Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 183

— Да уж, повидайтесь. — Малиновая двинулась следом за подругами. — А то мы тут тоже к вольняшкам не очень.

— Они охотятся на нас? — прошептала Ульрика, когда они отошли подальше. — Или все так просто, как и казалось?

— Не знаю. Они не из шайки Матильды. Это точно. Я бы почуяла. Но… — Фамке пожала плечами.

Ульрика оглянулась — и увидела, что Малиновая тоже смотрит им вслед. Ну и что это — естественное подозрение шлюхи, дорожащей своим участком, или нечто более зловещее?

— Возвращаясь, будем очень осторожны, — сказала она. — И если обнаружим, что они бродят поблизости, найдем другое место.

Фамке надулась.

— А мне тут понравилось.

— Мне тоже, — ответила Ульрика. — Но жить мне нравится больше.

Госпоже Людвине явно не нравились рапиры и сапоги по колено. Из потайной двери в проулке возле «Чаши Каронны» она появилась, одетая жонглером, в сопровождении «певицы» и «танцовщицы», а трое мускулистых спутников-доноров изображали их охранников и зазывал. Людвина была в маске, пестрых лохмотьях и корсаже с низким вырезом, демонстрирующим роскошные выпуклости. Наряды ее товарок выглядели столь же откровенными и вызывающими. Конечно, лиц их точно никто не запомнит.

Ульрика с Фамке последовали за ними. Ульрика улыбалась. Такая маскировка хороша для сбора информации. Актеры могут пройти куда угодно, появиться в любом заведении, богатом или бедном, и, показывая представление, ловить слухи и сплетни. Вопрос только: шпионят ли они для ламий или преследуют иную цель?

С крыш Ульрика и Фамке наблюдали, как «труппа» прошествовала по Гандельштрассе и вошла в таверну, чтобы исполнить свои роли перед зрителями, а потом поболтать с ними. Артистками, кстати, ламии оказались отличными, и Ульрике пришлось напомнить себе, что она тут не для того, чтобы глазеть, как они метают ножи и крутят сальто, а чтобы проследить, не назначена ли у них тайная встреча.

В местечке под названием «Вязы» Фамке, разинув рот и ухмыляясь, как восхищенный ребенок, смотрела, как Людвина жонглирует зажженными свечами.

— Наслаждаетесь представлением? — спросила Ульрика.

Фамке досадливо пожала плечами.

— Да нет, это не то. Просто я здесь. На свободе. Вокруг нет запертых дверей. Я могу пойти куда пожелаю. Могу бегать по крышам и гулять по улицам. — Она сглотнула. — Даже сказать не могу, как я по всему этому скучала.

Ульрика стиснула ее руку; у нее в горле тоже стоял комок.

— И мне знакомо это чувство. Когда графиня отпустила меня охотиться на Мурнау, я точно опьянела. Ветер в лицо. Звезды над головой. Возможность размять ноги. Но… вы должны остерегаться. В тот первый раз свобода настолько вскружила мне голову, что я забыла спрятаться от солнца и чуть не сгорела насмерть.

Глаза Фамке расширились.

— Я запомню, сестра.

Примерно час спустя на улице процветающих трактиров, к востоку от Оружейной палаты, Ульрика и Фамке увидели, как Людвина и ее спутницы выходят из кабака с гордым названием «Вильгельм Третий». Они повернули на юг, но тут Людвина внезапно остановилась и посмотрела на север, словно что-то увидела, потом шепнула остальным — и они тут же разделились, пожелав друг другу доброй ночи, как будто прощаясь до завтра, но затем, разойдясь, все двинулись в указанном Людвиной направлении по параллельным аллеям и улицам.

Ульрика, махнув рукой на прочих, не отрывала глаз от Людвины, которая, в отличие от товарок, выбрала путь по крышам. Ульрика с Фамке тоже скользили поверху, но держались на значительном расстоянии, боясь, что вампир узнает об их присутствии благодаря чувствам, что острее слуха и зрения.

Через полквартала Людвина притормозила и огляделась. Ульрика с Фамке прильнули к крыше, опасаясь, что их все же заметили, но Людвина шагнула к дымовой трубе, на миг опустилась возле нее на колени, а потом двинулась дальше.

Фамке рванулась было следом, но Ульрика удержала ее.

— Дальше нам не нужно, — сказала она, кивнув на трубу. — Вот она, цель экспедиции.

— А что она сделала?

Ульрика пожала плечами.

