Медичи. Владыки Флоренции, стр. 1

Маттео Струкул

Медичи. Владыки Флоренции

Matteo Strukul

I MEDICI: UNA DINASTIA AL POTERE

I MEDICI: UN UOMO AL POTERE

Печатается с разрешения автора и литературного агентства BAROR INTERNATIONAL, INC., Armonk, New York, U.S.A.

Издательство выражает благодарность литературному агентству Nova Littera за содействие в приобретении прав.

Издательство Азбука^®

От автора

Написание исторической тетралогии, такой как эта, предполагает, как легко можно понять, безумное и отчаяннейшее, как сказал бы Джакомо Леопарди, изучение материала, потому что каждая деталь, каждая сцена, каждая характерная черточка и традиция той эпохи должны быть изучены, обдуманы и реконструированы задолго до того, как их можно будет облечь в слова.

Не будет излишним напомнить, что рассказ о деяниях Медичи влечет за собой, учитывая временные рамки, повествование о периоде, включающем в себя почти три сотни лет: с начала XV века и до XVIII века; и это только то, что касается эпохи, когда Медичи правили во Флоренции, иначе хронологические рамки были бы намного шире.

Этот факт определил неизбежный выбор: первый роман посвящен фигуре Козимо Старшего (Cosimo il Vecchio), второй – Лоренцо Великолепному, третий – Катерине Медичи, королеве Франции, четвертый – Марии Медичи, первой королеве-консорте Франции.

Придерживаясь подобного подхода к рассмотрению событий, я счел уместным избрать форму повествования, разбитую на картины. Это показалось мне единственной возможностью, позволяющей охватить большой промежуток времени, не опасаясь потерять нить изложения.

Сюжетная линия этой серии книг строилась на внимательном и неоднократном прочтении «Истории Флоренции» Никколо Макиавелли («Istorie Fiorentine» di Niccolo Machiavelli) и «Истории Италии» Франческо Гвиччардини («Storia d’Italia» di Francesco Guicciardini). Выбор был продиктован желанием придерживаться летописей, позволяющих максимально приближенно передать язык, настроение и дух времени. К этому послужившему отправной точкой подходу я добавил, чтобы подкрепить и оживить мои рассуждения видами площадей и куполов, соборов и дворцов, несколько «паломничеств» во Флоренцию – потому что это место и есть История.

И к слову о куполах: только первая глава, в которой речь идет о строительстве чуда ренессансной архитектуры, купола Санта-Мария дель Фьоре, работы над которым возглавлял Филиппо Брунеллески, потребовала тщательнейшего и глубокого изучения. Среди многочисленных монографий, к которым я обращался, упомяну работы Эудженио Баттисти «Филиппо Брунеллески» (Нью-Йорк, 1981) и Росса Кинга «Собор Брунеллески. История великого флорентийского собора» (Нью-Йорк, 2000).

То же самое я мог бы сказать и о сражении при Ангьяри, еще один безусловно важный отрывок, описанный в первой книге, посвященной восхождению к власти Медичи. Признаюсь, я позволил себе здесь некоторую свободу, и вам при желании не составит труда узнать, в чем она состояла; это, наверное, единственная вольность, допущенная мною по отношению к истории. С другой стороны, автор должен же и придумывать что-то, и именно в этой смеси правдоподобия и inventio [1] заключается совершенно особенная магия, свойственная историческому роману.

В любом случае военные техники и некоторые батальные сцены битвы при Ангьяри реконструированы автором очень тщательно и в строгом соответствии с источниками. Среди монографий, к которым я обращался, хотелось бы отметить Массимо Предонацци «Ангьяри 29 июня 1440 года. Сражение, иконография, наемные войска, геральдика» (Сан-Марино, 2010).

Еще одним ключевым вопросом было изучение наемных войск и особых отношений, связывающих в эпоху Возрождения господ и наемных капитанов. Военное ремесло, цитируя Эрманно Олми, было широко распространенным и прибыльным в то время, по крайней мере для тех, кто обладал достаточной смелостью и беспринципностью, меняя хозяев. И в этом отношении для меня имела фундаментальное значение книга Гимела Адара «Истории о мерсенариях и капитанах удачи» (Женева, 1972).

Кроме того, должен подчеркнуть, что вряд ли бы мне удались дуэльные и батальные сцены без изучения учебников по историческому фехтованию и в особенности книги Джакомо ди Грасси «Принципы безопасного использования оружия как для атаки, так и для нападения; использование приемов фехтования и методов самостоятельной тренировки для обретения силы, умения принимать верные решения, ловкости и быстроты» (Венеция, 1570) и Франческо ди Сандро Альтони «Дуэль. Трактат об искусстве фехтования» (ред. Алессандро Ваттистини, Марко Рубболи, Якопо Винни; Сан-Марино, 2007). Что не помешало мне добавить к традиции немного современных ноток, поэтому термины использованы не всегда в своем привычном значении. Надеюсь на ваше снисхождение и прощение.

Также и в части того, что касается временной последовательности моей подачи: я предпочел прибегнуть к приему cosmesi [2], жертвуя иногда точностью для облегчения чтения и понимания… однако, надеюсь, читатель простит мне эти небольшие огрехи.

Книга 1. Вхождение во власть [3]

Сильвии

Февраль 1429

1. Санта-Мария дель Фьоре

Он устремил взор в небо. Казалось, там рассыпали лазуритовую пыль. На мгновение ощутил, как мысли начинает вытеснять стремительно подступающее головокружение. Опустил голову, огляделся. Его внимание привлекли каменщики: они готовили раствор для кладки, смешивая известь с белым песком реки Арно. Некоторые, примостившись на устроенных между внутренним и внешним сводами перегородках, на скорую руку завтракали. Трудились на износ, от зари до зари, нередко мастерам случалось проводить на стройке дни и недели напролет и спать посреди строительных лесов, мраморных плит, кирпичей и кусков штукатурки.

Более чем в сотне локтей от земли.

На деревянных мостках, похожих на черные острые зубы сказочного чудовища, Козимо появился неожиданно. Передвигался он осторожно, внимательно следя за тем, чтобы не оступиться. Когда-то, в самом начале работ, этот непривычный вид сверху на такой знакомый город завораживал его, ошеломлял.

Он медленно приблизился к основанию строящегося купола – барабану, как его называли архитекторы и старшие над мастерами. Окинул взглядом площадь у собора: собравшиеся там жители Флоренции, вытаращив от изумления глаза, разглядывали Санта-Мария дель Фьоре. Чесальщики, торговцы, мясники, крестьяне, женщины легкого поведения, трактирщики, странствующий люд – все они словно застыли, вознося в небеса немую молитву, дабы проект Филиппо Брунеллески наконец воплотился. Долгожданный купол уже начинал обретать форму, и преуспеть в этом, наверное, мог лишь этот безумный золотых дел мастер с залысинами, гнилыми зубами и взрывным темпераментом.

Козимо увидел его: тот, словно неприкаянный, бродил среди нагромождений строительных материалов и сложенных столбиком кирпичей – погруженный в свои мысли, с почти отсутствующим взглядом, однако на самом деле во власти никому неведомых вычислений и расчетов. Лицо его лучилось: глаза были такие светлые, что походили на капли алебастра, искрившиеся на белой, забрызганной краской и строительной крошкой коже.