В объятиях пламени (СИ), стр. 18

Томмар либо наложил в штаны и предпочел удрать вместе со своими людьми, подставив Аргена, либо облажался и сейчас уже пойман. Даже если он просто опаздывал, дожидаться его — поставить под удар всё.

И назад этот моток ниток уже не отмотаешь — девчонку в клетку не засунешь, а страже не скажешь: «Извините, ошибочка вышла». Остается только следить, куда поведет нить.

Каратель тихо выругался и посмотрел на Эску, в ее глаза-озера, в которых плескался страх.

— Значит, людей не убиваешь принципиально?

— Это Томмар так сказал? — напряженно спросила она.

— Да.

— Он не обманул. Может, я и родилась, по мнению священников, с дьявольским даром, но это не значит, что я убийца.

— Хорошо. А с отвлекающими маневрами у тебя как?

Девчонка неопределенно пожала плечами.

— Смотря что требуется. Если фейерверки, то сколько угодно. Пожары устраивать не буду, мало ли куда огонь перекинется и кто пострадает.

Арген вздохнул. Он начинал понимать, почему Бог велел ее спасти.

— На твое счастье, я тоже не собираюсь никого убивать, но у нас с тобой проблема. Твой дружок Томмар, похоже, нас кинул. Он мог бы вывести тебя через главные ворота тихо и спокойно. Я тоже могу, но шумно, с огромным количеством трупов, и к тому же вряд ли мы уйдем далеко. В монастыре есть еще один выход. Он охраняется, как и главный, зато там всего четыре человека.

— Всего? — с легким ужасом в голосе переспросила девчонка.

— Фиренцианцы зарабатывают на сделках огромные суммы. Настоятель наверняка богаче любого из окрестных графов, и вряд ли ему хочется расстаться с золотом по вине каких-нибудь воришек, так что да, всего четыре. Два будут стоять с внутренней стороны ворот, два — с наружной. Сможешь их ослепить так, чтобы они нас не увидели?

Она шмыгнула носом и кивнула.

— Что дальше?

Хотел бы Арген сам это знать.

— Положимся на волю Божью.

— Отличный план, — язвительно заметила Эска. — Звучит очень четко — не придерешься.

Арген приподнял бровь.

— У меня уже был отличный план, который предусматривал лишь пару синяков у стражи и благополучие для тебя, меня и твоих друзей. За четкость нового можешь поблагодарить некую тряпку по имени Томмар.

Девчонка прикусила язык и сникла. Ей было неприятно слышать, что друг — а может, и нечто большее, чем просто друг, — ее подвел. Арген решил, что ей не стоит знать о том, как Томмар пытался ее отравить.

Получается, Эска уже дважды была обязана карателю жизнью: первый раз, когда он не дал Пеллеку с ней расправиться, второй — когда остановил иллюзиониста. Арген покачал головой. Неисповедимы пути Господни…

— Идем. Время закончилось.

Пение в храме начинало стихать. День будний, поэтому и вечерняя молитва короткая — монахам нужно трудиться. Еще совсем немного, и аббат благословит всех на сон грядущий, после чего все разойдутся: кто по кельям, кто дальше работать. Зазвонит колокол, знаменующий конец службы и пересменку стражи. И бежать станет поздно.

Второй выход — малые ворота — располагался за трапезной с примыкающей к ней кухней. Арген торопливо провел туда Эску, остановился за выступом здания и осторожно выглянул, оценивая обстановку.

У ворот не было ни единого человека.

Каратель нахмурился. Кухня в монастыре работала почти круглосуточно и не прерывалась даже сейчас, невзирая на вечернюю молитву. В окно было видно освобожденных от нее монахов, которые сосредоточенно готовили еду для братьев. Кто-то из поваров отчитывал мальчишку-послушника за то, что тот слишком крупно нарезал репу, другой жаловался на скисшее молоко.

Рутина. Если бы произошло что-то серьезное, монахи вели бы себя иначе.

Что же со стражей?

Они с Томмаром обсуждали один из вариантов побега через эти ворота, но отбросили его. Монахи сюда ходили редко. Вход использовался для того, чтобы подводы с провизией не перегораживали главные ворота, через которые к фиренцианцам попадали миряне, ищущие их посредничества. Попытка выйти с «заднего двора» привлекла бы больше внимания, чем если выйти из главного входа, тем более учитывая дарования Томмара.

