В объятиях пламени (СИ), стр. 46

Если бы кто-то увидел это, то не понял бы, чему он радуется. Перед ним была самая обычная улочка, какие часто встречаются на окраине больших городов: грязная, такая узкая, что между домами иногда застревали повозки, и заполненная жалкими лачугами. Каратель устроился на ступенях одной из них, одноэтажной развалюхи, чья входная дверь давно перекосилась и вряд ли бы кого-то остановила, пожелай тот без спроса войти.

А небо… Да, пожалуй, только небо и было хорошим. Светло-голубым, невероятно высоким, со стремительно бегущими барашками белых облаков. Однако улыбался Арген совсем не этому.

Просто он почувствовал, что у него наконец появился дом.

Не хватало только апельсинового сада. Но Арген не сомневался, что однажды его вырастит.

Затем он вернулся в дом, поцеловал спящую Эску, взял оружие и пошел к Саттвеку.

— Я готов, — сказал каратель. — Куда нужно ехать?

А дальше была работа. Такая же, как сотни раз до этого, только теперь Арген действовал на благо магов, а не против них.

Маг оказался молодым парнем из лиотской глубинки. Как каратель и опасался, тот ему не понравился. Но у него была семья: жена еще младше Эски и двое детей, из которых один — грудной младенец. Арген видел, как маг смотрит на них, и понял, почему Саттвек приказал вывезти парня или вместе с ними, или никак.

Один он бы быстро пошел по наклонной, превратился в того, за кем орден охотится и кого совершенно справедливо жжет на кострах. Но с детьми и женой у него оставался шанс.

Даже Бог давал второй шанс тем, кого Он уже приговорил к смерти, превращая их в карателей. Кто такой Арген, чтобы отказывать молодому магу в этом шансе, раз уж тому его предоставили?

Тем более что Бог молчал. Не молчала только совесть Аргена.

Чтобы переправить семью с двумя маленькими детьми в Райнланд и при этом не попасться страже, понадобилась не одна неделя. У карателя хватало времени, чтобы обдумать, как он относится к своей новой роли.

Когда они с Эской бежали из Мальерты, выбора не было. Может, повернись время вспять, Арген принял бы в мелочах какие-то другие решения, но в целом не видел, как мог бы принципиально изменить ситуацию. Приказ Господа звучал ясно, а орден оставил немного места для простора в действиях.

Сейчас этот выбор был. Пожалуй, вариантов перед Аргеном лежало даже многовато. Убить мага и исчезнуть, взяв на себя крест одиночной войны с орденом; окончательно смириться с новой ролью и выполнить задание так, как требовал Саттвек; отправить Эску за море одну или уплыть вместе с ней; забрать ее и тихо исчезнуть из Ольмарка, уехать еще дальше на север и попытаться построить ту же мирную жизнь и без магии, и без участия Саттвека.

У каждого варианта имелись свои недостатки и преимущества. Арген ломал голову, придирчиво размышляя над каждым, пока не осознал, что на самом деле выбора по-прежнему нет.

Ведь, как Арген и предупредил Саттвека, он мог покинуть орден, но воином Господним быть не перестал.

Мага с его семьей каратель передал людям купца недалеко от Ольмарка. Сам Саттвек не присутствовал — он руководил всем из города, не подвергая себя лишнему риску. Угрюмый мужчина с замашками матерого наемника, предводитель отряда, который должен был доставить мага непосредственно на корабль, сухо сообщил Аргену:

— Ты выполнил задачу. Саттвек согласен взять тебя на корабль и отправить в безопасное место вместе с остальными магами. Придешь со своей женой послезавтра в деревню под названием Штайрау, это всего пара часов на север от Ольмарка. Рядом с деревней перекресток. Встанете на нем, и сразу после захода солнца к вам подойдет человек, который отвезет вас к кораблю.

— А если мы не явимся или опоздаем? — уточнил он.

— Значит, корабль отчалит без вас.

— Понял, — кивнул каратель.

Передача происходила вечером, и у него ушла вся ночь на то, чтобы добраться домой. На улицу, где стоял дом старухи, Арген ступил, когда солнце уже поднялось над городом.

