Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 186
— Взять ее! Убить ее! Она тоже из этих!
Толпа, потрясающая ножами, дубинками и кастетами, приближалась, возглавляемая шлюхой с малиновыми волосами и ее подругами. Ульрика сорвала наконец с охотника кожаное пальто и кинулась на людей, кого-то зарубив, кого-то отогнав, но остальные, навалившись в безумном страхе, все-таки сбили ее с ног.
— Дураки! — рявкнул Шенк. — В сторону! Мы взяли ее!
Толпа не слышала. Колышущаяся, объятая ужасом масса пинала и колотила Ульрику чем придется. Ульрика выла от ярости. Ее не пускали к Фамке, а беспощадный солнечный клинок гулял меж тем по обнаженному телу ее сестры. Теперь он поджаривал Фамке голову и шею, черня щеки и губы, сжигая до корней длинные светлые волосы. Она уже не кричала, хотя рот ее оставался широко раскрыт, а шея напряжена так, что выступили жилы.
С бешеным визгом Ульрика выпустила клыки и когти, полностью освобождая внутреннего зверя. Толпа в панике отпрянула: страх оказался сильнее ярости. А Ульрика взлетела на помост, к Шенку и Одноглазому, в тот момент, когда они метнули свои колбы.
Одну склянку она отбила полой украденного пальто и успела рубануть Одноглазого по правой ноге выше колена. Охотник упал с криком, но вторая бутылка разбилась о плечо Ульрики. Расплескавшаяся вода обожгла, точно кислота, а поднявшееся из-за развалин солнце ударило прямо в лицо, и прежняя боль обратилась в ничто перед агонией слепящего белого сияния.
Фамке выгнулась дугой и задергалась, словно от удара молнии, с головы до ног омытая солнцем. Оно жадно лизало ее обнаженное тело.
— Сестра!
Ульрика оттолкнула Шенка, сбив его с ног, и, забыв о собственной боли, дотянулась наконец до Фамке, набросила на ее голову кожаное пальто, снова ударила по изрубленному замку, тот сломался — и она сорвала с подруги колодки и подхватила падающую Фамке, слыша, как хрустит ее спекшаяся плоть.
Завернув Фамке в пальто, Ульрика спрыгнула с ней на руках с помоста, вновь разметав толпу, и в отчаянии побрела к укоротившейся тени здания, укрывавшей ее прежде. Когда благословенный сумрак окутал ее, она вздрогнула от облегчения, но до безопасности оставалось еще очень и очень далеко. День в самом разгаре, вокруг враги, боль от ожогов невыносима. Как же унести Фамке? Ульрика огляделась. Шенк еще лежал, стискивая колено, но тот охотник, которого она оглушила, пришел в себя и, пошатываясь и держась за голову, шел по помосту к ней — в сопровождении собравшейся-таки с духом толпы.
— Не подходить! — крикнул он людям. — Это дело храмовников!
Зеваки охотно повиновались, и Ульрика усмехнулась. Дурак только что обрек себя — и, возможно, спас их с Фамке. Всем скопом они могли бы одолеть ее, а вот в одиночку…
Она посмотрела на возвышавшееся над ней здание. В стенах зияли бреши и выбоины, оставленные падавшими обломками, а внутри царила темень — только несколько блуждавших лучей прорвались с той стороны. Ульрика вскинула застонавшую Фамке на плечо и кинулась в дом, понеслась по заброшенным комнатам, уклоняясь от солнечных копий и слыша за спиной крики охотника на ведьм.
Со стороны фронтона, где стены пострадали больше всего, было слишком светло, но сбоку от центрального коридора нашлась уцелевшая комната размером не больше кладовки. Туда Ульрика и нырнула, опустив на пол безвольную Фамке.
— Держитесь, сестра, — пробормотала она. — Еще минуточку.
Фамке не ответила; она лежала неподвижно, глядя в потолок мутными белесыми глазами.
Ульрика беспомощно посмотрела на подругу, потом, скорчившись и подобравшись, припала к полу возле двери. Осторожные шаги охотника на ведьм приближались, она чуяла его сердечный жар даже сквозь стены. Он то и дело останавливался, замирал, потом двигался дальше. Вот он свернул в коридор. Вот добрался до двери. Вот шагнул внутрь, выставив перед собой готовый к бою клинок и вглядываясь во тьму поверх головы Ульрики.
Просто, слишком просто. Ульрика схватила его за шею и дернула вниз, приложив головой об пол. Мужчина обмяк, выпустив клинок. Вампир вышвырнула оружие в коридор, впилась зубами в шею охотника, сделала несколько глотков — только чтобы чуть приглушить боль ожогов и слабость во всем теле — и подтащила добычу к Фамке.
