Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 65
— Держите ее! — закричала Ульрика. — Она хочет сбежать!
Все обернулись, и Отилия застыла на месте.
— Я просто возвращалась на свое место, госпожа, — почтительно сказала женщина Гермионе, одарив Ульрику убийственным взглядом.
Фон Цехлин взмахнул листком, развернул его и поднес к глазам Гермионы.
— Я не позволю вам прикоснуться к ней, миледи, — сказал он. — Бумажка так же пропитана грязью, как и эта замарашка.
Гермиона скептически поглядела на листок, но тут выражение ее лица резко изменилось. Леди вырвала записку у фон Цехлина и внимательно прочитала еще раз.
— Отилия! — закричала она. — Это твой почерк!
Все снова повернулись к Отилии. Та успела пройти половину пути к выходу.
— Схватить ее! — завизжала Гермиона.
Двое ее людей бросились выполнять приказ. Отилия выбежала из комнаты и захлопнула дверь перед самым их носом. Открыв ее, воины Гермионы бросились вдогонку. Оставшиеся в комнате молча ждали. Из коридора доносились звуки борьбы. Вскоре мужчины втащили экономку обратно. Ее идеальная укладка растрепалась, лицо побелело как мел, лишь на щеках горели два багровых пятна. Рыцари подвели Отилию к Гермионе и резко нажали плечи, заставив опуститься на колени.
— Объяснись, Отилия, — сказала Гермиона, взмахнув запиской. — Что ты наделала?
— Тут нечего объяснять, госпожа, — ответила экономка. — Я вас предала.
— Но… но почему? — спросила Гермиона в отчаянии. — Разве не я всегда заботилась о тебе? Разве не любила тебя? Ты была моей самой верной служанкой!
— О да, — ответила Отилия неожиданно резким голосом. — И что моя верность дала мне? Ничего!
Она дерзко вздернула подбородок и посмотрела Гермионе прямо в глаза.
— Десять лет вы кормили меня обещаниями одарить кровавым поцелуем. Но всегда в следующем году, в следующем году…
Отилия мрачно кивнула на Фамке.
— А потом вы дали его этой шлюхе, которую вытащили из сточной канавы, этой невоспитанной нищенке — дали ей то, в чем отказали мне! Посмотрите на меня! — завопила Отилия, указывая на свое лицо. — Мне сорок будет в этом году! Я уже старая! Я не хочу получить бессмертие старой каргой!
Гермиона, расслабившись, взглянула на женщину.
— Дорогая, но я как раз собиралась сделать это. Я только…
— Хватит врать! — прорычала Отилия. — Вы знали, что стоит вам обратить меня — и вам уже гораздо сложнее будет удерживать меня верной! Это ваше обещание — лишь морковка, которой вы меня бесконечно дразнили! И я наконец это поняла. С меня хватит!
Экономка расхохоталась безумным смехом, глаза ее лихорадочно горели.
— И я нашла того, кто подарит мне вечную жизнь — без всяких проволочек! Все, что от меня требовалось, — помочь уничтожить вас!
— Кто? — спросила Габриелла, делая к женщине неловкий шаг на коленях. — Кому ты предала нас?
Но не успела Отилия открыть рот, как Гермиона схватила ее когтями за горло и вздернула вверх.
— Сука! Предательница! — прошипела она. — Хочешь мой поцелуй? Так ты его получишь!
— Нет, Гермиона, — закричала Габриелла. — Не убивай ее! Спроси ее, кто…
Беззвучный удар грома потряс Ульрику и оборвал слова Габриеллы. Девушка почувствовала, что в нее будто угодила молния или ее захлестнуло огромной волной. В то же время тяжесть, которую она до того не замечала, исчезла, и она смогла вдохнуть полной грудью. В ушах словно что-то лопнуло, голова стала легкой, но слегка закружилась. Ульрика огляделась. Габриелла и Матильда корчились в судорогах на полу, голова графини билась о ковер. Гермиона выронила Отилию и рухнула в объятия фон Цехлина, схватившись за висок и шипя от боли. Фамке, стоявшая в углу, безвольно осела, привалившись к стене.
Как ни странно, с людьми из свиты Гермионы все было в порядке. Они в глубоком недоумении смотрели на бьющуюся в судорогах госпожу.
— Миледи, — произнес фон Цехлин, пытаясь удержать Гермиону на весу единственной рукой, которая ему повиновалась. — Что случилось? Вы в порядке?
