Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 92

— Это моя земля, норс, — выдохнула она. — Я буду защищать ее мечом и ножом, зубами и когтями. Я сожру любого, кто оскверняет ее. Я…

Эту возвышенную речь прервали громкие звуки рогов и топот двух сотен копыт. Ульрика подняла глаза. Со стороны Прааги в долину стремительно спускался отряд кавалерии. Это был Легион Грифона; они выставили копья вперед, а украшенные перьями знамена хлопали на ночном ветру.

Глава 8

НА КРЫЛЬЯХ ГРИФОНОВ

Противоречивые чувства охватили Ульрику, когда она увидела Грифонов, мчащихся в атаку. Она испытала гордость за их боевую славу, облегчение за бедных караванщиков и любовь к одному из величайших символов ее земли. Но также и беспокойство. Не заметят ли они ее прежде, чем она успеет поесть? Не нападут ли заодно и на нее?

Ее размалеванный пленник воспользовался моментом и, как только вампир отвлеклась, сбросил ее и потянулся за топором. Ульрика схватила его за лодыжку и снова кинула на землю, прижала его руки к бокам и оглянулась. Грифонов полностью поглотила схватка с мародерами. Также, в отличие от Ульрики, они толком ничего не видели в темноте. Вряд ли они заметят ее и ее жертву сквозь густые заросли. Риск стоил того.

Мародер барахтался в ее объятиях. Ульрика впилась зубами в его грязную шею и сделала глоток, но тут же отпрянула, отплевываясь и ругаясь. Алые брызги усеяли ее лицо и одежду. Его кровь на вкус была такой же грязной и мерзкой, как и вонь, окутывавшая дикаря. Но только это не помешало бы Ульрике напиться досыта. Вкусом можно и пренебречь, в конце концов. Однако в крови дикаря была порча, скверна, неправильность, от которой кружилась голова и начинал звучать безумный шепот. Колючие усики покалывали ее вены, словно ядовитые мотыльки в поисках места, где отложить яйца. Мародеры, как молоком матери вскормленные Хаосом, носили его в себе. Тот, кто, в свою очередь, пытался насытиться ими, пропитался бы тем же извращенным безумием, которое наполняло их самих. Ульрика не посмела больше сделать ни глотка.

Мародер высвободил руку и ударил ее кулаком. Она перехватила ее и придавила коленом, затем схватила его за голову и повернула. Мышцы на могучей шее врага напряглись, но все же Ульрика оказалась сильнее. Она сломала ее. Дикарь затих под ней. Девушка склонилась над ним, изрыгая проклятия. Она засунула палец в рот, пытаясь вызвать рвоту и исторгнуть его мерзкую кровь.

Однако прежде, чем Ульрика успела сделать хоть что-нибудь, земля рядом задрожала от топота копыт. Она подняла глаза. К ней бежала горстка мародеров, а шесть крылатых гусар гнались за ними с копьями на изготовку. Ульрика выругалась и перекатилась на спину, накрывшись трупом врага. Его товарищи промчались мимо, за ними скакали гусары — теперь стало видно, что они из Легиона Грифона. Заметили ли они ее? Поняли ли они, чем она тут занимается? Гусары настигли мародеров и закололи их копьями. Всадники развернулись, направляясь обратно в гущу битвы. Они надвигались прямо на Ульрику. Зубы Урсуна, они сейчас наткнутся на нее! А она вся в крови!

Ну и что?

Внезапно Ульрика увидела не только проблему, но и возможность. Разве вокруг не кипел бой? Разве она не ранена? Нет ничего странного в том, что она перемазана кровью с ног до головы. Теперь, когда она подумала об этом, пробраться ночью в Праагу в одиночку может оказаться так же сложно, как выбраться из Нульна в свое время. Если лагерь Грифонов находится внутри городских стен, возможно, она сможет въехать внутрь вместе с ними. Ульрика улыбнулась про себя. Ламия обставила бы все именно так.

Девушка вытерла кровь со рта и подбородка, затем начала лупить труп мародера, словно борясь с ним. Всадники уже были совсем рядом.

— На помощь, братцы! — закричала Ульрика. — Помогите мне!

Гусары повернулись на крик. Но, когда они двинулись к ней, Ульрика недовольно хмыкнула, сообразив, что допустила ошибку. Шея мародера была грубо разорвана, и сейчас люди это увидят. Где ее кинжал? Вот он! Ульрика потянулась за ним.

Один из Грифонов, молодой лихой господарь с гордым носом и пышными усами, соскользнул с седла и ударил мародера саблей в спину, а затем стащил тело с Ульрики. Она тем временем наконец схватила кинжал, перекатилась вместе с трупом, уселась на нем и с силой ударила в разорванную собственными клыками шею, словно бы обезумев от ярости и страха.

— Грязный дикарь! — завопила Ульрика. — Чудовище!

Гусар перехватил ее руку.

— Полегче, приятель… то есть сударыня. Он уже мертв.

Ульрика покачнулась и позволила себе упасть на солдата.

— Спасибо, — пробормотала она. — Их было слишком много.

Гусар помог ей подняться, подбадривая, и махнул своим товарищам. Они уже развернулись и скакали обратно к каравану, вокруг которого продолжала бушевать битва.

— Вот ваше оружие, — сказал гусар, поднимая рапиру и возвращая ее Ульрике. — Вы ранены?

Она покачала головой.

— Я не знаю. Все… все произошло так быстро.

— Дайте я вас осмотрю.

Солдат отодвинулся на расстояние вытянутой руки и оглядел Ульрику с головы до ног, негромко прищелкивая языком. Увидев рану под ее глазом, он прищурился.

— Крови много, но царапнуло неглубоко. Смотрите, я должен вернуться к ребятам. Вы можете сами добраться до нашего полевого хирурга? Он сидит прям вон там, на холме. Я загляну потом к вам, проверю, как дела.

— Спасибо, сударь, — сказала девушка. — Думаю, что смогу. И благодарю вас за помощь.

Гусар вернулся в седло, глянул на трупы мародеров.

— Вы в любом случае отчехвостили их сильнее, чем они вас, — с одобрением в голосе заметил он, пришпорил лошадь и поскакал к остальным. — Увидимся! — крикнул он через плечо.

Ульрика помахала ему вслед, затем повернулась и, пробираясь по краю поля боя, направилась к невысокому холму, где стояла маленькая повозка, запряженная одним пони. Ульрика с завистью смотрела, как Грифоны перестроились на ходу и атаковали мародеров твердым клином, топча бестолково мечущихся варваров как траву на лугу. Ее кровавая ярость и не думала утихать, и больше всего на свете Ульрика сейчас хотела присоединиться к схватке. Но не посмела. В горячке боя она могла позабыть про осторожность, продемонстрировать сверхъестественную силу или обнажить клыки и когти. Кроме того, она уже начала играть роль раненой благородной девушки, нуждающейся в заботе и внимании храброго мужчины. Не стоит позволять «спасителю» столкнуться с ней на поле боя, где она будет метаться, как кровавый ураган.

Менее чем за четверть часа все кончилось. Гусары победили. Спасенные караванщики начали выползать из-за фургонов, чтобы поблагодарить седобородого капитана Грифонов. Он отправил несколько отрядов в погоню за последними убегающими мародерами. Люди приступили к тяжелой работе — стали собирать трупы павших товарищей и складывать тела норсов в погребальные костры.

Ульрика наблюдала за происходящим из полевого госпиталя Грифонов. Хирург и его помощники перевязывали и зашивали раны гусар и караванщиков. Крики раненых почти заглушали шипение горячей смолы, которой заливали культи после ампутации конечностей. Ульрика села так далеко от операционной, насколько смогла. Глоток исполненной порчи крови мародера нисколько не утолил ее голод. От запаха здоровой человеческой крови у нее кружилась голова.

Наконец раненых и мертвых разместили по фургонам, в которых нашлось место. Гусары и караванщики начали строиться, готовясь продолжить движение. Лихой Грифон подъехал к холму, где сидела Ульрика. Хирург и его помощники укладывали инструменты в тележку. Гусар улыбнулся при виде повязки на голове Ульрики и сказал:

— Выглядите настоящим ветераном.

Он снова взглянул на ее кожаную куртку и сапоги.

— Вы ведь не в первый раз держите меч в руках, не так ли?

— Я из военной семьи с границы Страны Троллей, сударь, — сказала она, поднимаясь. — У нас там все равно владеют мечом — и дочери, и сыновья.

Во взгляде гусара промелькнуло уважение.