Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 229

— А? — сказал он.

Одним взмахом меча граф снес с плеч кошмарную голову. Она откатилась, а туловище Рукке шлепнулось на тело отца — как будто мертвецы обнялись.

Фон Мессингхоф вытер клинок о шарф и убрал оружие в ножны.

— Сына выбросьте за борт, — велел он принесшим Рукке людям. — Отца, когда причалим, похороните с соблюдением всех обрядов его веры.

Мужчины торопливо перевалили тело Рукке на одеяло, а фон Мессингхоф повернулся к Ульрике — и склонил голову.

— Спасибо, что разоблачили предателя, — сказал он, — хотя мне очень хотелось бы, чтобы это оказался кто-то другой.

Ульрика поклонилась.

— Мне жаль, господин.

Он отмахнулся.

— Оставьте меня, все. Поспите. К ночи мы доберемся до Аршеля. Готовьтесь. Я должен продумать план. Другого шанса нам не представится.

Ульрика встала, шагнула к двери вместе с другими — и придержала ее для них. Отилия, проходя, наградила ее ядовитым взглядом.

— Леди, — спросила Ульрика, выходя следом за ней, — чем именно я так рассердила вас?

Отилия обернулась и окинула ее с ног до головы ледяным взглядом.

— Вы здесь, — уронила она и удалилась.

Лассариан рассмеялся.

— Вам следовало назвать предательницей эту красотку. Ее бы граф куда охотнее скормил Рукке.

Ульрика проснулась от грохота и крика. Ее каюта, каморка не больше чулана с подвешенным к потолку гамаком, соседствовала через переборку с каютой фон Мессингхофа, и грохот раздавался оттуда — а теперь послышались еще и звуки борьбы.

— Господин! — выкрикнула она, неуклюже вывалилась из гамака, схватила рапиру и в одних бриджах и рубахе выскочила в узкий проход. Стоял день. Из щелей в досках палубы сочился солнечный свет. За полуоткрытой дверью фон Мессингхофа виднелись дергающиеся конечности. С клинком наготове Ульрика саданула створку плечом, влетела внутрь — и резко остановилась.

Граф склонился над распростертым на полу человеком в дорожном плаще. Его пятки судорожно барабанили по полу. Фон Мессингхоф погрузил клыки в шею жертвы. Когти графа были выпущены и окровавлены. Только сейчас Ульрика сообразила, что никогда раньше не видела, как он ест.

— Господин, — спросила она, — все в порядке?

Фон Мессингхоф поднял глаза, и гримаса досады исказила его лицо. Он опустил человека — и сломал его шею.

— Это — так, ничего, — сказал он, вытирая губы. — Просто убил гонца, доставившего плохие известия.

— Плохие известия?

Следом за Ульрикой вошли Отилия и Лассариан, оба в халатах. Граф подошел к креслу и опустился в него.

— Господин, что случилось? — спросила Отилия.

Он жестом предложил всем сесть, но потом долго молчал, разглядывая труп только что убитого им мужчины, из которого все еще медленно сочилась кровь.

— Карл-Франц добрался до Нульна, — произнес он наконец. — Он не остановился в Аршеле. Не стал отдыхать. Не ел и не пил. Он и его свита скакали напрямик, без привалов, и прибыли к воротам Нульна за час до заката. — Он вздохнул. — Это конец. Мы проиграли.

Ульрика, Отилия и Лассариан с тревогой переглянулись. Отилия нервно облизала губы.

— Неужели ничего нельзя сделать, лорд? Мы ведь уже входили в Нульн раньше.

Фон Мессингхоф гневно глянул на нее.

— Он не просто в Нульне! Он во дворце графини Эммануэль, среди всех ее солдат, магистров и жрецов! Нет у меня армии, способной пробить такие стены и одолеть всех императорских защитников. И никакими уловками его уже не выманить. Он знает, что мы за ним охотимся! Он начеку! — Граф дико захохотал, тыкая пальцем в сторону Ульрики. — Вы! Вас хотят заполучить живой или мертвой, подумать только, ну прямо как королеву ламий! Ваше описание разослано по всем деревням, постоялым дворам и каждому дорожному смотрителю, вдоль всей дороги от Нульна до Альтдорфа! Нет. Это немыслимо. Карл-Франц все равно что на Маннслиб. Нам до него не дотянуться.

