Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 185
Она надеялась, что он скоро скроется в своей норе, но сильванец безостановочно бродил всю ночь: заглядывал в кабаки, чтобы взбаламутить выпивох рассказами о вампирах на высоких постах; убил в тупике сержанта армии Нульна, оставив на его шее очевидные следы укусов; поразглагольствовал на углу о том, что стража не смогла защитить сестер Шалльи от взбесившейся толпы; написал кровью из собственного пальца на парадной двери богатого частного дома: «Здесь живут вампиры!»; а когда город отправился спать и улицы опустели, встретился с кучкой мрачных заговорщиков — людей, судя по сердцебиениям, — в подвале выпотрошенного здания в Трущобах.
Ульрика решила было, что это и есть его укрытие, однако, когда встреча завершилась, он тоже ушел, поступив, пожалуй, разумно. Ни к чему ненадежным подчиненным знать, где истинное жилище предводителя. Даже самые преданные способны выдать — под раскаленным железом охотников на ведьм или на дыбе.
Потом сильванец прошелся по Нойштадту, особое внимание уделив окрестностям к югу от Альтештадской стены, останавливаясь то там, то тут, осматривая разные дома и проверяя разные места, словно в поисках записок или посылок.
Наконец, когда на востоке уже забрезжил серый рассвет, вампир направился в район Полуострова, где и постучал в двери скромного дома неподалеку от казарм армии Нульна. Его впустили. Не будучи уверенной, что сильванец действительно добрался до конечного пункта своего маршрута, Ульрика наблюдала за домом, сколько осмелилась, но, когда серое небо порозовело, а вампир так и не появился, она решила, что наконец-то нашла его логово, и поспешила через мост в Фаулештадт, ухмыляясь во весь рот. Ей не терпелось рассказать новости Фамке.
Она нашла врага, узнала, кем он прикидывается, выяснила, где живет и как действует. С помощью Фамке она выследит заговорщиков, выявит их сеть, а потом поймает вампира-лидера, убьет его и принесет голову врага Габриелле и Гермионе вместе со всеми подробностями о его организации. При этой мысли Ульрика рассмеялась. Выражение лица Гермионы будет стоить всего случившегося прежде.
Похоже, безумие города зарождалось к югу от реки: прокрадываясь по выжженной полосе к погребу камнетесов, Ульрика услышала вдалеке улюлюканье и издевательский гогот бушующей толпы. Впрочем, она не стала обращать на это внимания — сейчас ее больше интересовало, не околачивается ли кто возле развалин. Никого не заметив, не уловив ни сердечного жара, ни постороннего пульса, она проскользнула между сломанных балок к плите, прикрывавшей дыру в подвал.
Камень оказался сдвинут.
Проклятая девчонка! Она что, хочет, чтобы ее обнаружили? Что, поленилась закрыться? Но тут Ульрика заметила на пыльном щебне вокруг отверстия с дюжину отпечатков сапог, а заглянув внутрь, обнаружила прицепленные к балкам веревки — рядом с той, которую привязала сама. В желудок провалился ледяной ком. Что случилось? И когда? Что, если захватчики все еще там? Была Фамке в погребе, когда они пришли, или еще не добралась до него?
Ульрика по-прежнему не улавливала биения сердец, но это не гарантировало безопасности. Если ламии снова нашли их, она ничего не услышит.
Ульрика стремительно соскользнула по веревке, со стуком приземлившись в клубах пыли, выхватила рапиру и кинжал и закружилась, вглядываясь во тьму. Она никого не увидела, но здесь имелось множество мест, в которых можно спрятаться. Быстро обойдя помещение, она заглянула за каждую статую, в каждую нишу. Никого, но на полу, возле груды одеял, служивших им с Фамке постелью, обнаружила еще не подсохшую кровь и следы борьбы.
Лед в животе превратился в свинец, ребра словно стиснул невидимый кулак. Кто-то забрал Фамке. Но кто? И куда?
Ветерок принес рев далекой толпы, а с ним и слабый, но резкий, как крик ястреба, знакомый голос.
Ульрика в слепом порыве ринулась наверх, наружу, навстречу шуму, доносившемуся со стороны доков, граничащих с пепелищем, — туда направлялись встреченные ими шлюхи. Объятая паникой, девушка неслась туда, перемахивая через заборы и обломки, визг Фамке и крики толпы становились все громче и отчетливее, а свет зари — все ярче и болезненнее.