— Оставила записку? Или сделала отметку? Что бы там ни было, ради этого она отделилась от спутниц, а значит, это наверняка что-то, чего ламии не одобрили бы. Подождем и выясним.

Они подождали, увидев, как Людвина внизу на улице присоединилась к остальным, устроив грандиозное шоу проклятий, когда товарки пожали плечами и покачали головами, сообщая, вероятно, что ничего не обнаружили. Наругавшись вдоволь, Людвина торопливо повела их на восток, словно преследуя кого-то, и Ульрика наконец поднялась и направилась к подозрительному дымоходу.

Девушки обогнули трубу, изучая ее от основания до верхушки и простукивая кирпичи, пока Фамке вдруг не замерла.

— Вот, — сказала она, вытащила незакрепленный кирпич и протянула Ульрике спрятанный в нише листок пергамента.

Ульрика развернула его. Письмо было написано то ли по-тилийски, то ли по-эстальски. Так или иначе, прочесть его вампир не смогла, но некоторым словам перевод не требовался: Штирвуд, Лашмия, зоммерцайт — название быстро приближающегося месяца. Обнаружилась на листке также стоящая наособицу буква «К», которой мог обозначаться император Карл-Франц. Ульрика передала листок Фамке.

— Можете прочесть?

Фамке взглянула и покачала головой.

— Это древнетилийский. Госпожа Гермиона немного учила меня, но я почти ничего не знаю. — Она указала на слово: — Вот это — «пошел», или «ушел», или «пойдет». Гм-м-м. Мне нужно время, может, я и разберу кое-что.

Ульрика снова скатала свиток.

— Мне кажется очевидным, что она сообщает сильванцам о планах ламий, но подробности не важны — важнее, для кого оставлена записка, и сам факт предательства. — Она сунула пергамент в кошель на поясе, подумала и повернулась к Фамке: — Вы останетесь здесь наблюдать за дымоходом, чтобы увидеть, кто придет за письмом, а потом проследите за ними. Не приближайтесь, не нападайте. Я лишь хочу знать, куда они пойдут. Ясно?

— Да, сестра. А вы куда?

Ульрика ухмыльнулась.

— Пойду передам этот пергамент графине Габриелле.

Фамке охнула.

— Вы вернетесь к ламиям?

— Не волнуйтесь, я у них не останусь. Встретимся в погребе. — Она стиснула руку Фамке. — И помните об осторожности, когда будете возвращаться. Если увидите рядом тех шлюх или еще кого-нибудь — не ходите. Бегите на грязный чердак, где мы провели позапрошлую ночь. Я найду вас там.

— Да, сестра.

Ульрика похлопала ее по плечу, повернулась, чтобы уйти, но Фамке удержала ее и поцеловала в щеку.

— Я счастлива, что убежала с вами, — сказала она. — Еще счастливее, чем когда Гермиона разрешила мне убить отца. Мне следовало пойти с вами еще тогда, в первый раз.

Ульрика вспомнила свое путешествие в Праагу и содрогнулась.

— Я рада, что вы этого не сделали. Я тогда чуть не умерла. Но я тоже счастлива, что вы сейчас рядом. Хорошо, когда есть тот, с кем можно сражаться плечом к плечу.

Она тоже поцеловала Фамке — и прыгнула на соседнюю крышу, переполняемая восторгом. Как же все-таки здорово, что она не одна, что с ней сестра. Только сейчас девушка осознала, что, с тех пор как она покинула Габриеллу, ей не хватало товарища, с которым можно делить радость и горе, добро и худо. Она видела такого спутника в Штефане, но он дурачил ее, притворялся другом, чтобы подобраться к ламиям Прааги. С Фамке о подобном можно не беспокоиться. Они подружились с первой же встречи, они одинаково понимали свое место в мире и ламийском сообществе. О лучшей подруге Ульрика не могла и мечтать.

Глава 11

УТРЕННЕЕ СОЛНЦЕ

Честно говоря, Ульрику так и подмывало двинуться прямо к парадному входу «Чаши Каронны», с боем прорваться к графине Габриелле и лично, преклонив колено, вручить ей свидетельство предательства госпожи Людвины, но она понимала, что лучше этого не делать. Во-первых, ей не хотелось, чтобы ее поймали, и, во-вторых, драка с бывшими сестрами — а то и убийство кого-то из них — отнюдь не сыграет ей на пользу, когда она в конечном счете решит с триумфом вернуться в ламийское сообщество.