Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 193

Она снова тяжело двинулась вперед; Пучок держалась слева, поднявшаяся однорукая сестра — справа. Раненая унголка побледнела, но кровь из обрубка уже не лилась, и кол в уцелевшей руке она держала твердо. В груди Ульрики все сжалось. Ей не одолеть всех, но и звать на помощь нельзя. Рукке расскажет фон Мессингхофу, что она провалилась, — а этого она допустить не могла. Девушка попятилась — и уперлась спиной в ствол дерева.

— Я чую твой страх, девочка, — громыхнула Юсила.

— А я чую вонь твоей задницы, — выплюнула Ульрика.

Стиснув зубами кинжал, она быстро вскарабкалась на дерево, цепляясь одной рукой, подтягиваясь на скользких ветвях и оглядываясь. Пучок последовала за ней, выбрав дерево правее, а Юсила подсадила Однорукую на ствол слева. С ветки на ветку они прыгали проворно, как кошки, даже Однорукая держалась уверенно, несмотря на рану. Впрочем, она была еще слаба, и Ульрика, снова схватив кинжал, побежала ей навстречу по кривому суку, твердо намеренная прикончить раненую, чтобы потом сосредоточиться на оставшихся.

Однорукая присела у развилки, поджидая. Ульрика сильно топнула, чтобы ветка закачалась, потом прыгнула. Потерявшая равновесие Однорукая дернулась, стараясь уклониться, и упала в развилку, бросив кол, чтобы уцепиться за жизнь.

Ульрика подняла рапиру, собираясь завершить дело, но ветка под ногами дрогнула, и она, обернувшись, увидела скользящую по суку унголку с занесенной кривой саблей. Ульрика отскочила, и сталь зазвенела о сталь над головой висевшей среди листвы Однорукой; ветка под дерущимися раскачивалась, как корабельная палуба.

— Давай-давай! — завывала с земли Юсила. — Сбрось, чтобы я могла осушить ее!

Однако после первого же обмена ударами Ульрика поняла, что может победить унголку. Ее противница, быстрая и опасная, явно привыкла сражаться на скаку, но редко встречалась с противниками, орудующими рапирой и кинжалом одновременно, и не умела защищаться от неожиданных выпадов. Хотя, конечно, одно преимущество у нее имелось. Ее раненая сестра, вклинившись между двух ветвей, била Ульрику по щиколоткам каждый раз, когда та оказывалась в пределах досягаемости.

Ульрика мимоходом пнула Однорукую по голове и атаковала вторую унголку, блокировав кол и саблю, после чего сделала выпад, пронзивший бедро противницы. Пучок с шипением отпрянула, дико размахивая руками, но Ульрика не кинулась за ней. Наоборот — она развернулась и рубанула цеплявшуюся за ее ногу Однорукую.

Отделенная от плеч голова унголки упала на землю. А заклиненное в развилке тело осталось дергаться, заливая зелень бьющей из обрубка шеи кровью.

Пучок взвизгнула от ярости и ринулась вперед. Встречать этот свирепый шквал Ульрике не хотелось. Она отступила, потом оттолкнулась от другой ветки — и перескочила на третью. Шустрая как кошка унголка не отставала, и они заплясали по скользким сучьям, прыгая и ныряя, рубя, коля и рассыпая вокруг щепки, когда сталь врезалась не в плоть, а в дерево.

Ульрика возбужденно скалилась. При жизни таких боев она не вела и вести не могла. Сверхъестественная сила и ловкость позволяли скакать и уворачиваться с грацией, недоступной ни одному человеку, — а противница отвечала прыжком на прыжок, уловкой на уловку, и клинки их сверкали стальными молниями под темным влажным зеленым пологом. Это было великолепно.

Сказка кончилась, когда в стороне мелькнуло что-то белое. Ульрика повернулась — и безрукий-безногий торс упыря врезался в ее грудь, сбив с ветки и отправив в неприятный полет сквозь листву — полет, прерванный суком, на котором она повисла, сложившись пополам, как посудное полотенце. Затрещали ребра, рапира выпала из руки и воткнулась в землю рядом с Юсилой, которая гоготала, глядя на Ульрику и раскачивая, готовя к следующему броску новый метательный снаряд — отрубленную руку упыря.

Ульрика застонала и заворочалась, испытывая одно желание — спрыгнуть вниз и стереть ухмылку с жирной рожи Юсилы, но Пучок уже скакала к ней с ветки на ветку, и Ульрика понимала, что еще секунда-другая и унголка вонзит кол в ее спину.

