Ульрика-вампир. Трилогия, стр. 180
— Считайте это первым уроком жизни вне дома.
Тихий стон вырвал Ульрику из сна, в котором она гналась за скачущей по нескончаемым крышам тенью. Сначала она даже не поняла, принадлежал ли этот стон — то ли боли, то ли наслаждения — сну или яви, но тут он раздался снова. Стонали в комнате. Может, Фамке приснился кошмар? Но голос был слишком низким, слишком… мужским?
Ульрика резко открыла глаза. Волна паники быстро развеяла туман забытья. Мужчина в комнате? Кто-то напал на Фамке? Она повернула голову, потянулась к рапире — и застыла.
В комнате действительно был мужчина — один из тех, кто подмигивал им в «гостиной» Матушки Прорухи. Он раскинулся на кровати Фамке с выражением бессильного блаженства на бледном потном лице, а Фамке склонилась над ним, жадно приникнув к обнаженной шее жертвы.
Глава 9
НЕВИННАЯ КРОВЬ
— Фамке! — воскликнула Ульрика, вскакивая. — Что вы делаете?
Фамке подняла голову и мечтательно посмотрела затуманенными глазами. По подбородку на шею стекала кровь. Она улыбнулась.
— Не волнуйтесь, Ульрика. Я не собиралась допивать его сама. Я бы разбудила…
— Меня волнует не это! — прорычала Ульрика. — Почему вы вообще пьете? Хотите, чтобы нас прикончили?
— О, да все нормально, — осоловевшая Фамке небрежно махнула рукой. — Есть окно. Мы его выбросим. Никто на нас и не подумает.
Ульрика стиснула кулаки, борясь с желанием отхлестать идиотку по щекам.
— Нет? А как он попал сюда? Вы спустились в общую комнату и поманили его? Или заглянули к нему? Кто-нибудь вас видел?
Фамке рассмеялась.
— Конечно, нет. Я же не дура. Он сам явился сюда. Постучал в дверь, побренчал монетами. — Она улыбнулась, показав окровавленные клыки. — Как я могла ему отказать?
— Фамке… — В голове Ульрики крутилось столько упреков, что она даже не знала, с чего начать. — Фамке, вы… вы должны проявлять большую осторожность. Откуда вам знать, что он никому не сказал, что пошел сюда? Откуда знать, что кто-нибудь не решит его поискать? И когда его обнаружат мертвым под окном, неужели вы думаете, что никто не удивится?
— Но я… — Фамке осеклась, насупилась. — Я не подумала. Я была так голодна, и я не…
Ульрика закатила глаза.
— Это я и имела в виду, когда говорила, что трудно будет уйти от сестер. Вы привыкли питаться когда пожелаете и тем, кого захотите. А здесь нужно сперва хорошенько подумать. Можно ли пить, оставшись не обнаруженной? Есть ли путь к отступлению? Хватятся ли жертвы? Придется ли маскировать следы укусов?
Окровавленный мужчина потянулся к Фамке и несильно сквозь ткань платья стиснул ее грудь.
— Это сон, — пробормотал он. — Дивный сон.
Фамке, вскрикнув от отвращения, отбросила его руку и отшатнулась сама.
— Ох, Ульрика. Я дура. Я не подумала. Что же нам делать?
— Очень хороший вопрос. — Ульрика минуту подумала, потом вздохнула и встала. — Сделаем то, что вы предложили. Выбросим его в окно и прикинемся, что ничего не случилось. Останемся тут до завтрашней ночи, засвидетельствуем свое почтение Матушке Прорухе и отправимся на поиски постоянного убежища. А если кто-нибудь спросит о…
Она прервалась, увидев, что кровь из мужчины льется на кровать Фамке — много крови. Фамке проследила за взглядом подруги — и зашипела от испуга:
— О нет!
— Забудьте, — сказала Ульрика. — Мы перевернем матрас. Могу поспорить, пройдут годы, прежде чем кто-нибудь перевернет его снова. Но сперва — вы насытились?
Фамке перевела взгляд на мужчину, хнычущего и укачивающего шлепнутую руку, потом, скривившись, кивнула.
— Более чем достаточно.
— Тогда позвольте мне закончить.
Фамке встала, и Ульрика присела рядом с жертвой. Ее и саму затошнило, когда она притянула мужчину к себе. Не так она привыкла питаться. Она охотилась только на хищников, неизвестно, является ли этот человек таковым. С другой стороны, поскольку Фамке сделала его смерть неизбежной, глупо не подкрепиться, раз уж есть такая возможность. Нерационально. Тем более если их из-за этого ждут проблемы, то потребуются все силы, чтобы справиться с ними.
