Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 93

— Ваша семья служит в краевой страже? Отважные ребята. И с копьем умеют обращаться!

Тут гусара посетила новая мысль.

— Смотрите, некоторые люди из тех земель стоят лагерем недалеко от нас. Как ваша фамилия? Возможно, ваши родственники есть и здесь.

Ульрика напряглась. Разговор принимал опасное направление. Если она назовет знакомую крылатому гусару фамилию, сказка лопнет, как мыльный пузырь. Ее настоящую фамилию он почти наверняка слышал. Хуже того, он может попытаться отвести ее в северный лагерь под стенами города, где Ульрика столкнется с солдатами из роты своего отца. С Юрием или суровым старым Мареком — последними людьми, кого она сейчас хотела бы увидеть.

Ульрика покачала головой.

— Я боюсь, что вся моя семья погибла. Они пытались удержать северные перевалы. Я… я была в Кислеве, в гостях у родственников, когда пришло известие о нашествии, и застряла там на всю зиму. Теперь я иду на север, хочу узнать, остался ли кто-нибудь в живых.

Гусар серьезно кивнул.

— Печально слышать, сударыня. Я надеюсь, вы найдете их в добром здравии.

Он снова окинул ее взглядом, приложил руку к груди.

— Петр Иланович Чесноков из Волкограда, к вашим услугам. Если я могу вам чем-то помочь…

Ульрика опустила голову, чтобы скрыть улыбку. Ламийский способ отлично работал.

— Ульрика Магдова… э-э-э, Ночивнучка, — ответила она, в последний момент вспомнив, что решила не пользоваться своим настоящим именем. — Познакомиться с вами, Петр Иланович Чесноков, большая честь для меня. Вы и так уже многое для меня сделали, но…

— Да, сударыня Ночивнучка? — сказал он. — Для вас я сделаю все, что в моих силах.

Она помедлила, как будто колеблясь, затем продолжила:

— В Прааге живет моя двоюродная сестра. Я думаю, она знает, что случилось с остальными моими родственниками. Если бы мне удалось попасть в город еще сегодня ночью и переговорить с ней, у меня бы просто гора с плеч свалилась. Неизвестность хуже самых горьких новостей. Но я боюсь, что ночью городские ворота закрыты.

Чесноков просиял.

— Не для гусара из Легиона Грифона, сударыня! Для меня будет честью сопроводить вас в Праагу. — Его глаза нетерпеливо блеснули. — На самом деле, вы можете поехать со мной, если хотите.

Ульрика шагнула вперед.

— Я была бы очень признательна, сударь. Спасибо.

Она чуть не запрыгнула на лошадь позади солдата, но вовремя вспомнила, какую роль играет. Ульрика подождала, пока Чесноков спешится и подержит для нее стремя. Он помог ей взобраться на круп и снова сел в седло.

— Вот так, — сказал он. — Вам удобно?

Ульрика обняла его за талию и крепко прижалась к нему. Чесноков ударил лошадь пятками, она тронулась с места.

— Очень удобно, спасибо.

Сердце в его груди застучало быстрее. Ульрика улыбнулась про себя.

«Да, — подумала она. — Я быстро осваиваю ламийский способ».

Чесноков вернулся к своей роте и занял место в задних рядах как раз вовремя — всадники подняли лошадей в галоп и устремились вниз по дороге в сторону Прааги. Пока они ехали, Ульрика горько пожалела, что так и не успела толком поесть до того, как они двинулись в путь. Она ощущала жар крови Чеснокова, его обнаженная шея была так близко, что выносить эту близость с каждым мигом становилось все тяжелее. Ее губы сами собой тянулись к вене, пульсирующей под кожей солдата. Ульрика с усилием откинулась назад, чтобы перестать вдыхать пьянящий запах крови и не укусить своего спутника.

Час или чуть больше спустя кавалерийская рота достигла высоких красных стен Прааги. Ульрика с удивлением смотрела на них. Она не могла поверить, что вот эти изгрызенные стены все же защитили город от падения. Большой внешний бастион находился в ужасном состоянии, почти разбитый и весь усеянный черными воронками от попаданий мерзких снарядов демонических пушек и глубокими вмятинами от ударов огромных таранов и осадных башен. Местами стены разрушились полностью, превратившись в груды щебня. Провалы зияли тут и там. Их оплетали шаткие строительные леса. Несмотря на глубокую ночь, на них продолжали работать люди, снова возводящие каменную кладку.

