В объятиях пламени (СИ), стр. 71
Разве для этого Арген отдал свою жизнь? Он умер с улыбкой на устах, не подозревая, что выпустил на свет еще более страшного демона, чем только что уничтожил.
Саттвек положил ладонь Эске на плечо и наклонился к ней.
— Ты в порядке? — шепотом спросил купец.
Она едва не расхохоталась. Перед ней лежал ее мертвый муж, отец ее сына. Какой тут к демонам порядок?!
Сдержаться стоило невероятных усилий, и все же у нее получилось. Стиснув зубы, Эска вытерла слезы, поднялась на ноги и встала прямо.
Когда она повернулась к Саттвеку, ее глаза были сухими, а взгляд — холодным и спокойным, совсем не как у горюющей женщины, в чьей жизни случилась одна из самых сильных потерь.
Люди вроде Аргена постоянно умирают в тишине. Они сражаются с демонами, совершают немыслимые подвиги, спасают мир, но остаются безвестными. Даже их имен никто не знает, потому что некому рассказать о том, что они сделали. Это несправедливость, с которой приходится смириться ради тех, из-за кого эти люди погибли.
Обрадовался ли бы Арген, если бы Эска сейчас сорвалась и выдала себя? Он уничтожил целый орден ради нее, а она бы так глупо сложила голову.
Борьба продолжается. Раз Аргена больше нет, Эска займет его место. И однажды она еще станцует — на могилах тех, кто разрушил их с мужем счастье.
— Ах, прости, дорогой кузен, — вздохнула она так, чтобы слышали те, кто стоял рядом. — Я еще слаба после родов, а все это выглядит так ужасно… Но кто этот мужчина вон там, у стены? Его тело осталось нетленным, как у святого, хотя магистр великого ордена, якобы благословленный самим Господом, сгнил, как обычный грешник. Что это за человек, которого Бог отметил Своим знамением вместо прославленного Ульрена Дан-Байе?
— Он предатель! — прорычал Пеллек. — Убийца братьев и смутьян, проливший столько крови невинных, что хватило бы заполнить окружающий замок ров вместо воды. Его имя недостойно упоминания.
— Зато он не сбежал, как трус, — язвительно заметил тот же мужчина, который недавно упрекнул сержанта в том, что он не лежит внизу. — Может, яйца у этого карателя покрепче, чем у некоторых здесь присутствующих. Простите за сквернословие, леди, — тут же спохватился он и склонился перед Эской.
Она не могла носить титул, даже если бы действительно была родственницей Саттвека, поскольку сам он происходил не из благородной семьи, хоть и сказочно богатой. Эска не обманывалась — ее манеры мгновенно выдавали низкое происхождение, и она прищурилась, запоминая лицо этого человека. Он не выглядел как воин, не отличался ни крепким телом, ни усыпанной драгоценностями одеждой, однако осмеливался спорить с похожим на медведя Пеллеком. Это дорогого стоило.
— Леди?! — взревел сержант. — Эта девка?!!
Саттвек мгновенно выпрямился, загораживая собой девушку.
— В чем дело, каратель? Ты обознался, с кем-то спутав мою почтенную кузину? Мы с епископом наслышаны о том, что тебя трудно убить, но рядом лагерь твоих бывших братьев. Они будут очень заинтересованы в новостях, что ты отрекся от ордена и поносишь у них за спиной бывшего магистра. Кто-то может даже обвинить в его смерти тебя, ведь ты единственный чудом выживший, и нам приходится верить тебе на слово…
Пеллек прикусил язык, уловив намек. Эска не знала, о чем он договорился с епископом и купцом, согласились ли те выполнить его требование забрать жизнь той, кто его изуродовал, но, видимо, пока еще никаких гарантий ему не дали.
Мужские голоса заставили всех вновь повернуться к дыре.
Рабочие наконец опустили туда лестницу. Несколько мужчин спустились в подземелье, и среди них Хейнир, который просто спрыгнул с края ямы и не стал дожидаться разрешения на это от Саттвека. Пока остальные склонялись над трупом магистра или бормотали молитвы, отшатываясь от Вайса, светловолосый телохранитель присел возле Аргена.
