Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 184

Однако, если не доставлять записку самой, как убедиться, что графиня действительно получила свиток? Если бордель наводнен шпионами, документ может просто не добраться до адресата, особенно если Ульрика напишет на пергаменте: «Графине — лично в руки». Да, все, адресованное «Графине Габриелле», окажется под подозрением. С другой стороны, если не найти способ подчеркнуть важность послания, графиня может открыть письмо далеко не сразу. Как же предупредить ее, не насторожив прислугу?

Ульрика думала-думала и, кое-что придумав, поспешила к рядам постоялых дворов близ Адвокатского Колледжа. В этот час ночи только там можно было найти перо, бумагу и конверты. Купив у ночного клерка «Парика и молотка» все необходимое, она присела с краешка к столу и составила письмо, короткое и по существу:

Госпожа!

В доказательство своей верности представляю предательское послание, переданное вашим врагам госпожой Людвиной из вашего собственного дома.

Ваша дочь,

Ульрика.

Затем, старательно изображая мужской почерк, вывела на конверте:

Мадам дю Вильморен

от Феликса Ягера, эсквайра.

Касательно нашего недавнего знакомства.

Ульрика улыбнулась. Всех, кто не знал Феликса, имя отправителя и тема послания заставили бы предположить, что это кто-то из клиентов заведения решил в письменном виде высказать жалобы или похвалы, но графиня, которая помогла Феликсу и Готреку уничтожить собственное заблудшее кровное дитя, Адольфа Кригера, и сорвать его планы, несомненно, предположит новое развитие событий на этом фронте, что в нынешних обстоятельствах для нее совершенно нежелательно. Она непременно вскроет письмо сразу по получении, а когда вскроет…

Ульрика сложила свиток госпожи Людвины, сунула его в конверт вместе со своей запиской и запечатала послание воском стоящей на столе свечи. Потом она вернулась к ночному клерку, подбрасывая на ладони две монеты.

— Мне нужно, чтобы это доставили немедленно, — сказала она. — Есть у тебя на подхвате проворный мальчишка? Который не должен знать, от кого письмо, ясно?

Клерк посмотрел на монеты — две золотые кроны. Целое состояние. Глаза его расширились.

— Конечно, мадам. Я позабочусь об этом тотчас же.

— Отлично, — кивнула она. — Я прослежу, чтобы ты не проговорился обо мне. Проговоришься — заберу и конверт, и деньги.

— Ни в коем случае, мадам. Не беспокойтесь.

Ульрика вернулась к столу, а клерк позвонил в колокольчик, вызвав из задней каморки сонного мальчишку. Навострив уши, Ульрика услышала, как портье говорит курьеру, куда доставить конверт — и только. Взяв письмо, мальчик отправился выполнять поручение. Секундой позже Ульрика поднялась, отсалютовала клерку — и двинулась за посланником.

Убедившись, что мальчик благополучно добрался по «Чаши Каронны» и передал конверт мадам Реми, Ульрика двинулась через весь город к крыше, на которой ждала Фамке, надеясь застать ее на дежурстве. Однако по пути она вспомнила о другой крыше — и замедлила шаг.

Расплывчатый сильванец предложил ей вернуться на крышу, где он растворился в воздухе, когда Ульрика будет готова присоединиться к его армии. Она собиралась отправиться туда следующей же ночью, притворившись, что жаждет переметнуться, но потом появилась Фамке, ламии атаковали чумной дом, и девушки пустились в бега…

Однако если до него дошли слухи о той ночи, то, возможно, он поверит, что теперь она готова. Ульрика побежала к зданию на западной стороне Эммануэльплатц и взобралась наверх. Вампира там не было. Она подождала. Он не пришел. Она поднялась и принялась мерить крышу шагами. Он не появлялся. Она походила еще немного — и вдруг на самом гребне обнаружила послание, написанное пальцем на черной копоти, покрывавшей черепицу.

«Не раньше, чем вы передумаете».

Прокляв вампирское самоуверенное предвидение, она огляделась, всматриваясь в ночь.

— А откуда вы знаете, что я не передумала? — крикнула Ульрика.

Ответа не последовало.

Она снова спустилась на улицу, ругаясь из-за потерянного времени, и пошла к Фамке. Однако, завернув за угол, обнаружила, что улица, огибающая госпиталь Шалльи, перекрыта разгневанной толпой, и услышала знакомый голос, произносивший пламенную речь:

— Сестры милосердия больше не служат Шаллье, друзья мои! Они променяли голубя на летучую мышь, а целебные травы — на белладонну. Их развратили и исковеркали мерзкие демоны в женском обличье, и теперь они питаются теми, кого когда-то лечили.