Наконец, обогнув последний угол, она обнаружила источник криков — и застыла в ужасе. На маленькой площади, подпертой с двух сторон многоквартирными домами, а с двух других — выжженными развалинами, глумящаяся толпа отребья Фаулештадта окружала старый обшарпанный позорный столб, к которому несколько охотников на ведьм в широкополых шляпах и длинных кожаных пальто приковывали обнаженную Фамке — прямо на пути лучей восходящего солнца.
Глава 12
ВЕЧНАЯ МЕСТЬ
Сгоревшее здание бросало на Фамке тень, пока прикрывая ее от губительного света, но скоро, очень скоро лучи пройдут сквозь пустые глазницы окон, да и сейчас, в слабой серой рассветной пелене, несчастная корчилась от боли, а кожа ее краснела и дымилась.
Ульрика ринулась вперед, размахивая рапирой и кинжалом, расталкивая толпу, чтобы прыгнуть на низкий помост позорного столба. Охотники на ведьм повернулись к ней, потянулись к мечам и пистолетам, но недостаточно быстро. Стальную кирасу первого она проткнула, словно бумагу, и еще двоих спихнула с помоста под вопли пятящейся толпы.
— Фамке! Я здесь!
Она рубанула по железному замку, удерживавшему две половинки деревянных колодок; полные ужаса глаза Фамке не отрывались от нее.
— Ульрика! О боги! Пожалуйста…
Фамке рванулась, но солнце уже отравило и ослабило ее, и сломать колодки она не смогла. Ульрика снова с силой опустила клинок на запор, углубляя зарубку. Ну, еще один удар…
Слева оглушительно громыхнуло, и толчок отбросил в сторону Ульрику, которой показалось, что ее лягнул мул. Она упала у края помоста; бедро раздирала боль, страшно тошнило. Ее подстрелили. Вампир подняла глаза, задыхаясь от шока, и увидела приближавшегося старшего охотника на ведьм — с дымящимся пистолем в одной руке и склянкой, наполненной святой водой, в другой. Это был капитан храмовников Майнхарт Шенк, едва не разоблачивший графиню Габриеллу и леди Гермиону во время неприятностей со стригоем Мурнау.
— Вот и еще одна, — сказал он и резко остановился, увидев ее лицо. — Ты! Я знаю тебя, бесовка! Ты была фрейлиной той женщины. Я видел тебя мертвой!
— А я увижу мертвым тебя, — прорычала Ульрика.
Она рванулась вперед, игнорируя зашедшееся криком боли бедро, выбила из руки капитана бутылку и ударила его в грудь. Охотник на ведьм с черной повязкой на глазу подставил клинок, отразив ее выпад, и они с Шенком встали плечом к плечу, преграждая ей путь к Фамке, а позади еще двое уже взобрались на помост, целясь в спину Ульрики из пистолетов. Ее окружили.
— Ульрика! Солнце! — вскрикнула Фамке. — Оно!..
Яркий луч, копьем влетев в оконный проем, насквозь пронзил разрушенное здание и впился в голое плечо Фамке, точно заклеймив ее. Она завизжала, задергалась, стараясь освободиться; плоть ее дымилась.
Ульрика рванулась вперед, вклинившись между Шенком и его бойцом, рубя клинками налево и направо. Над головой засвистели выпущенные в нее пули. Шенк и Одноглазый упали с исполосованными сталью ногами, а Ульрика, подлетев к Фамке, снова ударила по замку, но тут ее настигли охотники с пистолетами — и сбросили с помоста.
— Нет! Фамке!
Ульрика боролась с двумя пытавшимися удержать ее мужчинами; одному она нанесла свой коронный удар в горло, другого оглушила рукоятью рапиры. Плечо закованной в колодки Фамке уже горело. Всхлипнув, Ульрика попыталась сорвать со второго мужчины пальто. Каждое движение причиняло ей боль. Рассеянный свет припекал все больше, пулевая рана в бедре казалась раскаленной топкой, пульсировавшей жаром.
Шенк и Одноглазый уже хромали к ней по помосту, доставая из патронташей склянки со святой водой. За ними тянулся широкий кровавый след. Пригнувшись, Ульрика дернула сильнее, но тут раздавшийся позади рев заставил ее оглянуться: