В объятиях пламени (СИ), стр. 40

Мужчина лет двадцати пяти полулежал у костра и изредка посмеивался шуткам товарищей, но в общем веселье не участвовал. Его волосы наливались золотом пшеницы с полей северных провинций Райнланда, а голубые глаза и резко очерченные скулы с квадратным подбородком подтверждали догадку о его происхождении. Плечи накрывала черная накидка, хорошо знакомый откинутый капюшон покоился на спине.

Каратель. Последние сомнения в том, что на купца мог наткнуться обычный патруль, развеялись утренним туманом.

Этого брата Арген никогда раньше не встречал. Наверное, тот присоединился к ордену не так давно. Его глаза еще не приобрели жестокого, безразличного выражения, характерного для опытных карателей, а снаряжение выглядело новеньким, пока не покрытым пылью бесконечных дорог.

Однако это еще ничего не значило. Все зависело от того, какой у него дар.

Арген мысленно отметил, что карателя придется убрать первым, и продолжил наблюдать. Главная проблема заключалась не в карателе-райнландце и не в отряде стражи, а в Вилько. Только он знал, как выглядят беглецы. Если его здесь нет, то и драка не имеет смысла. А пока его видно не было.

Арген сидел и терпеливо ждал.

Парнишка обнаружился, когда стражники уже сварили на костре кашу, решив, что украденное у купца вино, предназначенное для продажи в Райнланде, нужно чем-то заесть. Один из мужиков встал к котлу, раздал всем по порции, потом достал хлеб и проделал с ним то же самое, но последний кусок вдруг зло швырнул куда-то в темноту за лагерем, в противоположную сторону от той, где прятался Арген.

— Эй, шваль конокрадская! Тащи уже свой зад сюда, иначе жрать не получишь. Бегать за тобой никто не станет.

— Я ваш единственный источник сведений! — прошипел из мрака знакомый голос.

— И что с того? Что мы — без тебя не сможем с баб платки срывать и за косы дергать, а то вдруг накладные? — заржал стражник.

— То-то вы так отлично справляетесь, что сегодня двух невинных убили! — огрызнулся Вилько.

— А тебя что — совесть мучает? — не унимался кашевар. — Правильно мучает. Это ты издалека не смог две рожи рассмотреть, из-за чего вся склока и вышла. Протер бы ты свои зеньки, так те люди до сих пор небо бы коптили.

— Вы только и делали, что искали повод их ограбить, а теперь всю вину на меня валите? — взвился из темноты юнец.

Арген покачал головой. У парня еще остались какие-то крохи совести. Но проживет он недолго и сейчас как раз занимался тем, что старательно копал себе яму, споря с теми, кому продался.

Возможно, Вилько так поступал именно потому, что уже понял, насколько сильно просчитался. Шанвали прославились как люди без стыда и совести, но у них был некий кодекс чести — никогда не сдавать своих. Парень не просто на него плюнул, он нарушил приказ князя, и в родном племени его больше не примут. А лиотцы конокрада, тем более предателя, ценить не начнут никогда, даже если сами опустятся еще ниже.

Вилько перечеркнул себе жизнь. И все из-за чего? Из-за неутоленной похоти.

У Аргена на миг появился соблазн тихо уйти и вернуться к Эске, однако он тут же отогнал эту мысль. Да, Вилько уже перепилил сук, на котором сидел, но все еще может им навредить. Отряд утром проспится и продолжит поиски. На лошадях они покроют во много раз большее расстояние, чем могут двое пеших.

Вдобавок он обещал купцу достать лошадей. Те были привязаны слишком близко к рассевшимся стражникам — не подобраться, не выдав себя.

— Достаточно! — прервал ссору каратель из Райнланда. Он говорил на лиотском правильно, но с резким, жестким северным акцентом. — Если те люди умерли, значит, на то была воля Божья, и не вам об этом спорить.

— Все-таки лучше б ты с нами сегодня пошел, — вступил в разговор еще один стражник. — Провалялся в лагере весь день почем зря. А если б конокрад оказался прав и мы на той дороге столкнулись с отступником из твоего ордена?

— Но не столкнулись же, — возразил райнландец. — И грех из-за вас на душу не пришлось брать за грабеж и убийство. Кроме того, у меня чувство, что отступник сам ко мне придет, а чутье меня еще ни разу не подводило. Бог хочет нашей встречи.