— Надеюсь, они успеют, — сказала Ульрика на ухо Чеснокову, когда они подъехали ближе. — Весна на пороге. Орды варваров скоро вернутся.

Чесноков, хмурясь, глянул на нее через плечо, затем снова отвернулся.

— Конечно, успеют. Нашествия не будет. По крайней мере, в этом году.

Ульрика, сбитая с толку его словами, удивленно моргнула.

— Что? Как это не будет? Варвары севера поклялись уничтожить нас.

— Значит, вот так крепки их клятвы, — ответил гусар. — У армии есть разведчики повсюду — от Прааги до перевала Черной Крови. Никто до сих пор не видел ни одного варвара. Они даже не начали собираться. Если бы они хотели выступить на нас весной, их орды бы уже двигались в нашу сторону. Но ничего подобного.

Тысячи крохотных иголочек словно вонзились в кожу Ульрики при его словах. Мир словно перевернулся с ног на голову.

— Но… но я не понимаю. Что случилось?

Чесноков пожал плечами.

— Этого никто не знает. Некоторые говорят, что дело в гибели их вождя, Арека Демонический Коготь. Что без его сильной руки остальные вожди перегрызлись между собой. Другие считают, причина в том, что близнецы-колдуны покинули его армию. Только их магия удерживала вместе всю эту разномастную орду. Я слышал, одна ледяная ведьма говорила, что с ветрами магии происходит что-то не то. Баланс очень сильно изменился, и ветра отступили — и орды вместе с ними. По крайней мере, большинство из них. В общем, что бы там ни произошло, не будет никакого вторжения — в этом году точно.

Ульрика все еще никак не могла поверить в это.

— Но… караван с припасами. Войска. Зачем они двигаются на север, если войны не будет?

Чесноков засмеялся.

— О, герцог Энрик не такой дурак, чтобы сообщить царице Катерине, что нашествие закончилось. Сделав это, он лишится всех денег, которые сейчас выделяются Прааге. А здесь многое нужно отстроить заново, восполнить запасы, да и мародеры, как вы только что сами убедились, все еще во множестве шастают здесь.

Он пожал плечами.

— Нам все еще нужна помощь, конечно. Но если царица сочтет, что прямой угрозы больше нет, она найдет, куда направить эти деньги. Так что Энрик продолжает строчить на юг письма, исполненные самых мрачных предупреждений, умоляя царицу помочь восстановить «Великий бастион Севера», пока не поздно.

Ульрика едва слышала и половину того, что говорил Чесноков. Орды не вернутся в этом году. Главная причина, по которой Ульрика стремилась в Праагу, исчезла. Она собиралась с головой окунуться в кровавую бойню, сражаться за свой народ и свою землю, а оказалось, что ей нечего тут делать. Она совершила долгий путь через две страны совершено зря.

— Вы выглядите разочарованной, — сказал Чесноков. — Я думал обрадовать вас.

Ульрика встряхнулась, отбрасывая печальные мысли.

— Я хотела отомстить. Заставить варваров отплатить за смерть моей семьи. Теперь… теперь я не знаю, что делать.

Чесноков понимающе кивнул.

— У вас сердце истинного воина. Ну, если вы хотите отомстить, тут все еще есть кому. На самом деле одна из банд все еще скрывается в северных холмах. Командует ими Сирена Янтареволосая, безумная, извращенная тварь, не мужчина, не женщина. Это она вела порченных скверной разбойников, с которыми мы сегодня столкнулись. Если вы захотите подать капитану прошение о вступлении в отряд, я замолвлю за вас словечко. Вы не будете первой девушкой в наших рядах. Семьи с Севера и раньше присылали нам своих дочерей.

Ульрика вдруг словно воочию увидела, как она скачет вместе с крылатыми гусарами, рубит с седла мародеров налево и направо. Ей до боли, до слез захотелось, чтобы так и оно было. Но это, конечно, невозможно. Вампир не способен жить среди людей. Грифоны спали в одной палатке, ели у одного костра и патрулировали и днем. Ее сразу же раскроют. И даже если нет, голод не позволит ей долго находиться среди них. Ульрика и так из последних сил сдерживалась, чтобы не впиться в шею Чеснокова. А жить в казармах, каждая из которых переливается россыпью сердечных огней? Увольте. Нет. Если она собирается бороться с мародерами, то только в одиночестве, в тени, подальше от соблазнов.