Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 194

— Ты этого не сделаешь, — пробулькала Юсила сквозь кровь и дождь. — Я не могу умереть. Я Юсила Бессмертная! Я прожила тысячу лет! Я…

— На тысячу лет больше, чем нужно, — ответила Ульрика и рубанула.

Было бы уместно и эффектно после такого заявления завершить дело одним ударом, но потребовалось еще три, прежде чем голова ламии отделилась от жирных плеч и откатилась в сторону, слепо вглядываясь остекленевшими глазами в заросли. Ульрика упала на колени в раскисший перегной: тысяча лет настигла обезглавленный труп Юсилы, и тело начало распадаться, обращаясь в студенистую слизь. Девушка чувствовала себя такой же разбитой, как после боя с Мурнау, но все закончилось — и она не погибла и не позвала на помощь. Она сможет высоко держать голову, когда вернется…

Что-то шевельнулось за деревьями справа. Рукке? Нет. Он остался слева. Тогда кто? И вновь между стволами мелькнула фигура. Женская фигура — без сердечного жара. Еще одна ламия! Посвящение не завершено.

Ульрика со стоном поднялась, оттолкнувшись от земли, и побежала следом, стараясь не шуметь, но это, похоже, ей не удалось: приблизившись, она услышала, как женщина выругалась и набрала скорость. Уже разгоряченная сражением кровь Ульрики вскипела, она зарычала и рванулась вперед, за беглянкой, огибая деревья и перепрыгивая через поваленные кряжи.

Женщина споткнулась, и Ульрика, сократив расстояние, подскочила и ударила ее между лопатками. Они вместе рухнули в затопленную канаву, Ульрика перевернула ламию, прижав ее руки к земле коленями, стиснула ее горло — и занесла свободной рукой рапиру.

— Простите, сестра. Вы не вернетесь к…

В этот миг Ульрика узнала оскаленное лицо — и застыла. Несмотря на распущенные волосы и на годы, слетевшие с утонченного лица, ошибки быть не могло: холодные, надменные глаза остались все теми же. Ульрика сжимала шею изменницы-экономки леди Гермионы, Отилии Крохнер, женщины, предавшей Гермиону, Габриеллу и Фамке. Из-за нее их чуть не убил кровожадный Мурнау… а также Майнхарт Шенк и его охотники на ведьм.

Глава 15

КРОВНЫЕ СВЯЗИ

— Мерзкая крыса, предательница, перевертыш! — прошипела Ульрика, сдавливая шею Отилии. — Я мечтала об этом дне. Я разорву вас…

Топот бегущих ног отвлек ее. Еще ламии? Придется убить Отилию быстрее, чем хотелось бы.

Из-за деревьев вырвался Рукке — и выпучил глаза, глядя на вскинутую рапиру.

— Стой, дура! Это любовница фон Мессингхофа!

Ульрика заморгала, перевела взгляд на Отилию — и мир снова перевернулся. Она так обрадовалась, заполучив наконец изменницу-домоправительницу, что даже не подумала, а что та вообще здесь делает. Конечно, Отилия не могла быть с ламиями — после того как предала их. Естественно, она в союзе с фон Мессингхофом. Это он стоял за нападением Мурнау, а она шпионила для него. Теперь Ульрика вспомнила, как Отилия ругала Гермиону за то, что та не подарила ей кровавый поцелуй, и как сказала, что ее хозяин обещал ей это за предательство ламий. Он, похоже, выполнил обещание — ибо вот она, юная, прекрасная, и сердце ее не бьется.

Отилия подняла руку из грязной лужи и брезгливо, двумя пальцами, сняла пятерню Ульрики со своего горла.

— Вы теперь тоже перевертыш, приблуда, — съязвила она. — Что, и свое горло разорвете?

Ульрика оттолкнулась и вскочила. Гнев и замешательство мешали ей говорить.

— Я… я не пошла бы против ламий, если бы они не пошли против меня!

Отилия поднялась и принялась стряхивать с юбок грязь.

— Как и я. Я была бы верна Гермионе до смерти, если бы она обошлась со мной честно, а она этого не сделала.

— Это не одно и то же!

— Почему? — как всегда спокойно спросила Отилия.

Ульрика открыла рот — и застыла, задумавшись. Но прежде, чем она сформулировала ответ, вперед выступил Рукке.

— Прекратите, вы обе. Мы возвращаемся к графу.

Прогулка обратно в лагерь получилась долгой. Шли они в молчании.