Она прижалась ртом к немытой шее и укусила там же, где кусала Фамке. Кислый привкус кожи вскоре исчез, смытый сладостью солоноватой крови. Ульрика глотала жадно, прикрыв глаза, чувствуя, как тепло растекается по конечностям, заполняя холодную пустую сердцевину. Сколько бы она ни ела, сколько бы ни училась самоконтролю, это ощущение всегда ошеломляло. Каждый раз приходилось оттаскивать себя от края пропасти, чтобы не погрузиться в красное безумие, из которого не возвращаются.
— Хайно, живей! — прозвучало из коридора. — Кончай мочить фитиль и мотаем! Есть работа!
Ульрика выдернула зубы из шеи мужчины и уставилась на дверь, восстанавливая ясность сознания. Тяжелые шаги приближались. Ульрика ощутила три сердечных огня.
Она стиснула рапиру и посмотрела на Фамке.
— Как его зовут?
Глаза Фамке расширились.
— Я… я не спросила.
Ульрика перевела взгляд на мужчину. Глаза его оставались полуприкрытыми, рот вяло шевелился.
Она встряхнула его.
— Как тебя зовут?
— С-с-сон…
— Хайно! Ты где?
— Тихо там! — раздался приглушенный голос из другой комнаты. — Люди спать пытаются!
— Не твое дело! Хайно! Бросай все и пошли!
Голос звучал прямо из-за двери. Ульрика пробормотала проклятье, сильным рывком сломала шею жертвы и бесшумно прокралась к окну, на ходу застегивая пояс с оружием. Отодвинув занавеску, она с облегчением убедилась, что снаружи еще царит ночь. Но облегчение тут же сменилось паникой: окно оказалось зарешечено. Возможно, чтобы не впускать незваных гостей или чтобы не выпускать постояльцев без ведома Матушки Прорухи, а может, и для того, чтобы никто не выбрасывал на улицу трупы. Так или иначе, окно перегораживала тяжелая железная решетка. Ульрика вцепилась в прутья, тряхнула: рама затрещала, но решетка устояла. Будь у вампира время, она бы справилась… но времени как раз не было.
— Фамке! — прошептала она. — Помогите!
Фамке послушно подошла и ухватилась за решетку. Они напряглись — и тут в дверь постучали.
— Хайно, проснись! Не пойдешь — не получишь долю!
Оконная рама со скрежетом треснула, верхние прутья частично вылезли.
— Зигмар, что это? — воскликнули в коридоре. — Он что, драпает?
— Ломай дверь! Он намылился нас всех продать!
В дверь заколотили ногами и плечами, а Ульрика с Фамке поднажали снова, освободив еще фута два решетки, но низ держался крепко.
— Еще раз! — скомандовала Ульрика.
Они дернули, и тут дверь распахнулась, осыпав градом щепок трех мужчин в воровском черном и с клинками наголо. Ульрика шагнула им навстречу, выхватив рапиру. Фамке с рычанием припала к полу.
Мужчины окаменели, переводя взгляды с окровавленного Хайно на койке на Ульрику и Фамке с измазанными красным губами.
— Бесовки! — выкрикнул наконец первый, широкоплечий громила с кустистой бородой. — Кровопийцы!
— Убить их! — рявкнул второй. — Пока они не убили нас!
Третий ринулся в коридор, вопя:
— Вампиры! Зовите охотников на ведьм! Вампиры!
Ульрика выругалась и метнулась навстречу двоим оставшимся. По всему этажу уже открывались двери, люди кричали, задавали вопросы. Теперь ничего не исправишь. Им с Фамке не убить всех в этой черной гостинице. Придется бежать.
Она полоснула воров по рукам и ногам, и они рухнули рядом с мертвым товарищем, визжа от боли.
Ульрика вновь повернулась к окну.
— К прутьям, Фамке. Быстро.
Они дернули снова, но в коридоре опять загремели шаги, и, обернувшись, Ульрика увидела толпу вооруженных бандитов, в ужасе заглядывавших в комнату. Она приготовилась к бою, но тут Фамке, яростно заверещав, выдернула наконец решетку и швырнула ее в толпу.
Получивший по лицу железом вожак упал на остальных, посбивав многих с ног.
— Отлично! — крикнула Ульрика. — Теперь бежим! Бежим!