Мы оба истинные наследники Исаака Ньютона, — сказала она. — Признаёте вы это или нет. Мы не можем игнорировать друг друга, уверена, вы согласитесь, любой конфликт между нами был бы бессмысленным и контрпродуктивным. К чему это нас приводит?

Найтингейл медленно кивнул.

— Вы думаете, мы должны работать вместе? — сказал он и взглянул на меня с улыбкой, — Привлечение заинтересованных сторон.