Висельное древо (ЛП), стр. 15

Я согласился, он повесил трубку прежде, чем я успел вытянуть из него что-то ещё.

Мы провели пару часов за проработкой деталей встречи. После этого я бы мог ускользнуть к Бев вечером, если бы Найтингейл не напомнил о долге — практика и перевод Плиния Младшего.

— Я не доверяю этой ситуации. — сказал Найтингейл. — Хочу, чтобы ты был в форме.

Чушь — подумал я. А вернее testiculi... или testiculōs... если использовать винительный падеж.

***

Основанный в 1851 году «Харродс» — крупнейший в мире семейный магазин на углу. Хотя вряд ли кто-то из катарской королевской семьи стоит за прилавком. Он занимает двадцать тысяч квадратных метров одной из самых дорогих недвижимостей в мире и находится менее чем в трёхстах метрах от нашего места преступления в «Уан Гайд-Парк». Даже в десять утра там будет полно публики. Богатой, влиятельной публики. Много иностранцев, у многих дипломатический иммунитет.

— Я к тому веду! — говорил Сивелл. — Постарайся не причинить вообще никакого долбанного ущерба!

Не знаю, откуда у меня такая репутация по части порчи имущества... это совершенно несправедливо!

В «Харродс» десять входов и выходов для публики не считая служебных и грузовых — богатый выбор по доступной цене для потенциального беглеца. Внутри это лабиринт из залов, лестниц и эскалаторов — отличное место для встречи для тех, кто затевает что-то недоброе. По нашим оценкам вопрос был только в том, какого рода недоброе затеял Рейнард Фоссман.

Я вошёл, как мы и договаривались, через главный вход на Ханс-Кресент. Утренняя клиентура состояла в основном из хорошо одетых белых женщин, слегка разбавленная дорогими бурками для разнообразия.

Следуя маршруту, который мы проработали накануне, я сразу поднялся на два пролёта эскалаторов — мимо зеркал-зигзагов и огромных рекламных плакатов «Дольче и Габбана» и «Джимми Чу», — прошёл через пару залов с дорогой мебелью. Большая часть была дешевле и симпатичнее той, что стояла в «Уан Гайд-Парк», но всё равно не по карману. Я работал в рознице и скажу, персонал «Харродс» был до смешного привлекателен, хорошо одет и доволен. Либо руководство платило им втридорога, либо отдел кадров отдали на аутсорс в Степфорд, Коннектикут.

У таблички с надписью «Пожалуйста, подождите здесь до посадки» стояла некрасивая белая официантка. Позади неё возвышалась скульптура Ареты Франклин — настолько кощунственно плохая, что мой отец непременно нашёл бы пару ласковых для управляющего.

Я сказал, что встречаюсь с вон тем парнем и она жизнерадостно махнула мне, пропуская внутрь.

Внутри были грубые серые стены с вкраплениями чёрно-белой плитки, полки и прилавки из нержавейки, столы со стульями из ПВХ. На полках как попало были расставлены катушечные магнитофоны «Ревокс». Это место было недостаточно аутентичным даже для того, чтобы быть пародией на стилизацию под джаз-кафе из диснеевского парка развлечений.

На больших экранах крутили клипы с джазового фестиваля в Монтрё. Играла Мелисса Лаво — значит, не всё так плохо.

Рейнард был единственным посетителем, сидел за столом на шестерых, откуда открывался вид на коридор и отдел упаковки подарков напротив. На нём был тот же твидовый пиджак, только теперь поверх чёрной футболки с надписью «МОЙ ДУХОВНЫЙ ПИТОМЕЦ — ГОТСКИЙ ПОДРОСТОК». Я не заметил ни сумки на столе, ни у стула, но мы все и не думали, что он принесёт реестр с собой.

Он встал, увидев меня, и указал на место напротив. Я сел спиной к входу.

— Где Найтингейл? — спросил он.

— Он занят, — ответил я. — Гроссбух у тебя с собой?

— Было бы глупо с моей стороны принести его сюда, не так ли?

Официантка спросила, буду ли я что-нибудь заказывать.

— Чёрный американо, — сказал я и посмотрел на Рейнарда. — Тебе?

— Мне ничего не надо, — ответил он и проводил взглядом официантку до самой стойки. — Немного старовата на мой вкус.

— Мы поняли, — сказал я. — Ты у нас джентльмен.

— Я такой, какой есть, — сказал он.

— Сколько ты хочешь?

