История Раскола, стр. 83

Когда последние участники церемонии разошлись по домам — не важно, удовлетворенные или испуганные, — Хеллеброн, Лириет и их отец остались одни у угасающего жертвенного костра.

— Вы пытаетесь управлять очень опасной и мощной силой, — сказал Аландриан, когда Лириет и Хеллеброн смыли с себя засохшую жертвенную кровь. — Вы мои дочери, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам. Но вы должны помнить — есть некоторые вещи, от которых я не могу защитить вас: это ревность, страх и тяга к власти, из-за них вы наживете множество врагов.

— Да не бери в голову, папа, — сказала Хеллеброн. — Сегодняшняя ночь всего лишь начало, первый шаг. Эльфы узнают, что путь Кхаина — очень прямой. Он награждает или карает сразу.

— Я видела это сегодня вечером в глазах многих зрителей, — добавила Лириет. — Были те, кто узрел в огне тело совсем не Хельтиона, а в мыслях вместе с нами расчленял соперника, отвергнувшего любовника, избалованного брата или сестру. У нас будут враги, но Кхаин несет в себе исцеление хворей, от которых хотят избавиться многие эльфы, и это привлечет еще больше союзников.

Аландриан помолчал. Он смотрел на своих дочерей, на растекающуюся по булыжникам лужу, в которой крови было больше, чем воды.

— Этому зверю нельзя позволить вырваться на свободу, — тихо сказал он. — Вы должны держать его на строгом поводке, иначе он пожрет всех нас.

— И ты, отец, и мы с Лириет — все вместе будем крепко сжимать поводок, — ответила Хеллеброн. — Другие культы слабы, их верховные жрецы вялы. Они проводят свои обряды, но не избавляют народ Атель Торалиена от привычных бед и обманутых надежд. Почти пришло время для нового ветра, который выметет грязь из всех закоулков этого города, и жители увидят его таким, каков он на самом деле.

Она не обманулась в своих ожиданиях. Предсказания Хеллеброн сбылись в самые ближайшие дни. В одиночку или небольшими группами эльфы города посещали сестер в новом святилище. Они приходили с подношениями Кхаину: драгоценностями, золотом и серебром, а также самым ценным — обещанием поддержать Кхаина и его расцветающий культ. Некоторые жаловались Хеллеброн и Лириет на конкурентов в бизнесе, обществе и любви, обвиняя их в том, что те являются врагами Кхаина и предателями Нагарита.

Через несколько дней Хеллеброн уже более-менее разобралась, кто собирается противостоять ей всерьез. Заводилами были верховные жрецы других богов и их наиболее преданные помощники. Ходили слухи, что кхаинитам это так просто с рук не сойдет, что другие культы объединятся и покажут выскочкам их место. Хеллеброн отнеслась с угрозам с невыразимым презрением и заверила новых последователей, что Кхаин помогает тем, кто помогает себе сам.

Она напомнила своей все возрастающей пастве, что Аэнарион, избранный нести меч Кхаина, действовал, а не разбрасывался словами и что под Его руководством наггаротты достигнут еще больших высот могущества и благосостояния. Ее слова всегда были о будущем, а не о прошлом.

Сильную тревогу вызывал у Хеллеброн только один критик — откровенный противник роста влияния всех сект, который теперь обратил свой гнев на Хеллеброн и Лириет.

Звали этого критика Мириет, и была она их матерью.

Она уже много лет жила отдельно от мужа, и решение дочерей покинуть Атель Торалиен стало причиной окончательного разрыва между ними. Последние двадцать лет они не разговаривали — ни друг с другом, ни друг о друге. Теперь Мириет выступала против культа Кхаина и рассылала гневные письма всем дворянам Атель Торалиена. Поговаривали также, что Мириет отправила сообщения и в другие города Элтин Арвана, чтобы заручиться поддержкой князей из остальных княжеств.

— Да пусть изливает в письмах свое возмущение, — сказала Хеллеброн Лириет, которую это тревожило всерьез. Как всегда бывает, младшая из дочерей еще сохранила в своей душе теплые чувства к матери. Для сердца же Хеллеброн Мириет была мертва уже давно. — Кто будет ее слушать?

