История Раскола, стр. 84

— Хорландир, — сказала Лианнин.

Хеллеброн было знакомо это имя, но она не могла вспомнить откуда. Она глянула на Лириет — может, сестра помнит? Брови Лириет в ужасе взметнулись:

— Я знаю это имя. Летруис говорил о нем.

Упоминание о Летруисе освежило память и Хеллеброн.

— Это не тот Хорландир, который посвятил Летруиса в таинства Кхаина?

— Именно тот! Он должен быть по-настоящему влиятелен. Возможно, даже верховный жрец Кхаина в Анлеке. Если он прибудет в Атель Торалиен, дела примут крутой оборот.

— Нет, не примут, — отрезала Хеллеброн.

Лианнин внимательно прислушивалась к разговору. Хеллеброн встала перед горничной и положила руку ей на плечо.

— Не бойся. Ты очень правильно сделала, что предупредила нас. Если бы ты смогла разузнать еще что-нибудь о намерениях Анеллиона, нам было бы очень полезно. Можешь сделать это?

Лианнин посмотрела на нее глазами, полными благодарности.

— Конечно, я буду держать глаза широко открытыми, а ушки — на макушке, — ответила горничная.

Лианнин снова заколебалась, и Хеллеброн жестом велела ей продолжать.

— Я хотела бы принять участие в одной из ваших церемоний. Я ведь не слишком многого прошу, госпожа? В ту ночь мне не удалось вас увидеть.

Хеллеброн и Лириет обменялись улыбками.

— Здесь не о чем говорить, конечно, милая Лианнин, — сказала Лириет. — Мы допустили оплошность, не пригласив тебя.

— Мы обещаем, что ты будешь не просто приглашена на нашу следующую церемонию, но и станешь нашим почетным гостем, — добавила Хеллеброн.

С благодарной улыбкой Лианнин встала, нежно пожала руку Хеллеброн и поспешила к дверям.

— Благодарю вас, — ответила Лианнин. — Как вы посмотрите, если я приведу с собой пару друзей — слуг из других благородных семей?

— Приводи кого хочешь, — сказала Хеллеброн. — Чем больше народу, тем веселее!

Лианнин оказалась очень полезной в деле добывания информации. На следующий день она вернулась с новостью, что у жреца Анеллиона есть тайная любовница, серебряных дел мастерица, которая живет в квартале ремесленников недалеко от набережной. Анеллион проводил в ее лавке много времени, якобы выбирая и заказывая ювелирные изделия для культистов и различную утварь для ритуалов, но эти двое являлись друг для друга гораздо большим, чем продавец и покупатель. Это было очень вовремя: ритуал как раз запланировали на следующую ночь.

После представления, которое сестры устроили с телом Хельтиона, новые культисты будут ожидать чего-то столь же впечатляющего.

Когда луна скрылась, на пустых улицах Атель Торалиена показалась пара — две тени в темноте. На них были темно-серые балахоны. Тени кутались в черные плащи. Они без затруднений нашли лавку мастерицы серебряных дел и незамеченными пробрались внутрь.

Ноги в мягких туфлях бесшумно ступали по гладкому деревянному полу. Незваные гости миновали помещение лавки и стали подниматься в жилую часть дома.

Через арку они заметили пожилую пару, мирно спящую в большой кровати. Они продолжили, проверяя комнату за комнатой, пока не нашли темноволосую любовницу Анеллиона. Эльфийка свернулась калачиком под шерстяным одеялом. Ее красивое лицо купалось в золотом свете фонаря, висящего на крыше.

Лириет достала кое-что из-за пояса. Это оказалось длинное шило на короткой деревянной ручке. Она проткнула им восковую печать на небольшом пузырьке. Когда вытащила шило из пузырька, одна-единственная капля свисала с его острого конца. Навалившись на девушку, Лириет проколола ей шею, пустив кровь.

Эльфийка тут же проснулась и схватилась рукой за шею — источник боли. Она хотела закричать, но рука Хеллеброн в перчатке зажала ей рот.

Девушка пыталась вырваться, но тут наконец мечтолист сделал свое дело, затуманив ее сознание. Жертва обмякла. Серебряных дел мастерица невидящим взглядом уставилась в потолок, рот раскрылся.

— Слушай нас очень внимательно, — сказал Хеллеброн, наклонившись и нашептывая прямо в ухо девушки. — Ты не будешь помнить ничего из этого, когда проснешься, — кроме того, что нужно сделать. И ты выполнишь все без колебаний. Понятно?