«Она ближе, чем ты думаешь», — мрачно подумал Арген.

— Раз тут беглецов нет, завтра снимемся с лагеря и поскачем в Амхелен, — объявил райнландец. — Они могли нас опередить.

— Только если конокрадская шваль нас не дурит насчет того, что беглецы выбрали эту дорогу, — заметил кашевар, и несколько недобрых взглядов повернулись в ту сторону, откуда недавно доносился голос Вилько.

На его защиту неожиданно встал все тот же молодой каратель.

— Я уже говорил — мне предопределено встретиться с отступником, — отрезал он. — Так сказал Бог, значит, так и будет. В свою первую пятерку собратьев я приду уже отличившимся.

Арген тихо вздохнул. Значит, это действительно первое задание райнландца. Свободной пятерки для него настолько быстро не нашлось, поэтому командование решило занять его вот так, видимо, сочтя, что это будет плевое тренировочное дельце.

Что ж, может, и правда. Врагов больше, и, хотя Аргену такое не впервой, не исключено, что это он положит здесь жизнь, а молодой каратель вернется в орден с триумфом.

В любом случае не оставалось иного выбора, кроме как напасть сегодня. Город Амхелен, который упомянул райнландец, лежал на той стороне границы, прямо на пути, который выбрали они с Эской. Если уйти сейчас, они с отрядом все равно столкнутся вновь, и тогда у Аргена уже не будет преимущества внезапного нападения. А вечно бродить по лесам, стараясь уйти от преследования, невозможно.

Потому он притаился и начал выжидать.

Купец, похоже, вез хорошее, неразбавленное вино. Перепились стражники быстро и завалились спать, выставив всего одного дозорного. Через полчаса уже и от него донеслось характерное сопение.

Арген не торопился. Было неизвестно, заснул ли Вилько. Тот до сих пор даже не шевельнулся, продолжая скрываться во тьме. Костер еще горел, бросая отсветы на лицо райнландского карателя. Он все никак не уходил спать.

Прошло еще полчаса, а молодой райнландец продолжал сидеть у огня и подкидывать в него ветки, чтобы тот не угасал.

У Аргена начала ныть затекающая спина. Рана, нанесенная Пеллеком, зажила, но это не значило, что она бесследно исчезла, будто и ее не бывало. Она давала о себе знать постоянно, и сегодня — очень не вовремя.

Арген скрипнул зубами. Он не видел, чтобы райнландец прикладывался к вину. Проведший весь день в лагере мужчина мог просидеть так и всю ночь, а Арген, пешком преодолевший то расстояние, которое стражники проехали верхом, уставал с каждой минутой все сильнее и сильнее.

Выбора не оставалось.

По крайней мере, у притаившегося во тьме карателя было одно преимущество — врага ярко освещал костер. Прицелиться будет легко прямо отсюда, не нужно подбираться ближе.

Арген осторожно вытянул руку и направил ее к райнландцу. Убирать его придется магией, и быстро. Вряд ли только-только принятый в орден парень умеет чувствовать колдовскую энергию издалека, тем более когда не ждет атаки. Но те, кто недооценивает карателей, долго не живут, а Аргену теперь было кого защищать.

За годы работы в одиночку он научился работать стремительно. На то, чтобы оплести сердце райнландца магическими потоками, которые раздавят его сердце, будто размолов между жерновами, ушли считаные доли мгновения. Арген резко сжал ладонь…

Противник кувыркнулся вбок, избежав смертельных чар. Уворачиваясь, он задел костер. В небо взмыл сноп искр и скрыл врага, однако полыхающая ветка упала на спавшего рядом стражника. Тот с воплем подскочил.

Стиснув зубы, Арген смял ему сердце в манную кашу и тут же кувыркнулся сам. Вовремя. Рядом всплеснулась колдовская энергия. Кустарник, в котором он прятался, вдруг странно посерел. Ветки с шумом рухнули в траву, увлекая за собой весь куст.

Каратель бросил туда взгляд и мысленно выругался.

Райнландец владел редкой разновидностью магии, которую обычно причисляли к садовнической. Туда входили маги земли, воды и те, кто умел управлять растениями. Полезные, мирные дары, благодаря которым орошались пустынные земли и снимались по несколько раз в год урожаи даже там, где еще недавно не росло ни травинки.