Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ), стр. 47

— Ясно! — кивнул, записывая, Фирдаус.

Подумав, я решил добавить элемент гуманизма.

— Только вот что еще сделай. Когда клиент договор такой на кредит подписал, предложи подумать еще немного. Пусть твои люди говорят, что, возможно, надо еще денек подумать об этом решении. Что пусть человек пока машину не берет, подумает еще, и завтра уже приходит. И если подумает, то договор этот тут же можно расторгнуть.

— А это еще зачем? — спросил удивленно Фирдаус.

— Брать один день, скорее всего, никто на захочет. Но впоследствии, если с финансами все же не очень рассчитал, и тяжело ему будет кредит этот выплачивать, не будет истории по договору рассказывать, что ему якобы руки выкручивали в твоём автосалоне. Потому как вспомнит, что как раз наоборот, просили подумать, как следует, прежде чем машину в кредит брать. Значит, сам дурак, что не послушал.

А отсутствие вот таких нехороших историй от недовольных клиентов — это важный момент для репутации твоего автосалона. Будет способствовать увеличению продаж. Ну и мало ли кто-то, кто действительно все же решит денек подумать, сообразит, что не потянет по деньгам, и все же откажется от такого варианта. Ничего страшного, если кто-то спонтанно тортик покупает, не подумав о деньгах, а вот с машиной это уже дело совсем другое…

Часа на два мы, обсуждая все эти моменты, в конторе этого автомобильного салона задержались. Впрочем, бизнес от этого не страдал. Нам управляющий выделил свой кабинет, а сам ушел к сотрудникам.

И, конечно, и он, и его подчинённые очень старались на глазах хозяина и его гостей, уговаривая посетителей салона что-нибудь приобрести. Даже одну сделку за эти два часа смогли заключить. И надо было видеть, как сиял тот продавец, который о ней договорился, и управляющий, который самолично взялся оформить все бумаги для покупателя. Прекрасно понимали, конечно, как такого рода вещи порадуют владельца автосалона.

Сицилия, Маскалучия

Началось все со свадьбой не очень хорошо. Вначале он даже переживал, что женят против воли, потом, когда с этим смирился, новый сюрприз. Альфредо до сих пор вздрагивал, вспоминая момент, когда, откинув вуаль невесты, обнаружил под ней совершенно другую девушку, чем ожидал.

Но, в принципе, пока что все было совсем не так страшно, как он опасался. Габриэла, конечно, была болтливой, что уж тут, это он верно понял еще при первой встрече, но все же голосок у нее был приятный. И как Альфредо скоро выяснил, если не вслушиваться в то, что она болтает, то в принципе не сильно это и мешает. Можно, просто кивая, думать о чем-то своем. А что уж говорить про секс, который, во-первых, у него вообще появился, а во-вторых, стал очень регулярным. Да и Габриэла оказалась девушкой страстной и охочей до постели. У Альфредо же возраст вполне позволял получать удовольствие по несколько раз в день.

Но сегодня жена была какой-то непривычно притихшей.

Что это с ней? — забеспокоился Альфредо. — Не заболела ли часом? Почему она молчит?

Подойдя к замершей на стуле жене, о чем-то серьезно думавшей, нахмурив лобик, он обнял ее, чмокнул в висок и спросил:

— Милая, что-то не так? Ты себя хорошо чувствуешь?

Погладив его руки своими, она ответила:

— Да, так-то все хорошо, но мне надо с тобой серьезно поговорить.

Встревоженный, Альфредо отошел от нее и сел напротив за стол. Предложение серьезно поговорить со стороны любой девушки, с которой у него были отношения, вызывало у него каждый раз нешуточную тревогу. Именно после таких слов ему в Москве заявили о якобы имеющейся беременности, потребовав немедленно жениться. Пару раз еще было, когда просто требовали жениться, переведя отношения из ни к чему не обязывающих, что его вполне устраивало, в законный брачный союз. Так что теперь он побаивался, когда девушка начинала свой разговор с ним с такой фразы. А тут еще впервые в его практике с ним хочет поговорить не просто девушка, а его жена!

— Что такое, Габриэла, говори же, — не выдержал он, когда жена, так ничего и не сказав, продолжила молчать.

Видимо, она нуждалась в этом понукании, потому что все же заговорила.

