Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 75

— Ты сдала меня сраным охотникам на ведьм! — орала Матильда на Гермиону. — Нас всех там чуть не убили!

— Меня обманули! — вопила Гермиона в ответ. — Мерзкая заговорщица Отилия нашептала мне всякой дряни и настроила против вас!

— А какого фига ты во всем слушаешься экономку, а?

— Сестры, пожалуйста, — сказала Габриелла, подняв руки. — Что было, то прошло. Теперь мы знаем, кто заварил эту кашу на самом деле. Их хитрый план заключался в том, чтобы натравить нас друг на друга, дать нам самим уничтожили себя — или выдать свою истинную сущность всему Нульну. Нам еще предстоит выяснить, почему заговорщики это сделали, и кто стоял за ними. Безумный стригой, этот несчастный дурак, всего лишь инструмент — не меньше и не больше, чем любая из нас. «Голос» сказал ему, что наша кровь исцелит его раны? — Габриелла приподняла бровь. — Так что же за голос говорил с ним? Кому выгодно, чтобы в Нульне не осталось ни одной ламии?

Гермиона подошла к креслу и упала в него.

— Боюсь, сестра, у нас сейчас есть более насущные вопросы.

Габриелла приподняла бровь.

— Какие же?

— Шенк, — сказала Гермиона. — Тебе удалось отвести его подозрения, но это ненадолго. Даже если он не потащит нас на суд, он теперь с нас глаз не спустит. Вести дела станет невозможно.

Габриелла нахмурилась и кивнула.

— Ты права, сестра. Боюсь, пришла пора попрощаться с нашими ролями благородных дам Нульна и начать новую жизнь под совсем другими именами и в другом месте.

Она обвела комнату взглядом.

— А не лучше ли всего нам погибнуть в этом замке от рук упырей, вернувшихся отомстить за своего господина?

Вампиры принялись обсуждать достоинства этого плана. Кто-то взял Ульрику за руку. Она обернулась. Это была Фамке, на ее красивом лице читалось беспокойство.

— Ты выглядишь измученной, сестра, — сказала она тихо. — Этот мужчина тебе что-то сделал там, наверху?

Ульрика отвернулась, чтобы Фамке не могла увидеть боль, которую вызвали участливые слова.

— Нет, сестра, — сказала она. — Это я ему что-то сделала.

Фамке погладила ее по плечу.

— Ну, скорее всего, он это заслужил. Они все заслуживают.

— Боюсь, что не этот, — возразила Ульрика.

Она тихонько сжала руку Фамке и улыбнулась ей.

— Но спасибо тебе за то, что хотела меня утешить.

Фамке застенчиво улыбнулась.

— Я так рада, что мы все, кажется, снова на одной стороне. Может, теперь мы сможем чаще видеться.

— Надеюсь, так и будет, — ответила Ульрика.

Габриелла повысила голос, и Ульрика снова обратила внимание на старших вампиров.

— Что ж, решено, — говорила графиня. — Наши жизни оборвутся здесь. Затем мы спрячемся и переждем, пока королева не определит наши новые назначения.

Гермиона обвела салон взглядом и вздохнула.

— Как бы мне хотелось, чтобы существовало другое решение. Я столько вложила в это поместье.

Габриелла улыбнулась.

— Будут новые места, которые ты сможешь украсить по своему вкусу.

Гермиона засмеялась, а Габриелла поднялась.

— Я скоро вернусь и помогу с приготовлениями. Но есть несколько вопросов, которые требуют немедленного внимания.

Габриелла сделала реверанс и, прихрамывая, направилась к Ульрике.

Ульрика поспешила навстречу, взяла графиню под руку и помогла ей выйти из комнаты.

— Насколько сильные повреждения вы получили, госпожа? — спросила Ульрика, когда они вошли в разгромленную малую гостиную.

— Да так, сломаны пара ребер и нога, — морщась, ответила Габриелла. — Ничего серьезного. Надо поесть, и все пройдет.

Они с Ульрикой уже добрались до лестницы. Габриелла остановилась и очень серьезно посмотрела на воспитанницу.

— Но сначала я должна поговорить с тобой. И, я полагаю, предмет беседы тебе известен.

Ульрика застыла от ужаса.

— Храмовник Хольманн?

Габриелла кивнула.