— Сестра, семья нашей матери очень влиятельна в Нагарите, — напомнила Лириет. — Ее брат — один из любимчиков Морати, а дядя — могущественный князь. Когда родители расстались, многие двери для отца закрылись. Теперешняя шумиха может стать поводом, который его враги так долго искали, чтобы избавиться от ставленника Малекита окончательно. Вот о чем он говорил, когда предупреждал, что выбранный нами путь опасен.

Хеллеброн раздраженно глянула на сестру.

— Ты сомневаешься? — спросила она. — Ты хочешь отказаться от наших клятв, что мы давали Кхаину и самим себе?

— Вовсе нет, сестра, — сказала Лириет. — Влияние семьи нашей матери может быть велико — но за океаном. Я говорю о том, что круги всё расходятся. Атель Торалиен не очень-то известен, но является жирным куском. Сплетни, что разносит мать, могут заставить обратить внимание на наш город некоторых очень влиятельных эльфов.

— Ну и что мне теперь делать, по-твоему? — спросила Хеллеброн. — Я не настолько неблагодарна, чтобы убить эльфийку, которая дала мне жизнь! Пусть Мириет пишет свои громкие воззвания всем, до кого может дотянуться; если уж на то пошло, пусть все рассказывают свои бредни о нас; их сопротивление только укрепит наше дело.

— Воля народа станет известна, и в итоге они заставят нас действовать, — сказала Лириет. — Когда толпа потребует крови наших соперников, вот тогда мы и ударим.

Хеллеброн обдумала ее слова. Привлекательно было бы позволить врагам самим вырыть себе могилу, но в таком случае сестры должны были быть уверены, что легкий, почти незаметный толчок заставит оппонентов двигаться именно в этом направлении.

— Не стоит ожидать, что наши враги будут кроткими и безответными, — сказала она. — Они наблюдают за нами, только и ожидая, что мы перейдем черту. И с радостью ухватятся за любой повод обвинить нас в эгоизме и властолюбии; но мы должны хорошо просчитать все риски, чтобы самим не оказаться слишком беззубыми. На данный момент мы пользуемся спросом за счет новизны и должны предпринять что-то, чтобы усилить свое положение, пока благосклонность толпы на нашей стороне.

— У тебя есть какие-то задумки? Что-то не слишком очевидное?

— Есть, сестра. Высокомерие Хельтиона дало нам отличную возможность, и мы ее использовали, но лидеры других культов не повторят его ошибку. Только новое жертвоприношение принесет нам сторонников. Мы должны найти другого кандидата для исполнения жестоких замыслов Кхаина. Такого, кто является влиятельным покровителем наших соперников, но не состоит в их рядах.

Сестры потратили некоторое время, изучая подробные записи Хеллеброн. Эти имена сообщили ей эльфы в надежде свести личные счеты. Многие из упомянутых в списках были слишком незаметны, их смерть не вызвала бы большой шумихи. Другие же, наоборот, слишком значительны — у них было много влиятельных друзей, которые не замедлили бы ответить ударом на удар.

Время шло, а сестры все продирались сквозь записи, где в каждой строчке вопияла злоба наггароттов. Пришла Лианнин, развесила светильники на стенах покоев. Хеллеброн едва ли заметила, что в комнате еще кто-то есть, но, когда горничная нерешительно остановилась у дверей, оторвалась от записей и посмотрела на нее. Лианнин склонила голову в знак уважения, но у служанки явно было что-то на уме.

— Говори, — сказала Хеллеброн.

Она встала и взяла Лианнин за подбородок, приподняв его.

— Разве я не отношусь к тебе почти как ко второй сестре? Что тебя беспокоит?

— Мне страшно, — сказала Лианнин.

— Тебе что-то наговорили? — спросила Лириет, откладывая свиток, который она читала. — Кто-то угрожал тебе?

— Не мне и не напрямую, — сказала Лианнин.

Она сжала руку Хеллеброн и обеспокоенно посмотрела на сестер.

— Я боюсь за вас. Ходят слухи, что Анеллион, преемник Хельтиона, собирается судить вас перед всем городом и вызвал для этого могущественного друга из Ултуана. Друг моего кузена работает в доках и говорит, что со вчерашним кораблем Анеллион отправил в Ултуан гонца с посланием.

— С посланием к кому? — Хеллеброн подвела Лианнин к стулу и усадила на него. — Имя знаешь?