— Альфи… Правильно же говорят, что после женитьбы жена должна если не забыть, то отойти подальше от своих родителей и уже на своего мужа ориентироваться. Верно такое?

Альфредо насторожился. Начало было очень специфическим. А учитывая, что за родители были у Габриэлы, было с чего испытывать опаску. Не просил ли Коста Габриэлу, к примеру, подкинуть ему яд в стакан, чтобы через дочку отомстить Джино? Но если она сама об этом заговорила, то это очень даже неплохо, подумал он.

— Конечно, муж для жены важнее всего, как и жена для мужа. — уверенным голосом сказал он, кивнув. — Перед родителями остаётся только обязательство ухаживать за ними, когда они старыми и немощными станут. А все самые важные обязательства после свадьбы существуют только между мужем и женой. Говори, милая, что хочешь сказать, — попросил он её.

— Я тоже так думаю, — кивнула Габриэла, и, вздохнув, продолжила. — Дело в том, что отец попросил меня шпионить за тобой. А мне это совсем не нравится. У нас такие чистые и светлые отношения с тобой. Я хочу, чтобы мы любили друг друга и были счастливы всю нашу жизнь. Отца я люблю, конечно, тоже, но это совсем другое. Мне не хочется за тобой шпионить.

— А что конкретно твоего отца интересует? Или вообще всё, включая то, что я ем на завтрак? — спросил Альфредо.

Его подозрения подтвердились, хоть и не столь радикально. Все же яд, Коста, получается, дочку подбрасывать не просил. Уже и на этом большое ему спасибо. Но когда за тобой шпионят, это тоже совсем не весело.

— Отец попросил меня, чтобы я, прежде всего, разузнала о том, кому принадлежит завод, директором которого ты являешься… Этим арабам из Италии, как они уверяют, или на самом деле твой дядя Джино им владеет, а арабы выступают просто прикрытием этой собственности. Больше он пока ничего не просил выяснить.

Альфредо откинулся на спинку стула. Эх, Коста никак не может угомониться. А он так надеялся, что, когда породнится с ним, все проблемы тут же исчезнут. Нет, надо ему, получается, и дальше создавать проблемы на пустом месте. Не поверил он, получается, Джино про то, что завод теперь принадлежит Тареку Эль-Хажжу и его компании. Вообразил, похоже, что это лишь хитрый маневр со стороны Джино для того, чтобы в собственности захваченный завод сохранить.

Но Габриэле, конечно, надо было большое спасибо сказать за то, что она все же приняла сторону мужа, решив наплевать на указания своего отца. Уж он-то точно не дал бы ей приказа рассказать про такое своему мужу. Габриэла приняла его сторону. Это согревало сердце Альфредо.

Он встал из-за стола, подошел к ней, поднял со стула, крепко обнял, прижал к себе, погладил по голове и сказал:

— Габриэла, спасибо тебе большое за то, что рассказала об этом. Теперь я вижу, что мы с тобой настоящий муж и жена. Мы не будем иметь друг от друга никаких тайн.

— Правда? — спросила Габриэла. — А то у меня какое-то неприятное ощущение, что я сейчас предаю собственного отца.

— Нет, никого ты не предаешь. Мы же в храме венчались. Посмотри, что в Библии по этому поводу написано. Я точно там помню, что есть что-то про то, что дочь должна отринуть своих родителей, когда у нее появляется муж. И она уже полностью заботится о муже и от него никаких тайн не должна иметь. Дословно я тебе не могу сказать, но в Библии это точно было. Так что ты была бы предательницей, если бы ничего мне не сказала и шпионила против меня для своего отца.

— Но что мне отцу сказать, когда мы с ним снова увидимся? Он же будет ждать, что я ему уже что-то сообщу.

Тут Альфредо задумался. Как с этим поступить, он не знал. Конечно, хотелось предложить Габриэле, чтобы она сказала отцу, чтобы он больше таких заданий ей не давал, потому что она не будет шпионить за мужем. Но кто его знает, если Коста в ответ проявит чудеса убеждения и все же уговорит дочку шпионить за ним. В этот раз уже ему, Альфредо, Габриэла, стыдясь, что пошла против его воли, не признается. Не очень хорошо выйдет. Альфредо решил, что тут ему стоит, скорее всего, с дядей посоветоваться. Тем более что вопрос прямо касается Джино. По идее именно он и должен ему подсказать, как правильно себя в такой ситуации вести.