В объятиях пламени (СИ), стр. 57

Светлые брови Хейнира сдвинулись над переносицей.

— Думаешь, пока мы тащились по топким дорогам, ордену наконец стало известно о кораблях Саттвека и магистр собирается отправить армию вдогонку за ними?

— Не знаю, — пробормотал Арген, оглядываясь. Они уже почти дошли до каменной мастерской. — Конечно, я могу ошибаться, и священник — редкий мастер артефактов на личной службе магистра, а сам магистр вызвал к себе офицеров устроить им разнос за то, что проворонили Саттвека, годами вывозившего магов у них из-под носа, только все вместе это чересчур подозрительно. Дальше действуем, как условились, но будьте начеку.

— Не сочти за неуважение, однако очень хотелось бы, чтобы ты ошибался, — прошептал в ответ Хейнир.

Каратель хмыкнул.

Ему и самому этого хотелось бы.

Отряд достиг мастерской. Фургон остановился, и мужчины склонились над ним, притворяясь, что набивают вещевые мешки серебряными ложками и другими ценностями, а на самом деле незаметно пряча под одеждой артефакты.

Из дома Саттвека каратели украли несколько слишком полезных штуковин, чтобы оставлять их лежать без дела или, того хуже, отдавать священнику на эксперименты. Да и люди Хейнира отправились из Ольмарка бить карателей не с пустыми руками, а понимая, что без магии против орденца не выстоишь.

Наконец последний из лжебратьев отошел от повозки. Они посмотрели друг на друга — и разошлись в разные стороны.

Пришла пора воплощать план в жизнь.

Глава 36

Обычно пленников держали в одной из крепостных башен. Нападений на Штэрхен не случалось много лет, и хотя замок содержали в видимом порядке и боевой готовности, на деле некоторые его укрепления давно поменяли изначальное предназначение.

К примеру, подземелья, в которых сейчас призванные Богом преступники проходили посвящение в карателей и получали дар к магии, раньше использовались как темница, погреб и тайный выход из Штэрхена одновременно. Как только их стали использовать для испытаний, тюрьму и хранилище с запасами перенесли, а секретный ход и вовсе замуровали. Один из магистров счел, что сама мысль о возможном побеге братьев оскорбительна и позорна.

Арген уже направился к башне, но на середине пути внезапно остановился, глядя на то, как закатное солнце сначала окрашивает кирпич зубчатой вершины в кровавый оттенок, а затем медленно гаснет, скрываясь за горизонтом.

Да, логика подсказывала, что Эска будет там. Больше попросту негде — ни в одно другое место мага не допустят. Особенно если он обладает такой силой, как девчонка. Кирпич, из которого построена башня, она оплавит, но другого вреда причинить не сможет — камеры специально устроены так, чтобы маги из них не могли выбраться.

Вспомнив о характере жены, Арген покачал головой. Эска изменилась, однако ее щепетильность в отношении убийств никуда не исчезла. Было бы намного проще, если бы она приняла свою темную сторону и сожгла бы к демонам всех, кто напал на их дом в Ольмарке и пытал старуху.

Но тогда Арген, вероятно, не любил девчонку так отчаянно и не желал ее защитить, плюнув при этом на собственную жизнь.

Впрочем, отправлявшийся в Ольмарк отряд точно знал, за кем идет, и вряд ли догадывался о презрении Эски к убийствам. Она же поучаствовала по меньшей мере в убийстве братьев из пятерки Пеллека, а потом стала работать на Саттвека, который тоже не гнушался жестко разбираться с карателями, когда подворачивался шанс. Каратели могли использовать какой-нибудь артефакт вроде перстня святого Марцишека, чтобы подчинить Эску и обезопаситься от ее атаки, или незаметно отравить еще до нападения, а потом постоянно держать в подпоенном состоянии. В противном случае она бы обязательно сбежала по пути.

От мысли, что любимая где-то совсем рядом, измученная, ослабленная, наверняка потерявшая надежду на спасение, у Аргена сжалось сердце.

Он еще раз бросил взгляд на башню, развернулся и пошел в другую сторону.

