Висельное древо (ЛП), стр. 21
— Ты же знаешь, как это бывает, — сказал я. — Борьба с преступностью и всё такое.
— Ну так вот, — сказала Кимберли. — На днях со мной произошла очень интересная история. Я сидела за своим столом, когда ко мне подошли двое джентльменов, представились и начали расспрашивать о тебе.
— Агенты? — спросил я.
— В этом-то и была вся соль, — сказала она, сохраняя бодрый тон. — У них были гостевые пропуска. Но знаешь что? Похоже, их сопровождающий куда-то ушёл и оставил их без присмотра.
— Неужели? — сказал я. Посетители, которые могут разгуливать по офису ФБР без сопровождения, должны иметь какой-то официальный статус или хотя бы санкцию откуда-то сверху. — Что они хотели узнать?
— Кто ты такой. Из какого ты отдела. — Кимберли сделала паузу. — Делал ли ты когда-нибудь что-то необычное.
— Необычное?
— Да-да, именно так они и спросили.
Чёрт, чёрт, чёрт-чёрт-чёрт с дополнительной порцией чёртей.
— Что ты им сказала? — спросил я.
— Я сказала им, что ты вполне приятный молодой полицейский невысокого ранга, который входит в состав следственной группы по делу об убийстве гражданина США за границей, — сказала Кимберли.
— И?
— Они не поверили.
— Они спрашивали о ком-нибудь ещё? — сказал я, имея в виду Найтингейла.
— Нет, — сказала Кимберли. — Они знали только о тебе.
Кимберли исключила Найтингейла из своего и без того сильно отредактированного отчёта по возвращении в США. Операция «Мэтчбокс» — расследование убийства Джеймса Галлахера-младшего, тоже обошла его стороной, как и сообщество магических существ, живущих под улицами Ноттинг-Хилла — это была стандартная политика.
— Они не сказали, зачем им это?
— Удивительно, но нет, — сказала Кимберли. — Но у меня сложилось впечатление, что они могут вскоре навестить тебя лично, вот я и решила тебя предупредить.
— Спасибо, что предупредила, — сказал я.
— Не за что, береги себя, — сказала она и повесила трубку.
— Что это было? — спросила Гулид с другой стороны нашего стола.
— Большие неприятности, — сказал я. — Прямо здесь, в Городе у реки.
6. О сравнении часов
Найтингейл — большой сторонник принципа «в здоровом теле — здоровый дух», и, учитывая, что он выглядит отлично для человека, которому уже больше десяти лет назад должны были прислать телеграмму от королевы, я стараюсь следовать его советам. Поэтому, когда я работаю из Белгравии, иногда оставляю там один из своих «асбо», чтобы на следующее утро пробежаться. Маршрут отличный, по Сент-Мартинс-лейн, ещё грязной после вчерашней театральной толпы, через верхнюю часть Трафальгарской площади, а потом вниз по Мэлл, и, если её величество дома, можно помахать ей рукой.
В то утро было прохладно, и, несмотря на запах дождя, небо было ясным, а предрассветный свет окрашивал дорогу в приятный розовый оттенок. Я только что прошёл мимо Института современного искусства, когда мне позвонила Беверли — она звонит почти каждое утро, если я не остаюсь у неё на ночь.
— Не хочу показаться назойливой, детка, — начала она без предисловий, — но когда ты собирался рассказать мне, что столкнулся с Лесли?
Я замедлил шаг до ходьбы, потом остановился и глубоко вдохнул холодный воздух.
— Ну, для начала, я не собирался делать это по телефону, — ответил я. — Откуда ты вообще это услышала?
— Тайберн вчера «случайно» столкнулась со мной, — сказала Беверли. — Ей просто нетерпелось мне об этом рассказать. И что ты такого сделал, чтобы её разозлить?
— Я не выполнил свою норму по шерсти.
— А Лесли?
— Пыталась меня убить пару раз. Но не думаю, что это было что-то личное.
— Погоди-ка. Это было в «Хэрродс»?
— Может быть...
— Так это ты устроил заварушку в главном магазине? Неудивительно, что Тай в бешенстве. И что, ничего мне не прихватил?
— Я был немного занят в тот момент. А тебе что-то нужно?
— Всегда. Ты теперь охотишься за Лесли?
— Это не моя работа. За Лесли отвечает Отдел профессиональных стандартов, и они не хотят, чтобы я даже приближался к этому делу. А если ты любишь быть полицейским — а я люблю, — то не надо мешать ОПС.