Рейнард поднял бровь.

— Это твоя стартовая позиция? — спросил он. — Не самая дальновидная тактика для переговоров.

— Это не переговоры, — сказал я. — Я не частное лицо и не какой-то тайный агент. Я полицейский, а у тебя находится похищенный предмет значительной ценности, который мы хотим вернуть законному владельцу — то есть себе.

— У вас нет доказательств, что он был похищен, — сказал Рейнарда.

— Нет. Но ведь ты тот, кто ты есть? — сказал я. — Сейчас тебе проще отдать гроссбух, чем если мы тебя арестуем, выбьем показания, изымем книгу и отправим за решётку.

— Арестуете за что?

— Что-нибудь найдём, — сказал я. — Ты и Кристина не отличались законопослушностью, это уж точно.

Рейнард вздрогнул при имени Кристины. Думаю, он даже не услышал остального.

— Это не имеет ко мне никакого отношения, — сказал он.

— Да ну? — сказал я и уже собирался добавить что-то остроумное, когда рядом с Рейнардом села белая женщина. На ней был пастельно-жёлтый жакет поверх белой блузки и чёрные легинсы. Её лицо было очень знакомым.

— Привет, Питер. — сказала Лесли Мэй. — Как дела?

Рейнард побледнел как разбавленное молоко — клянусь, у него даже затряслись руки.

Это было её прежнее лицо — до Королевской оперы и мистера Панча.

— Так что? — сказала она. — Ты с прослушкой или без?

— Привет, Лесли! — сказал я чуть громче, чем собирался.

— Ну вот и ответ на вопрос. — сказала она. — Готова поспорить, ты удивлён меня тут встретить.

Двадцать секунд — вот всё, что мне было нужно.

— А ты как думаешь? — спросил я.

Лесли улыбнулась, кожа её лица была гладкой и чистой, как у ребёнка.

— Мне подправили лицо, — сказала она.

— Вижу.

Десять секунд.

— Ты ведь не думал, что это возможно? — сказала она.

— Очевидно, ошибался, — сказал я.

— Тогда возникает вопрос: Найтингейл тебе соврал или он просто не знает? — сказала Лесли.

— Я здесь вообще ни при чём, — сказал Рейнард и начал вставать.

Лесли сжала кулак и я почувствовал лёгкую дрожь — так всегда бывает перед тем, как практикующий начинает формировать заклинание. Если хочешь поставить защиту, надо угадать форму заклятия и успеть сплести контрзаклинание быстрее. Найтингейл называет это lutte sans merci — «борьба без пощады», чтобы выжить в ней, нужны чуткость, предвидение и молниеносная реакция.

Или можно откинуться на стуле, упереться ногами в стену, поставить обе ступни на край стола и изо всех сил толкнуть. Край стола угодил Лесли в живот, а Рейнарду — по бёдрам. Лесли поддалась удару — я видел, как она позволила себя оттолкнуть, завершив заклинание уже в падении. Не самое простое дело, скажу я вам. Рейнард вскрикнул от боли и ловко подпрыгнул, оказавшись на столе в полуприседе.

Следуя здравому принципу, что, что бы там ни наслала Лесли, лучше не быть у этого на пути, я бросился по диагонали через столик. Пока я скользил по нему, я наколдовал пару огненных шаров с задержкой взрыва — я называю их, к неудовольствию Найтингейла, «тощими гранатами» — и метнул их в сторону Лесли. Джон Ву бы мной гордился.

Я вяло попытался схватить Рейнарда, но он словно отпружинил от стола, проскочил в проём в стене и исчез в коридоре. Я дал ему уйти — сейчас Лесли была для меня важнее. Но прежде чем я успел скатиться с другой стороны, чёртов стол дёрнулся и взмыл вверх. Я распластался на нем, когда потолок устремился ко мне, но тут сверкнула яркая вспышка, будто сработала профессиональная вспышка, стол дёрнуло влево и сбросил меня на пол.

Я ударился плечом обо что-то — кажется, это была Арета — и впечатался лицом в кафельный пол. Учитывая всё происходящее, я решил, что лежать и отдыхать — не лучшая идея. Я откатился куда-то наугад и вскочил на ноги. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лесли перемахнула через проём в стене и рванула за Рейнардом, который уже исчезал в поперечном коридоре с табличкой «Харродс Технологии». Я бросился за ними, но держал щит наготове — я не думал, что всё это закончится хорошо.