Разместить Эску там было бы слишком очевидно. Похитившие ее братья оставили записку с угрозами намеренно, чтобы спровоцировать Аргена бездумно броситься за женой, и им это удалось. Наверняка они ждут его. Может, не предполагают, что он придет вот так, прямо в штаб-квартиру, но готовиться надо к худшему. А это значит — к ловушкам.

Время, отпущенное на поиски, не было неограниченным, но Хейнир обещал не начинать отвлекающие маневры, пока окончательно не стемнеет. Арген зашагал мимо хозяйственных построек, притворяясь занятым, а на деле внимательно присматриваясь к башне и прислушиваясь к разговорам вокруг.

Вскоре ему повезло.

Вход в подземелья представлял собой простую, ничем не украшенную и неприметную дверь сбоку главного здания. Они считались священным местом для ордена, и их открывали, только когда неофиты проходили посвящение. Там не было ровным счетом ничего, кроме лабиринта камер и зала, в котором целители ордена работали над братьями и сестрами, прошедшими испытания.

А раз там ничего нет, то и охранять пустоту нет смысла. Однако сейчас там стояли два брата в доспехах и с оружием. И это были не новопосвященные вроде тех, что сопровождали молодого пастора у ворот, а опытные каратели, покрытые шрамами, с мрачными взглядами и смертью в глазах.

Арген замешкался, будто поправляя одежду, и незаметно изучил сторожей.

Если бы он хотел спрятать ценного мага, который уже убил несколько братьев, то посадил бы его именно сюда и в охрану поставил именно таких людей, бывалых, которых не сбить с толку и которые не станут дремать на посту.

Но как в таком случае попасть внутрь?

Арген слышал всего о двух ключах от двери. Один хранился у самого магистра, другой — у назначенного ответственным целителя, который раз в день приходил проверить, все ли в порядке с проходящими испытания. Призванные Господом для службы Ему редко погибали на этом этапе, но и такое иногда происходило, если неофиты в религиозном рвении слишком сильно истязали себя. Целитель следил за тем, чтобы они не перебарщивали, а также определял, готовы ли их тела для изменений.

Выяснять, кто из магов сейчас этим занимается, и пытаться добыть ключ слишком долго. В сомнениях, удастся ли ему обмануть карателей, Арген потер начавшую отрастать бороду…

И вновь Бог послал ему Свою милость.

Сзади раздались шаркающие шаги. Арген повернулся на звук и увидел, как со стороны кухни к подземельям идет молодой послушник с подносом в руках. На нем стояло несколько тарелок с ужином и одна деревянная миска с остатками — подгорелой кашей и каким-то прогорклым месивом, состав которого вряд ли получилось бы определить даже под лупой.

В груди Аргена мгновенно вскипел гнев. Такой баландой могли кормить только пленную колдунью. Беременную женщину! Даже если бы это была не Эска, Арген все равно счел бы это варварством.

Он двинулся навстречу послушнику и перегородил ему путь.

— Здравствуй. Меня зовут Кейр, теперь носить пленнице еду буду я.

Паренек растерянно моргнул.

— Но как же…

— Тебя разве не предупредили насчет меня? — перебил Арген. — Ты же знаешь, сколько бед уже принесла эта пленница. Магистр решил, что кормить ее тоже должен опытный брат, а то мало ли какие чары она на тебе применит. Тебе что, ни разу страшно не было, когда к ней входил?

Глаза у него забегали. Наконец он покаянно выдохнул и склонил голову.

— Да, было, и не раз. Я видел раны брата Бертрена, они просто ужасны. Надеюсь, он найдет покой в том монастыре, куда беднягу отправили доживать остаток лет.

Значит, брат-фанатик жив. «Жаль», — равнодушно подумал Арген.

Но хотя бы он больше не причинит вреда другим невинным. В монастырь карателей отправляли только в одном случае — если целители не могли излечить их раны и сражаться братья уже не могли.

— Пусть это послужит тебе уроком, что нельзя терять бдительность рядом с отродьями Дьявола, — ровно произнес Арген и бесцеремонно, как это сделал бы любой каратель, отобрал у мальчишки поднос. — Ну, давай, время идет, а у меня еще куча работы.