Он страшно устал, одежду покрывал толстый слой пыли и дорожной грязи. От него воняло немытым телом и лошадиным потом. Наверное, следовало сначала доехать до бани, помыться, выстирать одежду, дождаться, пока она высохнет, а потом идти к жене. Так делало большинство карателей перед тем, как посетить с отчетом своего приора.

Но они так поступали, потому что не очень-то рвались докладываться командованию, которое далеко не всегда было довольно действиями братьев. А Арген не мог дождаться момента, когда наконец вновь прижмет к себе Эску. Каждый миг промедления был пыткой.

И все же, когда он увидел впереди девчонку, выскочившую набрать воды из колодца, то замедлил шаг.

В Ольмарке они не спаслись от преследования, а всего лишь надели новые маски. Эска так любила яркие платья, но по-прежнему не могла их носить, чтобы не привлечь лишнего внимания. Чудесные пшеничные волосы, которые только-только стали отрастать, все так же приходилось прикрывать платками. Танцы, без которых она не могла жить? Исключительно дома, без музыки, потому что кто-то мог заметить пляшущую в таверне девушку и сопоставить ее с описанием беглянки.

Орден продолжал их искать. Часть братьев, отправленных на их поимку, была отозвана, а обычная стража уже не так дотошно досматривала путников, но на досках объявлений все еще появлялись предложения сдать ордену двух беглецов за крупную сумму. Люди Саттвека потихоньку срывали листовки, однако не могли заниматься этим по всему городу и его окрестностям.

Опасность будет грозить еще долго. Эска все это понимала. Как она отнесется к тому, что собирается ей сказать Арген?

Девчонка увидела его издалека. Как Арген мог узнать ее хрупкую фигурку из тысячи подобных, так, похоже, и она — Аргена.

Ведро бухнулось на землю, переворачиваясь. Вода хлынула в натекшую возле колодца лужу. Эска бросилась к карателю, и в следующий миг он уже сжимал ее в крепких объятиях, приподнимая и едва сдерживаясь, чтобы не закружить и не зацеловать прямо на улице.

Девчонка вжималась в него всем телом, закрыв глаза. Это было лучшей наградой из всех возможных.

— Я так скучала, — шептала она. — Так боялась, что тебя ранят или найдут и ты не вернешься!

Арген, тоже зажмурившись, глубоко, во все легкие вдыхал ее аромат. Он изменился за время жизни в Ольмарке. Раньше Эска пахла лесным медом, а теперь еще молоком, и… домом.

— Идем, — сказал каратель, беря ее за руку и уводя к старухиной лачуге. — Я выполнил задание, а тебе известно, что это значит. Корабль отплывает уже завтра. Нужно поговорить наедине, срочно.

Она кивнула и повторила:

— Идем.

Однако, едва Арген подошел к крыльцу, как из-под ступеней испуганно выскочила дымчатая серо-коричневая кошка. Вся какая-то несуразная, тощая, она не мяукала, как все коты, а тоненько пищала, будто считала себя мышью. Он бы не обратил на нее внимания, если бы Эска, охнув, тут же не подхватила ее на руки.

Глядя на то, как жена прижимает к груди маленький мохнатый комок, каратель впервые испытал что-то похожее на ревность. Нелогичное, странное чувство, тем более по отношению к бездомной кошке, но оно неприятно кольнуло сердце.

— Подожди, — сказала девчонка, отчего-то смутившись. — Вот, смотри… Ты не против, если она будет жить тут?

Брови Аргена поползли вверх.

— Эска…

— Ну я не могла ее бросить, — вдруг затараторила она так быстро, словно боялась, что если не вывалит все за мгновение ока, то кто-нибудь умрет. — Она такая хорошая, ласковая и такая несчастная! Ее все коты гоняют и обижают, ей больше некуда идти, и я начала ее прикармливать, а она так смешно мяукает и вообще зайка! Она за мышами охотится и даже одну мне принесла на днях! Она не прыгает по дому и вообще очень спокойная и умная, я уже проверила!

— Ми-иу! — жалобно подтвердила кошка, глядя на него огромными глазами.

Каратель вздохнул.

Он равнодушно относился к животным. У него никогда не возникало ни с кем из них некой особой связи или хотя бы малейшей привязанности. Если нет дома, то негде заводить питомцев, и даже лошадей приходилось постоянно менять, потому что все они принадлежали ордену, а не одному конкретному брату.