— Это он! — громко оповестил всех Хейнир. — Это Арген Дан-Руа, человек, который повел нас против ордена и который говорил, что Бог отвернулся от карателей и теперь на нашей стороне. Арген обладал силой разрушителя, и Господь позволил ему низвергнуть врагов одной лишь своей магией. Смотрите, его плоть действительно не тронута тленом, в отличие от остальных, кто согрешил. Арген святой! Через него Бог показал нам, как низко пал орден, а теперь показывает, что мы должны равняться на Аргена.
Такого Пеллек выдержать уже не мог.
— Вранье! — заорал он, тыча пальцем в мертвого карателя. — Эта паскуда пришла сюда на заклание, ведомая голосом демона! Его нетленность наверняка какой-то очередной магический фокус! Я, это я всех спас!
На площадке застыла тишина. Мужчина, недавно назвавший его трусом, по-прежнему с сомнением кривил губы, Саттвек молчал, очевидно, растерявшись, как доказать, что сержант лжет. Остальные переглядывались — правды никто не знал, а оба спорщика не обладали влиянием. К кому примкнуть — к Хейниру или Пеллеку, было сложным вопросом, в котором переплетались сразу религия и политика. Слишком быстрый выбор мог вывернуться позже чересчур дорогой ценой.
Эска опустила веки. Она собиралась выбрать за всех.
Арген, даже постоянно уезжая по поручениям купца, успел многому ее научить в магии за те недолгие месяцы, которые они провели вместе. Возможно, Эска схватывала быстро, а возможно, на уроках Томмара она против воли научилась большему, чем сама хотела бы признать. Одно было совершенно точно — она не собиралась больше сдерживать силу.
Девушка не двигала руками, не шептала заклятий. Только кто-то натасканный на обнаружение потоков колдовства, как каратели, мог бы уловить то, что она делает. Пеллек вскинулся, но было уже поздно.
С небес упал столп пламени. Оно мгновенно объяло сержанта, заставив его истошно заорать. Люди вокруг с криками бросились врассыпную.
Лишь Эска не шелохнулась.
— Бог покарал его за святотатство! — объявила она, указывая на полыхающую фигуру. — Он оболгал Аргена Дан-Руа и был наказан за это сожжением в очистительном Господнем огне! Услышьте все — Арген святой, и это только что подтвердилось!
Пеллек сделал шаг и протянул к ней горящие руки. Девушка не жалела мощи, жар от карателя опалял даже на расстоянии. Она видела, как обугливается, лопает и облезает его кожа. И все же каким-то образом он умудрялся выстоять на ногах.
— Колду… — донеслось из пламени.
Эска увеличила поток. Пеллек захлебнулся в собственной крови, которая хлынула из горла, мгновенно запекаясь на языке. Огромная туша карателя рухнула на колени. По руинам расползся отвратительный запах горелой плоти.
Такое пекло уже давно убило бы любого нормального человека. Эска терпеливо ждала. На сей раз она должна была удостовериться, что все кончено.
— Отойдите от него, леди! — выкрикнул тот мужчина, который недавно спорил с Пеллеком и привлек ее внимание. — Вы же сгорите вместе с ним!
Она обвела невозмутимым взглядом мужчин, которые сгрудились на другой стороне ямы или спешно покидали площадку.
— Огонь Господень безвреден для праведных. Убедитесь сами!
Эска шагнула вперед, наклонилась и крепко обняла сержанта.
Пламя окружило хрупкую фигурку, но ее собственная магия не могла причинить девушке никакого вреда. Она ощутила, как дернулся Пеллек в надежде стиснуть ее, переломать ей кости, и добавила еще больше мощи.
Каратель уже не мог кричать. Если бы Эска не удерживала его в собственных объятиях, он бы упал. Однако сознание каким-то чудом еще теплилось в нем.
— Аргена запомнят, — прошептала она ему на ухо. — Тебя — нет.
И отпустила руки.
Пеллек повалился на бок. Почерневшее тело со звуком бьющегося стекла разлетелось на куски. Пламя погасло, лишь краснели тлеющие угольки, еще минуту назад бывшие сержантом.
Эска посмотрела на свои руки. Они были черными от сажи. Отряхнув их, она повернулась к мужчинам, жавшимся у дальней кирпичной стены.
Саттвек смотрел на нее круглыми глазами, словно видел ее впервые.
Впрочем, такой ее раньше не видел вообще никто.