— Вот, сестра. — Она уложила пищу возле нее. — Пейте. Лечитесь.
Фамке не шевельнулась, даже не признала ее — она просто лежала неподвижно, глядя в пустоту.
— Фамке, пожалуйста. Вы должны поесть.
Ульрика просунула руки под спину Фамке и перевернула ее так, чтобы рот подруги прижался к прокушенной шее охотника. Но Фамке не стала пить — только ее губы чуть дрогнули, беззвучно прошептав что-то. Выругавшись, Ульрика схватила кинжал, полоснула по сонной артерии охотника на ведьм вдоль и приподняла его, чтобы кровавый фонтан бил над самым ртом Фамке. Что-то попало внутрь, но Фамке не проглотила живительную влагу — наоборот, она начала задыхаться.
Ульрика бросила тело охотника и повернула голову Фамке, скуля от горя и ужаса. Почему она не пьет? Она же умрет так…
В здание вошел еще кто-то. Несколько сердец возбужденно бились, приближаясь. Толпа все-таки решилась пойти за охотником. Нужно выбираться. Нужно доставить Фамке куда-то, где она сможет оправиться.
Трясущимися руками девушка стянула с охотника на ведьм окровавленное кожаное пальто, взяла и надела его шляпу, опустив широкие поля как можно ниже. Шаги становились все громче. Ульрика как могла завернула Фамке в другое пальто, вскинула подругу на плечо, подобрала свою рапиру и повернулась к двери.
Прямо за ней кто-то находился — осторожно подкрадывался. По стене скользнул свет фонаря. Ульрика выпрыгнула в коридор и первым делом выбила из рук человека лампу, успев заметить, что нес фонарь Шенк. Капитан выругался и отпрянул, когда рапира ужалила его в запястье, а Ульрика уже неслась прочь из дома — на солнце.
Крики и улюлюканье преследовали ее, выскочившую сквозь брешь в стене на улицу. Солнце мигом впилось в тело, жгучее и тяжелое, как расплавленный свинец, но толстое пальто и широкополая шляпа спасали кожу от ожогов — и Ульрика двинулась вперед, неся Фамке, словно ставшую вдвое тяжелее.
Дюжина выскочивших из оставшегося за спиной здания воющих фаулештадцев бросилась в погоню за Ульрикой; солнце, калечившее ее, воодушевляло людей, придавая им силы. Щурясь, вампир осмотрелась, пытаясь сориентироваться. Эйсенштрассе, главная улица Фаулештадта, идущая с востока на запад, находилась слева. Она свернула туда, молясь отцовским богам, чтобы там нашлось спасение, и — да! Навстречу ей ехала крытая карета. Кучер в ливрее лениво подстегивал лошадей. До них оставалось не больше половины квартала.
Ульрика кинулась к экипажу и замерла посреди улицы, загородив карете дорогу.
— Стой! — рявкнула она, постаравшись изобразить мужской голос. — Именем Храма Зигмара!
Глаза возницы тревожно расширились, он рванул поводья, почти подняв задравших головы лошадей на дыбы.
Обращаясь к кучеру, Ульрика нарочно пониже опустила голову, чтобы он не увидел под шляпой ее лица.
— Мне нужна эта карета для исполнения храмовых обязанностей. Ты отвезешь меня в Альтештадт!
Из окна экипажа высунулась лысая голова и недовольно огляделась. Богато одетый мужчина носил на шее золотую цепь чиновника гильдии.
— В чем дело? — рявкнул он. — Петр! Почему мы остановились?
Ульрика рывком распахнула дверцу, выволокла крикуна за ворот и взобралась в экипаж с Фамке на плече раньше, чем оттолкнутый чиновник плюхнулся лицом в грязь. В этот момент дюжина фаулештадцев вывернула из-за угла и побежала к ним, вопя кучеру: «Стоять!» Шенк упрямо хромал сзади, на ходу перезаряжая пистолет.
— Гони! — крикнула Ульрика, уложив Фамке на кожаную скамью. — Это сектанты! Они убили много охотников на ведьм!
— Но… — начал возница.
— Гони! — заорала Ульрика. — Или ты и сам сектант? Мешаешь храмовнику ордена Серебряного Молота исполнять долг?
— Нет! Нет! — охнул кучер и от души хлестнул лошадей, но только они тронулись, подоспели фаулештадтцы. Ульрика распахнула дверцу и принялась дико рубить тех, кто пытался запрыгнуть на подножку. Толпа отстала, но, когда карета повернула на север, вампир увидела целившегося в нее Шенка. Она пригнулась, и пуля лишь расщепила дверной косяк. А потом они были уже далеко, и лошади все набирали скорость.