В отчаянии девушка сползла с сука и повисла на дрожащих руках. Пучок приземлилась рядом, замахнулась колом — и Ульрика, разжав руки, полетела вниз, но в последний миг выпустила когти, вонзив их глубоко в дерево, качнулась вперед и вверх — и пнула унголку сзади под коленки. Пучок замахала руками, ловя равновесие, отбросила саблю, чтобы ухватиться за корявый отросток, но в итоге лишь неуклюже растянулась между двумя сучьями, заерзала по скользкой коре, пытаясь встать, а Ульрика меж тем вскарабкалась на свою ветку.

— Падай, дура, падай! — рявкнула Юсила.

Пучок послушалась — но Ульрика стремительно, как атакующая кобра, выбросила руку и поймала уже летящую к земле женщину за ворот. Тяжесть оказалась почти непосильной, но Ульрика напряглась, подтащила унголку к себе, выхватила из ее патронташа кол и вогнала его прямо в сердце ламии, пришпилив ее к ветви.

Брошенная Юсилой рука упыря едва не сшибла Ульрику, наблюдавшую за судорогами задыхавшейся пригвожденной унголки. Но едва — не считается. Удержавшись, девушка посмотрела вниз. Юсила как раз наклонилась, чтобы подобрать оторванную ногу.

Ульрика выхватила из патронташа умирающей еще один кол — и прыгнула. Великанша со смехом распрямилась и так приложила ее ногой упыря, что Ульрика врезалась в ствол ближайшего дерева — и со стоном сползла по нему в траву. Треснувшие во время первого падения ребра теперь казались сплошь переломанными, а голова гудела как колокол.

Земля содрогнулась. Это приближалась Юсила, заслоняя лес своей тушей.

— Твоя кровь сильна, предательница, — сказала она. — Я заберу ее себе.

Ульрика попробовала откатиться, но Юсила вырвала из ее рук кол, подхватила поверженную и потянула «пищу» к разинутому рту. Ульрика уперлась пятками в огромный живот Юсилы, пытаясь отстраниться, но силы были не равны, а мокрая кожа бегемотихи оказалась ужасно скользкой…

— Давай, девочка, давай. Все будет кончено через…

Ульрика лягнула толстуху, попала по зубам, сломала клык, и Юсила отшвырнула ее.

— Ах ты сучка! — взревела великанша, двинувшись к рухнувшей Ульрике. — Я-то хотела проделать все аккуратненько, нежно. Но теперь я сперва оторву тебе руки.

Ульрика метнулась всем телом к лежавшей всего в нескольких ядрах от нее рапире, схватила оружие — и поднялась на подгибающихся ногах.

Юсила захохотала.

— Думаешь, на этот раз шпажонка поможет?

Ульрика качнулась влево, полоснув по тянущимся к ней рукам Юсилы, потом попыталась проскользнуть за спину толстухи, чтобы добраться до деревянного копья, но раны ее были слишком серьезны, а Юсила — слишком быстра. Вместе с Ульрикой развернулась и Бегемотиха. Раны на ее руках уже затянулись.

— Ты поломана, предательница, а я целехонька, — хихикнула она. — Мои раны зажили. А твои — нет.

Ульрика сделала ложный выпад вправо, а потом нанесла прямой удар вверх. Юсила хотела отмахнуться, но по части точечных ударов Ульрика не знала равных. Клинок скользнул над руками Юсилы и вонзился точнехонько между ее жирных губ.

Юсила взревела, когда острие вышло из толстого загривка, и отпрянула от Ульрики, пытаясь дотянуться и выдернуть рапиру.

Ульрика, пошатываясь, обогнула тушу и сорвала со спины ламии деревянное копье. Юсила обернулась, но поздно. Ульрика замахнулась и ударила. Закаленное в огне острие погрузилось в колышущееся брюхо. Юсила взвизгнула и застыла. Ульрика налегла на кол, вгоняя его глубже, а потом оседлала опрокинувшуюся на спину, задыхавшуюся великаншу, пригвождая ее к лесной подстилке.

Дерево не проткнуло сердце Юсилы, так что она еще не умерла, но, насколько Ульрика знала по своему опыту, сейчас ламия испытывала парализующую боль. Скатившись с раздутого тела, девушка шагнула к голове толстухи и рывком вытащила из зияющей пасти рапиру. Раны Юсилы уже не затягивались, и кровь хлынула фонтаном.

Ульрика занесла оружие повыше.

— Остаток твоей жизни я буду перерубать тебе шею.