Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 99
— Шанский, прошу тебя, обожди. Дела идут ни шатко ни валко, — произнес хозяин. — Академия только-только открылась после осады. Так много молодых людей ушли воевать и не вернулись.
— Да ты можешь вообще не работать, Басилович, — ответил, по видимости, главарь этой банды, невысокий, плотного телосложения бандит. На пальцах его блестели перстни. — Плати.
Ульрика глянула на них почти с ненавистью и хотела сказать, чтобы вели себя потише, но тут девушка запела балладу о Матери Миске, и вампир снова позабыла об их существовании. Это очень старая, очень нежная баллада — слова прощания, с которыми Матерь Миска оставила детей и отправилась на север навстречу судьбе. Ульрика впитала эту балладу с молоком матери и тихонько подпевала, когда бандиты снова отвлекли ее. Они уже покидали таверну через черный ход, и их главарь, проходя мимо сцены, показал певице грубый жест. Она его, конечно, не заметила, но увидела Ульрика. Рычание заклокотало в ее горле. Ну что за ублюдок. Шанский открыл сумочку на поясе и достал монету. Ульрика смягчилась. По крайней мере, он собирался заплатить за свои развлечения. Но нет, бандит оказался слишком хитер для этого. Одной рукой он бросил монетку в футляр, чтобы та звякнула, а второй — в тот же самый момент выгреб оттуда половину заработанного слепой певицей. Услышав звон монеты, девушка слегка поклонилась и произнесла, не нарушая ритма песни:
— Благодарю, господин.
Сердитый ропот пронесся по таверне. Шанский обернулся, положив руку на рукоять меча, мрачно посмотрел на посетителей, и мгновенно установилась хрустальная тишина. Он хмыкнул, наслаждаясь чужой трусостью, и с крайне довольным видом покинул таверну так же, как попал в нее, — через заднюю дверь. Вслед за ним вышли и его молодчики. На ходу Шанский убрал украденные монеты в кошелек.
Ульрика злобно зарычала, но тут ей пришла новая мысль. Она улыбнулась.
Ну вот и нашелся достойный ужин.
Глава 11
ИСТИННЫЙ ПАСТЫРЬ
Ульрика встала и неторопливо вышла из таверны через главную дверь. Никто не должен был заметить, что она последовала за бандитами. Девушка промчалась по улице в поисках способа обогнуть здание. Она обнаружила переулок, идущий в нужном направлении, и поспешно двинулась по нему. Вскоре она наткнулась на мужчину. Плечи его поникли, он заглядывал во все щели и звал:
— Лушая! Лушая, ты здесь?
Он поднял глаза, заметил Ульрику и в мольбе протянул к ней руки:
— Господин, вы не видели мою дочь? Не видели ли здесь мою Лушаю?
— Я госпожа, — пробормотала Ульрика, пробегая мимо.
Она прибегла к сверхчутью, чтобы услышать биение сердец бандитов, которые не могли уйти далеко. Они обнаружились впереди и чуть левее. Ульрика свернула на аллею, по которой они пошли. Безутешный мужчина разразился бранью в ее адрес и снова начал выкрикивать имя дочери.
Ульрика догнала бандитов в следующем квартале. Они как раз вошли на задний двор небольшой гостиницы. Девушка затаилась в тени, пока они не скрылись за воротами, перелезла через забор вокруг обшарпанного трехэтажного доходного дома рядом и бесшумно вскарабкалась на его крышу. Отсюда она прекрасно видела преследуемых в соседнем дворе.
Шанский постучал в заднюю дверь гостиницы. Заскрипев, она открылась. Пожилой мужчина сунул в руки бандита кошелек и собирался закрыть ее, но тот успел поставить ногу.
— Не так быстро, Григо, — сказал он. — Сначала я пересчитаю.
— Там все точно, — ответил мужчина. — Мне бы в голову никогда не пришло попытаться надуть Газнаева, ты же знаешь.
— Я знаю, что босс спустит с меня шкуру в случае недостачи, — усмехнулся Шанский, высыпая монеты в ладонь. — Так что…
Он принялся методично пересчитывать монеты. Мужчина нервно осматривался по сторонам. В конце концов Шанский удовлетворенно кивнул и ссыпал деньги обратно в кошелек.
— Очень хорошо, Григо. Хотелось бы мне, чтобы все наши клиенты платили бы так же аккуратно.
— Вали уже отсюда, — сказал мужчина.
Шанский убрал ногу, и хозяин гостиницы закрыл и запер дверь на все замки.
