Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 230

— Именно. Они будут вынуждены запереть вас где-то еще, и если Карл-Франц захочет с вамп побеседовать, ему придется самому навестить вас.

— Ничем не лучше, — фыркнул фон Мессингхоф. — Они могут запереть ее где угодно. Мы не сможем спланировать атаку заранее.

Отилия улыбнулась, холодно и жестоко.

— Можем, если она позволит схватить себя охотникам на ведьм — и только им. Тогда ее не заберут никуда, кроме Железной Башни.

Глаза Ульрики расширились, она оскалилась и повернулась к фон Мессингхофу.

— Господин, это не план погубить Карла-Франца. Это план уничтожить меня! Раньше она уже пыталась сдать меня охотникам на ведьм!

— Чем же это лучше? — спросил фон Мессингхоф, глядя на Отилию. — Башня на острове посреди Рейка, хорошо укрепленная, соединенная с большой землей только двумя мостами.

Отилия пожала плечами.

— Вы хотели знать заранее, куда отправят Ульрику. По-моему, это единственный способ. Что до остального — не знаю. Вы говорили, что я не тактик.

— Ясно, — сказал фон Мессингхоф.

Но теперь в голове Ульрики завертелись шестеренки. Что, если оборону острова можно использовать в своих интересах?

— Хотя… может сработать, — сказала она. — Вот.

Она подошла к столу фон Мессингхофа, взяла перо, окунула его в чернила. Фон Мессингхоф и Отилия наблюдали, как она чертит на клочке пергамента два берега Рейка, рисует между ними круг, обозначающий Железную Башню, и два моста, один соединенный с северным берегом, другой — с южным.

— До башни можно добраться и по реке, милорд, — сказала она, рисуя указывающую на остров стрелку посередине Рейка. Потом снова макнула перо в чернила и перечеркнула мосты. — И если как-то убрать мосты, кому-либо будет очень трудно прийти на помощь императору, ступившему на остров.

Глаза фон Мессингхофа вновь загорелись. Разглядывая простенькую карту Ульрики, он рассеянно прикусил ноготь.

— У нас есть баржи. Пристать к острову мы можем без проблем. Его окружат и отрежут.

— Если мы сможем убрать мосты, — подчеркнула Ульрика.

— Да. — Фон Мессингхоф принялся мерить шагами каюту, потом жестом отослал женщин. — Идите, скажите Лассариану, что я с ним все-таки еще не закончил. И разбудите легата Эммануса. Кажется, я нашел наконец применение его немалым силам.

Ульрика поклонилась, Отилия сделала реверанс, и они покинули помещение.

В коридоре Отилия коснулась руки Ульрики.

— Это очень смело, что вы вызвались добровольцем, — сказала она, улыбаясь. — Очень смело.

И ушла. Ульрика сглотнула. Действительно, она сама это предложила — но сейчас чувствовала, будто угодила в ловушку, подстроенную Отилией.

Две ночи спустя Ульрику, сидевшую на высоте двухэтажного дома, на статуе Магнуса Праведного в центре великолепного Храмового района Нульна и глядевшую сверху вниз на настоящую армию охотников на ведьм и рейксгвардейцев вокруг, вновь охватило то же чувство.

Зачем она предложила это безумие и как вообще предполагает теперь выжить?

Самым трудным аспектом плана оказались отнюдь не мосты — с их разрушением, похоже, вполне мог справиться легат Эмманус, — а скорее, выбор подходящего для разоблачения места и времени. Следовало все устроить так, чтобы охотники на ведьм схватили ее, не оставив шанса рейксгвардии, — но чтобы при этом Карл-Франц непременно услышал о ее пленении. Иначе какой смысл позволять заточить себя в Железную Башню? Это было бы бессмысленно и даже фатально.

Так что в итоге, получив через шпионскую сеть секретную информацию о распорядке Карла-Франца, фон Мессингхоф решил, что Ульрике лучше всего дать о себе знать на третью ночь пребывания императора в Нульне. Именно тогда на большом конклаве в величественном нульнском храме Зигмара он собирался встретиться с архилектором Зигмара, с великим магистром храмовников Зигмара — главой охотников на ведьм, а также с представителями иных культов, чтобы обсудить проблему вампиров и попытаться выработать скоординированную стратегию борьбы с ними. Конклав проходил в храме, а не во дворце, чтобы дать возможность народу увидеть молящегося Карла-Франца во всем своем блеске, а архилектору — публично поприветствовать императора как воплощение всех добродетелей Зигмара и истинного друга Нульна.