Отилия пристыженно опустила голову, а Ульрика и Лассариан сидели молча, боясь прервать молчание. Граф снова надолго уставился на труп, потом заговорил, не поднимая глаз:

— Теперь я умру. За провал фон Карштайн карает смертью. Вернусь в Сильванию, представлю отчет и стану ждать казни. Но вам ни к чему разделять мою учесть. Вам, Лассариан, я бы посоветовал найти нового господина, возможно, в Бретоннии или еще южнее — где-нибудь, куда Сильвания еще не поглядывает. Отилия, Ульрика, вы можете поступить так же, если хотите, или попробуйте попытать удачи с ламиями. Они — наилучшая защита от его гнева, по крайней мере на какое-то время. Мне жаль, что я втянул вас в это. Думал возвысить — а получилось, уронил. Вы стали бы героями нового порядка. А теперь… теперь придет черед кого-то другого объявить основание Сильванской Империи.

Он встал и подошел к дорожному сундуку, где лежали его вещи.

— Я высажусь на берег, не доезжая до Нульна. Ваша служба у меня окончена. Идите куда хотите. Делайте что пожелаете.

В каюте воцарилась тишина, потом Лассариан фыркнул, встал и вышел. Ульрика собиралась последовать за ним, но тут Отилия, прикусив губу, заговорила снова:

— Господин, пожалуйста. Я не хочу покидать вас. Вы мой господин. Вы мой…

— Я ваша погибель! — прорычал фон Мессингхоф, и когти его вонзились в крышку сундука. — Тот, кто останется со мной, долго не проживет. Убирайтесь, пока я не ударил вас. Убирайтесь обе!

Отилия поднялась и, пошатываясь, двинулась к двери. Ульрика двинулась следом за ней, с содроганием представляя, как стучится в дверь борделя Габриеллы и умоляет позволить ей вновь стать ламией. Однако, уже подойдя к выходу, она вдруг остановилась. Одна шальная мысль, чиркнув о другую, зажгла в ее голове крохотную искру идеи.

— Господин, — повернулась она.

— Я просил вас уйти, — прорычал фон Мессингхоф.

— Господин, а что если я знаю способ выманить его?

— Нет такого способа.

— Может, и есть. Вы сами недавно сказали — и это может сработать.

Граф, раздраженно насупившись, поднял на нее взгляд.

— Перестаньте нести чушь. Что я такого сказал?

Ульрика прижала ладонь к груди.

— Что я — как королева ламий, которую хотят получить живой или мертвой.

Глава 30

ПРИМАНКА

Фон Мессингхоф посмотрел на Ульрику — и шагнул к ней. Руки его дрожали.

— Говорите, — потребовал он. — Говорите!

Ульрика невольно попятилась.

— Вчера ночью, когда мы сражались с рейксгвардией, я услышала, как император велел своему Защитнику взять меня живой. Вы сказали, что мы должны создать впечатление, что императора убили ламии, — вот я и назвалась герольдом королевы Серебряного пика. Он… он хотел допросить меня. Узнать планы ламий. Если мы известим его, где я…

Глаза фон Мессингхофа на миг вспыхнули светом надежды — и тут же погасли.

— Нет, — вздохнул он. — Идея хорошая, но не сработает.

— Почему?

— Потому что придет за вами не император. Если он действительно хочет допросить вас лично, то пошлет на захват рейксгвардию — и вас притащат во дворец, бросят в самую глубокую темницу, закуют в серебряные кандалы и подвергнут таким пыткам, что вы пожалеете о своем бессмертии. Вам его не выманить. Только сами попадетесь.

Ульрика выругалась. Ну конечно, он прав. Не может же она попросить Карла-Франца о свидании — и ожидать, что он явится в ее ловушку без охраны. Но должен быть способ использовать ее как приманку!

— Господин, могу я внести предложение?

Ульрика и фон Мессингхоф обернулись. В дверях, нерешительно переминаясь, стояла Отилия.

Граф нахмурился.

— Что такое?

Отилия вошла в каюту.

— Знаете сказку о кролике, который просил не бросать его в терновый куст? А что, если Ульрика поступит наоборот?

— Что вы имеете в виду?

— Что, если она попросит, чтобы ее заточили во дворце? Если она будет ну просто жаждать отправиться туда?

— Чтобы они решили, что я собираюсь устроить там какую-то пакость? — уточнила Ульрика. — Чтобы они испугались меня впустить?