Шанский покачал головой.
— Могли бы встречать нас более радостно, учитывая, как сильно мы о них заботимся. Твари неблагодарные.
Он убрал сумку в складки шубы и жестом приказал остальным вернуться в переулок, из которого они пришли. Ульрика, однако, не собиралась позволить им выбраться. Она подобралась на краю крыши, позволяя предвкушению дойти до предела, и бесшумно спрыгнула. Вампир на четвереньки приземлилась между бандитами. Те удивленно вскрикнули. Ульрика выпрямилась, выпуская клыки и когти.
— Пиявки, — прошипела она и вытащила меч и кинжал из ножен.
— Убейте его! — рявкнул Шанский, пятясь и выпучивая глаза.
Двое бандитов бросились на Ульрику, размахивая окованными железом дубинками. Она легко уклонилась, затем сделала выпады влево и вправо. Лезвия вспороли плечи и бока нападающих, они взвыли от боли. Ульрика могла прикончить их в мгновение ока, но она не хотела.
Вся ярость, отчаяние и тревога, которые ей пришлось пережить этой ночью: измена Макса, внезапное известие, что войны не будет, загадочное исчезновение Феликса — вырвались наружу. Она исполосовала руки и ноги противников мечом, выколола их глаза кинжалом, вспорола животы, пинала, била и рвала их тела, пока они не рухнули слепыми, стонущими бесформенными кусками мяса.
Ульрика подняла глаза на Шанского. Тот оцепенел от зрелища кровавой расправы и так и стоял у выхода на улицу, но тут очнулся, завопил и бросился бежать. Ульрика добила стонущих бандитов двумя ударами меча и бросилась за ним. Шанский проскочил сквозь калитку, ведущую на гончарный двор по соседству с гостиницей, и захлопнул ее за собой. Ульрика перемахнула через нее одним прыжком и сбила бандита с ног. Тот рухнул лицом в грязь. Ульрика нависла над Шанским. Тот перевернулся на спину.
— Пощади! — проблеял он, отчаянно роясь в карманах шубы. — Пожалуйста! У меня есть деньги!
Он протянул ей две пригоршни небольших кошельков. Ульрика чуть не отрубила ему руки, только чтобы услышать, как он завопит, но сдержалась. Она не нуждалась в деньгах, но знала кое-кого, кому они бы очень пригодились. Ульрика убрала кинжал в ножны и выхватила несколько кошельков из рук Шанского.
— Ты вернешь то, что украл, — сказала она, убирая их под свое кожаное пальто.
— Да, да! — воскликнул он. — Все верну!
— Но я хочу кое-что еще.
Ульрика схватила его за воротник, рывком подняла и, прежде чем он успел понять, что она собирается сделать, вонзила зубы в его шею и сделала жадный глоток. Шанский кричал и сопротивлялся, но быстро ослабел, и его стоны страха превратились в стоны удовольствия. Ульрика застонала тоже. Пусть кровь его имела вкус дешевого кваса и пригоревшего жаркого, она была теплой, густой, пьянящей и наполняла ее вены силой, огнем и спокойствием.
Ульрика уже заканчивала с Шанским, когда на дворе гостиницы раздались голоса и замелькали огни. Она замерла и отняла губы от шеи Шанского.
— Вы ничего не слышали? — услышала она голос Григо. — Мне показалось, тут какой-то шум… Свет Дажа! Вы только гляньте!
— Урсун, защити нас, — произнес второй голос. — Кто же сотворил такое? Какой-то зверь?
— Это молодчики Газнаева. Были. Я… я только что заплатил им!
— А вам не кажется, что он решит, что мы?..
— Ах ты, пропасть! Только не это, — застонал Григо.
— Где… где этот толстый ублюдок Шанский? — спросил второй голос. — Вы вроде говорили, что…
— Да. Он был с ними. Надо поискать. Если он жив, он скажет Газнаеву, что его людей убили не мы. Возьмите у Микала пистолеты, и пойдемте.
Захлопала дверь, а затем раздались звуки шагов двух людей через двор справа. Ульрика перерезала Шанскому горло, тихонько опустила тело на землю и огляделась. Если она выйдет в аллею, люди заметят ее — а у них есть пистолеты. Забор позади гончарного двора, однако, собрали из всего, что попалось под руку, и перемахнуть через него не составило бы никакого труда. Ульрика подбежала к нему и прыгнула, а затем легко, как кошка, вскарабкалась по стене. Уже на крыше она услышала, как из аллеи раздался голос Григо: