Ревизор: возвращение в СССР 61 (СИ), стр. 41

В общем, выходило так, что он сам виноват. И чего он вообще решил, когда общались с тремя сестрами, что та девушка, что молчала, была старшей сестрой? Может, из-за её молчания она старше и солиднее выглядела, чем эта болтушка.

Получается, он тогда сам виноват. Сказал же дяде, что на старшенькой женится. Он старшенькую ему с Костой и сосватал. Вот она и причина произошедшего недоразумения.

Нет, однозначно говорить это нельзя никому, иначе смеяться над ним будет вся Сицилия. А уж что ему жена устроит, если узнает, что он совсем не ее выбрал при той встрече, ему даже и думать не хотелось. Так-то она, авось, просто болтушка, а вот если ее как следует разозлить, то она вполне может стать мстительной болтушкой. И всю жизнь ему будет напоминать о том, что они женились по недоразумению. Нет, такой глупости он делать не будет, ни в коем случае.

Правда, тут Альфредо еще кое-что в голову пришло, что заставило его содрогнуться. Была у него одна проблема, когда выпьет, он любые свои секреты легко разбалтывал… А что теперь получается? Нехорошо получается. Ему теперь нельзя сильно напиваться. Потому как в этом случае он точно разболтает эту тайну. Жена его возненавидит, а все над ним смеяться будут…

Да уж, правильно русские говорят, что беда не приходит одна.

Италия, Мессина

Понравилось мне все это торжество. В СССР по храмам сейчас для венчания никто не ходит из тех, кто имеет какие-то карьерные перспективы. Да, если в храме венчание организуешь — не думай потом приходить с вопросом, можно ли в коммунистическую партию вступить. А если вступил перед венчанием, то тут же из нее и вылетишь. Вряд ли в хоть какой-то серьезной парторганизации такой возмутительный случай, как венчание члена коммунистической партии в церкви спустят на тормозах. Нет, однозначно, жестко все в этом случае будет.

А ведь венчание имеет свой определенный колорит. Сицилия, старый католический храм. Амвон. Вся эта процедура торжественная. Музыка красивая играет. Хор вступает, когда надо. Красиво, аутентично. Романтично очень.

И само собой, в своей предыдущей жизни лично я венчался. А мы сейчас с Галией невенчанные живем…

Так-то я, конечно, в основном атеист. Но когда начинаешь задумываться, по какой причине я после смерти в семидесятые годы в СССР попал, то, конечно, определенные мысли по поводу существования Бога неизбежно появляются. Если бы еще хоть какой-то намек был со стороны высших сил, что воскрешение мое имеет религиозную природу, то в принципе без проблем бы и уверовал. Но как-то при моем воскрешении без всего этого предпочли обойтись. Вот я и терзаюсь в сомнениях, есть ли Бог или Бога нет. Сложный вопрос. Правда, я в любом случае теперь намного меньший атеист, чем был в прошлой жизни.

Но тем не менее, когда я смотрел сегодня на эту двойную свадьбу, появилось у меня большое желание как-нибудь с Галией все же обвенчаться. Очень жаль в этом свете, что не дали нам вместе в Италию выехать. Мы бы тут без проблем нашли какой-нибудь православный храм, и в нём бы совершенно анонимно для всех в Советском Союзе обвенчались бы.

С Галией, правда, могли бы быть сложности. Она у меня все же комсомолка и закоренелая атеистка. Но я уверен, что смог бы ее все же на венчание уломать, упирая не на то, что это религиозная процедура, а на то, что это старый и красивый обычай для соединения двух сердец.

С романтикой у моей жены полный порядок. Она часто очень даже романтично настроена. Так что под таким соусом, да еще при условии, что в СССР никто об этом не узнает, пошла бы она со мной, несомненно, в храм венчаться.

Но, к сожалению, вместе поехать в Италию не получилось.

Так, а если не в Италии это организовать? В СССР поискать глухое место какое-нибудь? Так нет никаких гарантий, что кто-то в этом храме провинциальном куда надо не стучит…

Надежнее все же выехать куда-нибудь за пределы Советского Союза. Теоретически можно будет куда-нибудь по путевке в социалистическую страну поехать и там обвенчаться.

Но риски, конечно, будут намного выше. Никакие телохранители Тарека Эль-Хажжа не будут присутствовать, чтобы гарантировать, что никто за нами лишний не смотрит в этот момент. Да и если местные спецслужбы этот момент себе отметят, то появится у них чем нас с Галией шантажировать по возвращении в Советский Союз.

Так-то, конечно, если кто-то попытается шантажировать меня, что делать, я знаю: тут же бежать к Румянцеву и сообщать об этом. КГБ, конечно, расстроится несколько из-за моей неожиданной религиозности, но, думаю, простят меня за нее. И, естественно, будут благодарно за возможность узнать об агенте иностранных спецслужб, что пытается шантажом советского гражданина завербовать.

Так что как-то так.

Немного только реакция Альфредо на невесту меня удивила. Складывалось впечатление, что он никогда ее в жизни раньше не видел, раз так замер, когда она вуаль откинула. Но он же мне сам рассказал, что видел уже ее. Непонятный какой-то ступор, короче. Словно он в последний момент засомневался, а нужна ли ему эта супружеская жизни после того, как так наслаждался вольной холостяцкой жизнью?

А вот брат его, Микеле, нисколько не сомневался. Сразу, как время подошло, жену свою поцеловал.

М-да, на фоне стремительных действий Микеле Альфредо как-то бледно сегодня выглядел. Как нецелованный девственник, который не знает, что с девушкой делать. Не будь еще этой длинной вереницы девиц в СССР, что я лично видел в его компании, в том числе и на его квартире, мог бы так и подумать. Ну и та история с якобы беременной девушкой, само собой, что я разруливал… Альфредо бы ей не поверил, если бы они только за ручки держались…

Наконец, богослужение было закончено. Процессия последовала на выход из храма. Теперь едем в ресторан. И судя по словам Альфредо, теперь уже точно никакой неожиданной стрельбы на поражение из лупар и пистолетов со стороны боевиков Косты не ожидается. Две конфликтующие бригады в одной семье мафии, теперь породнились и больше не будут бедокурить. Это уже не по-сицилийски будет между родственниками и свойственниками враждовать, какие бы перед этим ни были там плохие отношения. Породнились, всё, теперь уже надо с уважением друг к другу относиться. И защищать даже, в том числе, кто бы там кому не нравился на самом деле.

Глава 18

Сицилия, Катания

В ресторане все было в точности, как на праздновании свадьбы в фильме «Крестный отец». Фильм этот я несколько раз смотрел, так что забавно было, как при сьемках сицилийскую специфику учли. Много степенных людей в костюмах, ведущих себя очень церемонно.

Больше всего было аплодисментов, когда молодые выходили танцевать. Музыка была медленная то ли в знак уважения к старикам, которых тут было очень много, то ли потому, что тот же самый джаз на Сицилии сейчас не популярен. Не знаю.

Сам я не танцевал.

Галии тут не было, а подходить к какой-то незнакомой девушке на Сицилии, зная, что за ней пристально наблюдают ее родственники-мужчины, как-то не хотелось. Не так сильно я хочу танцевать, чтобы потом получить серьезные проблемы с людьми, у которых понятие вендетты в крови.

За тем, как танцевали Альфредо и Микеле с их женами, наблюдал с большим удовольствием и много аплодировал.

Познакомились мы с Джино, тем самым мафиози, который дядей у Альфредо является. Достаточно колоритный такой мужик. С виду так и не скажешь, что мафиози. Добродушный, с лишним весом, среднего роста. Лицо в специфических морщинках, которые свидетельствуют о том, что он часто улыбается. Такого гораздо легче представить себе в роли владельца пиццерии, который к своим клиентам, радостно разводя руки, словно готовясь их обнимать, выходит. А на деле он руководитель среднего звена в Коза Ностре…

Впрочем, выглядеть так Джино может вполне из-за того, что сам он себя очень даже искренне считает хорошим и добрым человеком. Если он с самой молодости в Коза Ностру вошел, то для него совершенно нормально то, чем он занимается. Это тоже своеобразный бизнес, да еще и с солидной историей, хорошо укорененный на территории Сицилии. С чего бы ему страдать моральными терзаниями или иметь озабоченное выражение лица? Тем более что в стычке с Костой он откровенно победил. Ну а крестный отец, насколько я понял из рассказов Тарека и Альфредо, признал это, и не дал Косте отомстить, договорившись об этой примирительной свадьбе.