Девушка слабо кивнула.

— Хорошо, — сказала Лириет. Она вытащила из-за пояса кинжал и вложила его серебряную рукоять в безвольные пальцы эльфийки. — Слушай и запоминай.

Фонари не горели. Площадь освещали только отблески жертвенного костра. Тени танцевали на стенах жилых домов и лавок вокруг площади. Эльфы, собравшиеся здесь, купались в оранжевых отсветах.

Хеллеброн была рада видеть, что пришло еще больше народу, чем в прошлый раз, — около тысячи эльфов. Все они были настроены по-разному, как и во время первого ритуала. Хеллеброн отлично видела аколитов других богов, собравшихся вокруг своих жрецов. Эти готовы были ухватиться за любой повод устроить кхаинитам неприятности. Распространение в городе слова Кхаина заставило сплотиться последователей и других богов. Враждебность витала в воздухе, но Хеллеброн знала, что сегодняшнее событие вызовет гораздо более далеко идущие последствия, чем несколько исполненных ненависти взглядов и пара выкриков с мест в надежде сбить жриц с толку.

Вступление Лириет было обычным — она вознесла хвалу силе Кхаина и развернула перед внутренним взором слушателей широкое полотно великой войны с демонами, где они были спасены благодаря Аэнариону и мечу Кхаина.

Затем подошел черед Хеллеброн. Она снова предупредила эльфов, что их народ никогда не познает мира, и напомнила толпе, что наггаротты всегда были на переднем крае бесконечной битвы и нуждаются в благословении Кхаина больше, чем любые другие народы.

— Да наполнит дух Кхаина наши сердца и заставит нашу кровь быстрее струиться по жилам! — сказала Лириет. — Ощущаете ли вы дух Кхаина?

Хеллеброн и Лириет прохаживались перед слушателями взад и вперед, сжимая в руках обнаженные кинжалы и бросая на толпу пронзительные взгляды.

— Кто откроет себя для Кроваворукого? — воскликнула Хеллеброн.

Из толпы донеслись нестройные выкрики: последователи Летруиса теперь присоединились к Невестам Кхаина.

— Слава Кхаину! — раздался одинокий голос, и остальные эльфы подхватили призыв, выкрикивая его все более и более свирепо.

Пронзительный крик ворвался в общий хор, а за ним, расталкивая остальных, из толпы выскочила эльфийка с изогнутым кинжалом в руках, дико вращая глазами. Это была мастерица серебряных дел. Она разорвала на себе платье и завопила:

— Я чувствую дух Кхаина!

Девушка упала на колени перед Хеллеброн и запрокинула голову назад.

— Он обжигает! Моя душа в огне! — кричала она, и это был крик агонии, идущий из самой глубины ее естества, крик первобытной ярости и боли.

Через толпу принялась пробиваться еще одна фигура. Это оказался Анеллион при всех своих регалиях верховного жреца.

— Маинет, ты что, с ума сошла? — воскликнул он и схватил девушку за руку, чтобы поднять ее с колен.

Маинет вырвалась из его рук и сделала несколько нетвердых шагов к костру. Она дрожала всем телом, кинжал плясал в руке. Девушка посмотрела на Анеллиона стеклянными глазами, затем метнула безумный взгляд на остальных эльфов. Маинет как будто боролась сама с собой, кинжал в ее руке выписывал дикие зигзаги.

Хеллеброн и Лириет пристально наблюдали за ней, про себя вознося молитвы Кхаину, чтобы мечтолист сработал.

— Я не могу! — закричала Маинет.

Хеллеброн шагнула к ней, протягивая руки, но Маинет увернулась от нее.

— Я не могу отдать Тебе того, кого люблю, возьми меня вместо него!

Маинет вонзила кинжал в свою обнаженную грудь. Кровь брызнула на булыжники мостовой, когда она рухнула на спину. На губах ее пузырилась алая пена.

Толпа взорвалась воплями. Жрецы других культов и их последователей выкрикивали обвинения в адрес Невест Кхаина, эльфы, верные Хеллеброн, — исступленно благодарили своего бога. Остальные вопили в ужасе или корчились в рыданиях.

Анеллион подбежал к Маинет, опустился перед ней на колени, положил ее голову на широкий подол своего священнического одеяния. Он вытащил кинжал из груди и отшвырнул его в сторону. Кровь текла по его пальцам, по его рукам, пятнала золотисто-белую ткань балахона. Он запустил пальцы ей в волосы, окрашивая локоны красным, размазывая кровь по лицу.