Может, Томмар или кто-то из его людей самовольно изменил план и решил убрать стражников?

Арген сосредоточился и проверил магические потоки в той близи, куда смог дотянуться. Пусто — никакого колдовства. Это не значило, что магов здесь нет. По-хорошему, это не значило вообще ничего, и каратель мрачнел все сильнее. В груди зрело тяжелое предчувствие.

По монастырю разнесся звон колокола, отдавшись от стен зловещим эхом. Пути назад не осталось.

— За мной, — скомандовал Арген.

Он первым подошел к воротам. Гнетущее предчувствие только усилилось — створки оказались приоткрыты.

Арген выдохнул. Как только он их увидел, уже понял, что его там ждет. Наверное, еще можно было бы развернуться, побежать куда-то, попытаться пересечь стену в другом месте. Но разум подсказывал, что это глупость — монастырь строили с расчетом на осады дикарей-язычников. С тех пор миновало несколько веков, но сооружения содержались в хорошем состоянии, потому что желающие поживиться богатствами фиренцианцев не переводились. Было бы легко совершить побег не через ворота, каратель именно туда бы и отправился.

Но даже если бы такое место существовало, он все равно бы туда сейчас не пошел. Есть вещи, которые должны случиться. Рано или поздно Бог тебя туда приведет, как ни изворачивайся.

Сейчас для Аргена наступил тот самый момент.

Он повернулся к Эске и последний раз заглянул в ее бездонные глаза.

— Держись строго за моей спиной и не высовывайся. Понадобится пустить фейерверки — не стесняйся, бей в полную мощь. Меть в лицо, лучше всего — в глаза, и не бойся их выжечь. Каратели увернутся, а время ты выиграешь.

— Каратели… что? — растерянно переспросила она.

Внезапно ее веки распахнулись. Эска тоже поняла.

— Нет, Арген…

Но он уже толкнул створку.

Глава 10

Переулок за монастырем был пуст от стражи и прохожих. Его перегораживали четыре человека. Даже если бы кто-то не почувствовал исходящую от них мощь, то он бы узнал накидки и капюшоны цвета ночи.

Арген посмотрел на братьев по очереди, слева направо. Фанатик Бертрен, испражнявшийся Эске в еду; Гильб, его товарищ-богохульник, будто случайно затесавшийся в ряды ордена; быкоподобный Пеллек и неразговорчивый Маттьес, который словно дал обет молчания.

Сержант держал в руках отрубленную голову Томмара. С той еще стекала кровь.

Эска сзади тихо вскрикнула. Арген надеялся, что у девчонки достаточно крепкие нервы, чтобы она не грохнулась в обморок.

— Где Вайс? — спросил Арген. — Думал, он составит вам компанию.

— Перетрусил, — ответил Пеллек и бросил голову иллюзиониста ему под ноги. — Для его ссыкливой душонки такие зрелища слишком кровавы. А еще он до последнего верил, что ты не испачкался в этой грязи.

— В какой?

Братья захохотали.

— Нет, гляньте, так и не выходит из роли, будто дешевый актеришка, — искренне поразился Гильб.

— Как давно ты работаешь на Захдар? Шесть лет? Или они перекупили тебя еще в то время, когда ты был в первой пятерке — так ты и выжил в той бойне? — закидывал вопросами Пеллек, щерясь, как бойцовый пес, почуявший кровь.

На самом деле ему было плевать на ответы. Он уже предвкушал резню.

Арген посмотрел в выкаченные глаза обезглавленного Томмара и поднял взгляд на Пеллека, незаметно высвобождая оружие.

У работы в одиночку и в составе пятерки были свои особенности. В команде братья могли положиться друг на друга, зная, что товарищ всегда прикроет, и благодаря этому добивались высокой эффективности. Но это же их расслабляло. Арген, привыкший полагаться только на себя, даже спал с оружием. И уж точно он не вышел без него сейчас.

Сдаваться он не собирался, невзирая на четкое понимание, что шансов слишком мало, а если уж откровенно, то почти нет. В душе зрело чувство, что его предали — и это был не Томмар, который, это и так очевидно, выложил все, потому что от воинов Слова Божьего невозможно что-то утаить. Нет, его подставили на каком-то другом, гораздо более высоком уровне…