— Ваше заключение? — осведомился фон Мессингхоф.

Отилия метнула на Ульрику холодный взгляд. Промокшие насквозь, они стояли в шатре вампира в натекших с них лужах, а на заднем плане Блютегель, графский слуга, чистил плащ Рукке. Граф в темном халате и катайских тапочках сидел за столом, заложив пальцем книгу, которую читал.

— Эта проверка не вполне доказательна, — ответила Отилия. — Она не столкнулась ни с кем, кого хорошо знала. Если бы она сражалась с графиней Габриеллой или леди Гермионой…

— А как она сражалась сейчас? — спросил фон Мессингхоф.

Отилия заколебалась, затем с явной неохотой все же признала:

— Без колебаний и жалости и не сдалась, когда обстоятельства обернулись против нее.

— И тактику умеет выбирать, — сказал Рукке и ухмыльнулся. — А еще она заметила леди Отилию, когда та пыталась скрыться.

— Я не пыталась скрыться. Я…

Фон Мессингхоф поднял руку.

— Она прошла проверку, я удовлетворен. Вы можете идти, оба. Я поговорю с ней наедине.

Рукке отсалютовал и удалился, но Отилия замешкалась, явно удивленная, что ее отсылают. Наконец она стиснула зубы, сделала реверанс и вышла.

Фон Мессингхоф ухмыльнулся.

— Я ожидал трений. Удивились, увидев ее?

— Я… мне не следовало бы. — Ульрика осталась стоять по стойке смирно. — Но — да, удивилась.

— Она преданна, коварна и храбра — по-своему, и я сделаю ее своей королевой. Но она годится не для всякой работы. Как и мои офицеры. — Он махнул рукой, словно указывая на другие палатки за холщовыми стенами. — Великие воины и некроманты, все до единого, обладающие гордостью и разумом, которые сделают их сильными лидерами, когда наш господин завоюет Империю. Но они слишком много времени провели в темных замках и древних гробницах — они разучились думать как живые и неспособны уже ходить среди них. А вы — можете.

— Я не хочу ходить среди живых! — вскинулась Ульрика. — Я их презираю.

Фон Мессингхоф кивнул.

— В противном случае вы были бы для меня бесполезны. Но именно это делает вас уникальной. Вы их ненавидите, но вы по-прежнему одна из них. Даже Отилия, обращенная позже вас, слишком долго прожила с ламиями взаперти, чтобы чувствовать себя свободно во внешнем мире. А вы — нет. Вы можете пойти туда, куда другие неспособны, и говорить с людьми, которые с криком помчались бы за охотниками на ведьм, если бы к ним обратился кто-то из моих старших компаньонов. И в то же время, поскольку вы нашей крови, вы не поддадитесь зависти, которой так часто подвержены обожатели-доноры.

— Я счастлива, что меня считают более полезной, чем опьяненного кровью пса, — сухо проговорила Ульрика. — Спасибо.

Граф хмыкнул.

— Сперва я думал отправить вас назад к ламиям, чтобы вы передавали мне секреты своей госпожи — и заменили разоблаченного вами шпиона.

Ульрика подняла глаза.

— Госпожу Людвину поймали?

— И убили, — кивнул фон Мессингхоф. — Ваше письмо сработало. К счастью, я проявил осторожность, и она почти ничего не знала, так что и они почти ничего из нее не вытащили, прежде чем залить в ее глотку расплавленное серебро.

— Откуда вы знаете? Там же…

— От другого шпиона. Одного из нескольких. — Граф пожал плечами. — И этого достаточно, так что там вы не будете мне полезны. Сестры убьют вас, если вы попытаетесь вернуться. Так что вы станете моим шпионом в мире живых.

Ульрика напряглась.

— Господин граф. — Ей с трудом удавалось сохранять видимость спокойствия. — Когда я пришла к вам, вы предложили мне мстить — мстить людям. Предложили сражаться. Шпионаж не для меня. Я хочу драться. Хочу рубить людей на скаку, хочу сжигать их города, а не бродить среди них, перерезая горло одному за другим.

Фон Мессингхоф долго смотрел на нее, словно взвешивая решение.

— Кажется, — произнес он наконец, — я не ввел вас в курс относительно полного объема наших планов.

— Сильванец по имени Штефан фон Кёльн говорил, что вы хотите основать империю, — сказала Ульрика. — Что собираетесь завоевать весь Старый Свет.