Ульрика невольно скривилась. С этим харизматичным охотником на ведьм она уже сталкивалась на Рейкплатц. Он едва не убил ее, он натравил на нее последователей. Сейчас он стоял на ступенях госпиталя, одетый, как прежде, в черное, с набитым кольями патронташем, наискось перечеркивающим грудь, с огромным молотом в одной руке и факелом в другой.

— Выломаем двери и вытащим их! — кричал он. — Сожжем их поганое гнездо! Кровопийцы!

Ульрика следила за ним, огибая толпу и поражаясь людской глупости. Грядет война — а с ней болезни, увечья, смерть, и шаллийки, возможно, единственные способны поддержать жизнь в городе, а этот идиот хочет уничтожить их. Удивительно.

— Бей! — вопил он, указывая факелом на двери госпиталя. — Бей во имя Империи!

Да, с отвращением подумала Ульрика, бей врага во имя Империи. Отлично, приятель. Но, разворачиваясь и проталкиваясь сквозь последних зевак с краю толпы, она вдруг застыла. По спине пробежал озноб. Неужели показалось? Она оглянулась. Было что-то безумно знакомое в том, как зачинщик тыкал факелом, в том, как он двигался и поворачивался. Знакомое по прошлому столкновению? Нет. Не то. Эта его поза, то, как он держится… Ульрика уже видела это прежде. Он вел себя как король, словно все, на что падал его взгляд, принадлежало ему.

Отравленный ледяной кинжал пронзил сердце Ульрики. Сильванец — вампир с затененным лицом, враг, которого она только что искала на крыше, на которой он победил ее. Он — подстрекатель! Вот он, ответ на ее молитвы!

Она подошла ближе, просто чтобы убедиться. Да. Это оказался он. Теперь, когда Ульрика знала, на что смотреть, она не могла ошибиться. То же телосложение, та же осанка, и голос, пускай сейчас лихорадочно визжащий, а не угрожающе мурлыкающий, обладал тем же богатым тембром. Зубы Урсуна! Всего два прыжка, и… но нет, он слишком могущественен, и толпа разорвет ее в клочья, едва она набросится на него. Здесь он неприкосновенен. Нужно пойти за ним, дождаться, когда он останется один… да, она пойдет за ним и найдет его логово! Чем больше она узнает о нем и его методах — прежде чем убьет его, — тем больше сможет сообщить Габриелле, когда принесет ей его голову.

Так что Ульрика снова проскользнула на крыши и, давясь тошнотой, наблюдала, как вампир и его обезумевшие последователи штурмуют госпиталь Шалльи, выволакивают на улицу сестер и пациентов, избивают их и забрасывают камнями, а потом дерутся с городской стражей, прибывшей наконец к уже пылающему зданию. Однако сквозь отвращение пробивалось определенное — устрашающее — восхищение методами сильванца.

Убийство шаллиек казалось глупостью, когда Ульрика считала, что к этому призывает живой человек, но как враг Империи вампир действовал гениально. Маскируясь под несгибаемого защитника имперских ценностей, сильванец мог подрывать именно те структуры, которые делали Империю сильной. Шаллиек истребят — или станут бояться как жертв ламийского обмана, — а значит, болезни смогут свирепствовать неудержимо. Предыдущая тирада насчет того, что двор графини Эммануэль наводнен вампирами, должна посеять инакомыслие в массах, внушить народу недоверие к предводителям, вселить в граждан нежелание защищать власть имущих. Находясь внутри, враг расшатывал центр, чтобы тот рухнул, когда захватчики поднажмут снаружи. Подло — но гениально.

Когда стражники начали теснить толпу, сильванец ускользнул вместе с несколькими подручными и исчез в проулке, пока его последователей колотили дубинками и шестами. Потом он шепнул что-то приближенным — и они разбежались в стороны. Жаль, что рядом не было Фамке — она бы могла проследить за одним из помощников вампира. Ульрике оставалось лишь преследовать предводителя — но даже это оказалось делом непростым. Несмотря на скорость и обостренные чувства, ей с большим трудом удавалось не терять его из виду, ведя весьма тонкую игру: прыгая с крыши на крышу так, чтобы не отстать, но и не оказаться слишком близко, чтобы вампир ничего не почуял.