— У тебя есть два пути, — сказала она. — Укусить его и сделать своим донором или убить. Выбор за тобой.

Глава 29

КОНЕЦ ДЕТСТВА

Ульрика, не в силах выдержать взгляд графини, отвела глаза.

— Ни то, ни другое, — сказала она. — Я хочу отпустить его.

— Мне очень жаль, любовь моя, — тихо сказала Габриелла. — Но этого ты сделать не можешь.

— Но почему — нет? — спросила Ульрика, повышая голос. — Разве он не спас вам жизнь? И мне! Разве он не сдержал обещание? Ради этого он солгал Шенку и нарушил обеты, которые принес своему богу!

— Я знаю, — ответила Габриелла. — И это чуть не убило его. Человек, раздираемый столь сильными внутренними противоречиями, не сможет молчать долго. Стыд, тоска… Раньше или позже он скажет правду. И выдаст нас.

— Не скажет, — возразила Ульрика. — Мы только что с ним об этом разговаривали. Он уйдет из ордена. Он больше не будет охотником на ведьм. Я… он больше не может этим заниматься теперь. Он хочет покинуть Империю.

Габриелла покачала головой.

— Все равно это слишком рискованно. В любой момент Хольманн может передумать.

Ульрика отступила, изо всех сил стараясь не кричать.

— Но разве это важно? Мы собираемся исчезнуть, не так ли? Разве вы и Гермиона только что не решили разыграть нашу гибель здесь, после чего мы будем жить совсем под другими масками? Какое имеет значение, даже если он заговорит?

— Потому что даже после нашей «гибели» никто не должен знать, что мы были вампирами, — терпеливо ответила Габриелла. — Нульн и весь мир должны считать, что существовал только один вампир. Огромный отвратительный монстр, который охотился на невинных женщин. Ни тени подозрения, что некоторые из его жертв тоже порождения ночи, не должно возникнуть. Иначе нам даже под новыми, как ты говоришь, масками не суждено ни минуты покоя. Мы не можем допустить, чтобы храмовник Хольманн болтал о мертвых ламиях. Мы хотим, чтобы люди верили: никаких ламий не существует в принципе.

— Госпожа, пожалуйста, — взмолилась Ульрика. — Я знаю вас как добрую и благородную женщину. Хольманн вел с нами более чем открытую игру; как вы можете теперь так бесчестно поступить с ним?

Габриелла вздернула подбородок.

— Я настолько добра и благородна, насколько мне хватает сил. И я поступаю со смертными настолько справедливо, насколько это возможно. Но в первую очередь я должна защищать себя и представителей нашего с тобой вида. И если речь идет о выборе, кто должен умереть — человек или вампир, — кого, как ты думаешь, я выберу?

Ульрика застыла, лихорадочно пытаясь найти доводы, способные сыграть против холодной логики графини, но не нашла ни одного.

Габриелла вздохнула и подошла к ней, взяла ее за Руку.

— Мне очень жаль, моя дорогая. Но если ты его так любишь, можешь сделать его своим главным донором. Мы возьмем его с собой вместо Родрика, если хочешь. Тогда Хольманн всегда будет рядом.

Рассерженная Ульрика вырвала руку.

— Как раз потому, что я люблю его, я не сделаю его своим донором! — закричала она. — Я люблю его таким, какой он есть, — несмотря на жесткость, и гордость, и боль, что он носит в себе! Он хороший человек, у него есть принципы, и он их придерживается. Я не собираюсь превратить его в слюнявую ласковую собачонку! Меня тошнит при одной мысли об этом! Я не хочу любовника-раба! Я хочу, чтобы мы с ним были наравне!

Габриелла кивнула. Болезненное воспоминание затуманило ее взор.

— Да, — сказала она. — Понимаю. Вот почему самый мудрый выбор в такой ситуации — одарить любовью представителя нашего вида. Или не играть в эти игры вообще.

Она печально посмотрела на Ульрику.

— Тогда, боюсь, ты должна убить его. Это самое милосердное решение.

Ульрика кипела от гнева. На этот раз она не отвела глаз.

— Вы приказываете мне убить его? Вы обещали моим друзьям, когда брали меня на воспитание, что научите меня вести ночную жизнь, никого не убивая!

Габриелла не дрогнула под ее взглядом. Она смотрела прямо в зрачки Ульрики, и ее собственные глаза наливались холодом, как зимние звезды.