Гермиона вздрогнула и покачала головой. Затем встала на ноги и посмотрела на Ульрику широко открытыми глазами. Смертельная бледность заливала ее лицо.
— Мои чары. Защитный купол над поместьем, — произнесла Гермиона. — Их больше нет. Кто-то разнес их вдребезги.
Родрик, фон Цехлин и остальные рыцари из свиты Гермионы обнажили мечи и беспокойно закружили по залу, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Отилия, лежа на полу у ног хозяйки, хрипло рассмеялась.
— Он идет! — воскликнула женщина. — И несет тебе гибель, госпожа!
Гермиона зарычала и снова схватила экономку, вздернув с пола.
— Кто? — прохрипела вампир. — Кто идет за мной?
С оглушительным грохотом стеклянные двери в сад взорвались, осыпав стоящих рядом фонтаном осколков. Огромный силуэт ворвался в зал, взметнулись и опали огромные крылья летучей мыши, когда пришелец приземлился посреди комнаты. Вспыхнули алым глаза, тварь присела, готовясь к прыжку. Длинные, покрытые мертвенно-бледной кожей руки оканчивались когтями размером с лезвие косы, выпачканными во влажном и красном. Крылья то складывались, то раскрывались снова.
— Возмездие! — прохрипел монстр.
Голос его звучал как гравий, попавший меж жерновов.
— Пришла пора заплатить за мои муки!
Глава 25
ЧУДОВИЩЕ
Все в комнате замерли, когда чудовище шагнуло вперед и заревело. Ульрика подумала, что драться с этой тварью вслепую было даже лучше — тогда она не видела огромного изуродованного тела, одновременно могучего и изможденного, мощного и изуродованного, ужасающего и жалкого.
На обнаженных руках и ногах монстра бугрились мускулы, но сами конечности были кривыми и деформированными — словно их сломали во многих местах, а потом кости так и срослись. Грудь выглядела так же и была покрыта множеством старых шрамов. Но особый трепет внушала голова, белая и лысая, по форме напоминающая раздавленное яйцо. Одна сторона впалого лица находилась намного ниже другой. Вся сплющенная левая сторона черепа представляла собой множественную сеть грубых рубцов. Челюсть тоже когда-то сломали и свернули направо, так что зубы не смыкались, когда чудовище закрывало рот.
— Стригой, — пробормотала Габриелла с пола. — А ведь мы могли догадаться.
Прогорклая трупная вонь, исходящая от монстра, заставила Гермиону закашляться, выронить Отилию и прикрыть рот руками. Достигнув Фамке, в бессознательном состоянии полусидящей у стены, смрад привел ее в чувство — вампира начало рвать. Фон Цехлин, Родрик и остальные рыцари зашлись в кашле и попятились, изрыгая проклятия. Ульрике, Габриелле и Матильде со скованными руками, чтобы оградиться от вони, оставалось только уткнуться носом в плечо.
Гермиона попятилась, жестом приказывая рыцарям атаковать, и крикнула:
— Да что тебе от нас нужно, чудовище? Почему ты нас преследуешь?
— Ты знаешь почему! — проревело оно. — Это ты послала солдат и приказала изуродовать меня!
— Что? — переспросила Гермиона. Рыцари ее свиты тем временем широким полукругом обступали тварь. — Какие солдаты? Что ты несешь?
— Сто лет! — ответило чудовище, шагая вперед. Новый порыв зловония окатил всех в комнате. — Сто лет я пролежал в яме, забитый камнями! Это сделали твои солдаты! Сто лет лежал я — и даже не понимал, кто так жестоко расправился со мной. Но теперь я знаю. Вы, нульнские шлюхи! Вы — причина всех моих бед!
— Да кто тебе наговорил-то это все⁈ — воскликнула Гермиона. — Я не посылала никаких солдат, чтобы уничтожить тебя. Я тебя вообще не знаю! Вижу в первый раз!
— Голос не лжет! — рявкнул стригой. — Он сказал, что это сделали вы! Обещал, что ко мне вернется сила и раны исцелятся, когда я уничтожу вас всех!
Матильда хрипло засмеялась.
— Голос? Ты слышишь голоса? Да ты сумасшедший!
— Сумасшедший? — завопил стригой. — Конечно, я сошел с ума! Мою голову раздавили ваши солдаты, как я мог остаться в здравом уме?
С этими словами он бросился к Гермионе, расшвыряв ее рыцарей в стороны с такой легкостью, словно их тут и не было. Только клацнули окровавленные когти.