— А настоящая причина?
— Она меня дразнит. После тех сообщений в прошлом году и появления в «Хэрродс». Думаю, она пытается выбить меня из колеи.
Ветер по Мэлл заставлял пот на ногах и спине холодеть. Я снова пошёл вперёд.
— Может, она пытается тебе что-то сказать? — спросила Беверли.
— Тогда пусть пришлёт мне письмо, — буркнул я. — Или, ещё лучше, сдастся.
— Эй, не кипятись. Просто спрашиваю.
— Прости, Бев.
— Ты придёшь сегодня? Мне надо завтра сдать эссе про углеродный цикл атмосферы — ты мог бы помочь мне с химией.
— Не могу, — сказал я. — Планирую взорвать несколько телефонов ради науки.
***
Кто-то оставил на моём столе экземпляр «Сан». Там была хорошая фотография офицеров Группы тактической поддержки, толпящихся под навесом «Хэрродс» — заголовок гласил, «УЖАС В ХЭРРОДС». Быстрый просмотр показал, что они понятия не имеют, что произошло, но это не помешало им посвятить этому шесть страниц. Оказалось, это была главная новость для большинства газет, кроме «Экспресс», который вышел с заголовком, «ПАРТИЯ НЕЗАВИСИМОСТИ РАСКАЧАЕТ ВЕСТМИНСТЕР».
Я знал, что Стефанопулос и Сивелл уже прикрывали меня от кучи дерьма, но после того бардака на Трафальгарской площади Сивелл признался, что странная способность моей карьеры выживать после всех этих вылазок, сопровождающихся крупным материальным ущербом, объяснялась в первую очередь тем, что если столичная полиция всё-таки избавится от меня, они не могут гарантировать, что мой преемник не будет хуже.
— Найтингейл, блядь, неприкасаем, — сказал Сивелл. — А ты меньшее из двух зол.
Тем не менее я точно знал, весь участок Белгравии участвует в тотализаторе на тему того, сколько я продержусь и как именно уйду — варианты были, смерть, медотвод (физический), медотвод (психологический), бессрочная дисциплинарная приостановка, увольнение за проступок, командировка в Интерпол и, с одним-единственным голосом, вознесение на высший план бытия.
Последнее казалось маловероятным.
Через несколько минут появилась Гулид в кожаной куртке от «Хуго Босс» — по её словам, подарок мамы. Это означало, она занималась серьёзной полицейской работой.
— Коды доступа, — сказала она, увидев меня. — По их показаниям дети проникли в «Уан Гайд-Парк» через подземный служебный туннель из соседнего отеля «Мандарин Ориентал». Двое из них назвали Джеймса Мюррея, официального бойфренда жертвы, обладателем ключа и кодов безопасности. Было предпринято несколько действий для повторного допроса Джеймса Мюррея относительно того, где он взял коды, но всё это было отложено до этого утра.
— Коды ему дала Кристина Чорли, — сказала Гулид. — И ключ тоже.
Поскольку Джеймс не знал, где Кристина их взяла, а она была серьёзно мертва, Гулид решила зайти с другой стороны и выяснить, кому принадлежит квартира.
— Я думал, всё это уже отработано? — спросил я.
— Не знаю, заметил ли ты, но почти все остальные заняты убийством в Фулхэме, — сказала Гулид. — По сути остаёмся только ты и я плюс сколько-то времени удастся выбить у Дэвида.
— Не заметил, — сказал я, хотя это объясняло отсутствие остальных тем утром.
— Неудивительно, — сказала Гулид. — Ты был слишком занят разгромом «Харродс».
— На нас давят? — спросил я.
— А ты как думаешь? — спросила Гулид.
Я не стал уточнять, кто именно, потому что был практически уверен, что «инструментом» этого давления выступал заместитель помощника комиссара Фолсом — тот самый, с нелепыми бровями и кризисом среднего возраста, случившимся в опере. Он входил в ближний круг Леди Тайберн и, хотя не имел прямого влияния на отдел по расследованию убийств Белгравии, наверняка знал нужного человека — скорее всего, самого помощника комиссара.
Помощник комиссара будет спрашивать, стоит ли эта конкретная подозрительная смерть затраченных ресурсов, учитывая, что правительство урезает бюджеты и внезапно расплодились дорогостоящие расследования исторических преступлений.