В полдень император в сопровождении Людвига Шварцхельма и двух отрядов рейксгвардии покинул дворец графини и под вопли выстроившихся вдоль улиц ликующих толп прошествовал через Альтештадт к Храмовому району, затем преклонил колени и помолился на ступенях великого храма, после чего архилектор увенчал его золотым лавром, одарил серебряной чашей, и император долго стоял с величественным видом, внимая нескончаемой приветственной речи. Наконец, отсалютовав ревущей толпе, собравшейся у подножия храмовой лестницы, император вошел внутрь — где и началась настоящая работа.

Сейчас, через четыре часа после захода солнца, Ульрика начала замечать признаки, что конклав вскоре завершится. Четверть часа назад из служебных дверей храма выскользнул рыцарь и подошел переговорить с капитаном рейксгвардии, который командовал подразделениями, оцепившими собор после того, как в него вошел Карл-Франц. Одна рота осталась на страже, а другая выстроилась колонной перед главным входом, шагах в тридцати от статуи, на которой притаилась Ульрика. Лошадей Карла-Франца и Шварцхельма уже подвели к подножию широких мраморных ступеней, и они ждали возвращения хозяев.

Ждала и толпа, озаренная рыжим светом сотен мерцающих факелов. Насколько Ульрика могла судить, люди простояли здесь весь день, терпя и жару, и вечернюю прохладу, и все только ради короткого взгляда на своего императора, который вот-вот выйдет из храма и ускачет прочь. Целый день в толпе сновали продавцы пива и сладостей, предприимчивые торговцы предлагали значки и жестяные монеты с отчеканенным профилем Карла-Франца, а также флажки, кокарды и даже бумажные веера, раскрашенные в цвета Империи. Настроение в толпе, соответственно, царило праздничное.

Были, однако, и другие, распространявшие не веселье, а страх, они тащили за собой, точно какая-нибудь магнитная комета, хвост молчания и трепета — охотники на ведьм бродили среди зевак группами по шесть-семь человек, низко надвинув широкополые шляпы, подметая пыль полами длинных плащей, разыскивая намеки на ересь или бунт. Люди сторонились их, отводили при их приближении взгляды и нервно смотрели им вслед, когда они проходили мимо.

Ульрика тоже смотрела на них. Именно им она собиралась сдаться, начав свой фарс, а радушием они отнюдь не славятся. Остается только надеяться, что Карл-Франц поторопится и ей не придется слишком долго пользоваться их гостеприимством.

Словно уловив ее мысли, один из охотников на ведьм вскинул голову, разглядывая статую Магнуса Праведного, — и посмотрел, кажется, прямо на Ульрику. Это оказался Майнхарт Шенк! Вампир отпрянула в тень вскинутого молота древнего героя и застыла абсолютно неподвижно, постаравшись окаменеть, уподобившись памятнику.

Шенк близоруко прищурился, потер подбородок — и двинулся дальше следом за своими людьми. Ульрика перевела дух. Если бы он заметил ее раньше времени, план бы рухнул.

С глухим скрипом огромные двери храма распахнулись, и вдоль лестницы выстроились высыпавшие наружу рейксгвардейцы с мечами наголо. В груди Ульрики сжалось, холодок пробежал по спине. Ну вот. Занавес поднимается. Комедия вот-вот начнется. Пришла пора сыграть свою роль.

Когда последняя пара рыцарей заняла места на ступенях, из храма выступил и остановился на широкой площадке у входа Карл-Франц — с Людвигом Шварцхельмом у плеча и почетным караулом по бокам. Никто бы не сказал, что он болен и слаб от лихорадки. Карл-Франц держался прямо и гордо, как и следует императору. Толпа разразилась оглушительными ликующими криками, и рейксгвардии пришлось оттеснить людей, бессознательно подавшихся вперед.

Император с улыбкой отсалютовал всем, потом поднял руки, прося тишины. Ему повиновались почти мгновенно. Рев перешел в шепот: люди обратились в слух, с нетерпением ожидая, когда Карл-Франц заговорит.